Валерия Радзиевская – Наследие Богов. Зеркало и Молот. (страница 5)

Кортеж, состоящий из роскошных карет, украшенных гербами, двигался медленно, привлекая внимание местных жителей. Некоторые из них поднимали головы, чтобы взглянуть на их богатое убранство, но большинство продолжали работать, зная, что их жизнь зависит от выполнения ежедневных задач. В воздухе витала атмосфера ожидания и подчинения, где каждый понимал свое место в этой иерархии.

Спускаясь к озеру, кортеж проезжал мимо небольших деревень, где дети играли на улице, а женщины занимались домашними делами. Вдали слышался смех и разговоры, но с приближением стражи разговоры стихали, и все вновь погружались в свою повседневную рутину. Лисье озеро, с его яркими берегами и прозрачной водой, манило к себе, но для крестьян это было лишь отдаленное, недосягаемое место, символизирующее мечты о свободе и лучшей жизни.

Однако атмосфера в карете была не такой безмятежной, как могла бы показаться. На каждой версте тракта стояли стражники, и их присутствие создавало ощущение напряжения. Фелиция, привыкшая к вниманию и восхищению, была удивлена, когда увидела, как стражник, стоящий на обочине, начал размахивать плетью, прогоняя группу крестьянских детей, которые сбежались, чтобы взглянуть на молодую княжну и ее кортеж.

— Почему он это делает? — недоуменно спросила Фелиция, прижимая ладонь к стеклу кареты, чтобы лучше рассмотреть сцену. Ее сердце сжалось от жалости к детям, которые лишь хотели увидеть ее, но вместо этого столкнулись с жестокостью.

Стефан, заметив ее смятение, попытался успокоить:

— Это просто меры безопасности, Ваше Высочество. Стража должна следить за порядком, особенно когда вы находитесь на улице.

— Но они же просто дети! — возразила Фелиция, ее голос звучал с ноткой возмущения. — Они не представляют никакой угрозы!

Охранники обменялись взглядами, и один из них, с суровым лицом, произнес:

— Ваше Высочество, в такие времена даже самые безобидные встречи могут обернуться неприятностями. Мы должны быть осторожны.

Фелиция, не желая принимать это объяснение, продолжала наблюдать за детьми, которые, испугавшись, разбегались в разные стороны. В их глазах читалось разочарование и недоумение.

— Остановите карету! — вдруг воскликнула она, полная решимости. — Я хочу поговорить с ними!

Стефан и охранники переглянулись, не зная, как реагировать на ее просьбу. Но Фелиция была непреклонна. Она чувствовала, что должна сделать что-то, чтобы изменить эту ситуацию, даже если это всего лишь маленький шаг. Внутри нее разгоралось желание показать, что она — не просто царевна, а человек, который может сопереживать и понимать.

— Это исключено, — произнес Стефан, его голос звучал строго, он не терпел пререканий. Все таки он был не просто слугой, а Головой Секретов, отвечающим за безопасность всего острова. Он знал, что его слова имеют вес, и сейчас, когда речь шла о безопасности княжеской дочери, он не собирался идти на компромиссы. — Я отвечаю собственной головой за вашу безопасность, Ваше Высочество.

Фелиция почувствовала, как внутри нее закипает протест. Она взглянула на Стефана, и в ее глазах читалось не только недовольство, но и глубокая обида.

— Но разве я не могу проявить сострадание? — спросила она, ее голос дрожал от эмоций. — Эти дети просто хотят увидеть меня, они не представляют угрозы. Стефан за года, проведенные на службе у князя, уже давно привык к капризам младшей дочери Франциса. Он знал, что Фелиция была изнежена и избалована своими родителями. Любое проявление непокорности ее воле вызывало в ней мгновенную истерику. Однако его долг службы был неотъемлемой частью его жизни.

— Я понимаю ваши чувства, Ваше высочество, — произнес он более мягко, — но в нашем мире безопасность всегда должна быть на первом месте. Вы не представляете, какие опасности могут скрываться за безобидными улыбками. И у меня приказ вашего отца, я не имею права его нарушить.

Фелиция вздохнула, ее решимость колебалась под давлением логики Стефана. Но в глубине души она знала, что должна попытаться. Она обернулась к охранникам, которые сидели с настороженными лицами, и, собрав всю свою смелость, произнесла:

— Я приказываю вам остановить карету! Я хочу поговорить с детьми!

Охранники переглянулись, не зная, как реагировать на ее настойчивость. Стефан, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, быстро произнес:

— Ваше Высочество, я не могу позволить вам рисковать!

Но Фелиция, полная возмущений, не собиралась отступать. Она не знала слова нет. Она повернулась к Стефану, ее голос стал более истеричным:

— Я не прошу вас о помощи, я приказываю! Я не могу оставаться в золотой клетке, когда вокруг меня страдают другие!

Стефан, уставший от капризной девицы, безмолвно поднял руку. Он знал, что настроения среди народа в последний год были не в пользу правящей семьи. Но спорить с капризной княжной было выше его сил. Карета остановилась, и Фелиция открыла дверцу, готовая выйти навстречу детям, которые все еще стояли на обочине, полные надежды и ожидания.

В этот момент кто-то из мальчишек постарше, стоявших поодаль, бросил в карету помидор. Ярко-красный плод с глухим ударом врезался в бок кареты, разлетевшись на куски и забрызгав соком царевну. Ее служанка вскрикнула от неожиданности и принялась незамедлительно очищать дорогущее платье Фелиции.

— Ненавижу! — закричал он, его голос звучал с невероятной силой, — Пусть все твоя семье сдохнет в муках!

В его глазах читалась не только ненависть, но и глубокая обида, вызванная тем, что его мир был полон страха и нищеты, в то время как княжеская жизнь казалась ему недостижимой мечтой.

Фелиция содрогнулась от неизвестных прежде ей чувств: гнева, ярости и мести. Она любила внимание, но сегодня ей хотелось, чтобы все смотрели на нее с почтением и уважением, а не как на забавное зрелище. Она не могла игнорировать этого мальчика, его гнев был не просто случайным актом, а криком души, требующим внимания. Она быстро вышла из кареты, оттолкнув свою служанку, и подошла к нему ближе.

— Как ты осмелился бросить помидор в свою княжну? У тебя нет уважения к моей семье, твоим покровителям, щенок? Ну, познай, что значит бросить вызов своим хозяевам, холопское отродье! — ядовитые слова сами вылетели из уст Фелиции, словно молнии.

Затем она вытащила из кармана шелковый платок и с неожиданной легкостью забросила его на тощую шею мальчика. Мальчика закашлялся и стал синеть, а стражники не рисковали даже пошевелиться, ошеломленно смотрели на дочь князя, не узнавая ее в этой жестокосердной госпоже.

— О, Боги! Чего замерли, остолопы! Заберите уже этого мерзкого крысеныша! — она бросила платок и поспешно поднялась обратно в карету.

Мальчишка ртом жадно хватал воздух, лежа на земле. Стражник, тот что размахивал плетью пару минут назад, схватил ребенка за шиворот и резко поднял на ноги, а затем заставил поклониться княжне в карете. Уже через час его худое тело в обносках болталось на столбе у дороги, подвешенное на ту же плеть.

Стефан, сам потрясенный поступком девчонки, понял, что это будет долгий и трудный день.

…

Кортеж приближался к ярко-рыжим берегам Лисьего озера. Фелиция ощущала, как в воздухе витает что-то необычное. Сердце ее колотилось быстрее, а в ушах звучало пение, которое словно исходило из самого озера. Это было не просто звуковое явление — это было призывом, манящим и завораживающим, как будто само озеро знало о ее присутствии и ждало ее.

Княжна приоткрыла окно кареты и вдохнула свежий воздух, наполненный ароматом цветущих растений и влажной земли. Вода в озере переливалась на солнце, и в ней отражались яркие лучи, создавая иллюзию, что само озеро светится изнутри. Пение становилось все громче, и девушка почувствовала, как оно проникает в ее душу, вызывая желание узнать, что скрывается за его завораживающими звуками.

— Это не просто озеро, — подумала она, — это место силы, где скрыты тайны, которые могут изменить судьбу.

С каждой верстой, приближаясь к озеру, Фелиция чувствовала, как ее внутренний мир наполняется волнением и ожиданием. Она не могла объяснить, почему это место так сильно притягивало ее, но в глубине души понимала, что это может стать началом чего-то великого. Она обернулась к своим спутникам, но их лица были сосредоточены на дороге, и никто не замечал, как она меняется.

Когда кортеж наконец остановился у берега озера, Фелиция вышла из кареты, и ее ноги коснулись земли, как будто она вернулась домой. Пение стало еще более отчетливым, и она, не раздумывая, направилась к воде. Вокруг нее раздавались шепоты природы, но она слышала только зов Зеркала.

Сердце ее билось в унисон с ритмом пения, и, сделав шаг к озеру, она почувствовала, как мир вокруг нее затихает. Вода, словно живое существо, колебалась, приглашая ее подойти ближе. Фелиция знала, что это момент, когда она должна сделать выбор: следовать за зовом и узнать тайны, которые скрывает Зеркало, или вернуться к привычной жизни.

Собравшись с духом, она сделала шаг вперед, и в этот миг мир вокруг нее изменился. Фелиция, словно одержимая, плыла в глубь озера, игнорируя крики слуг и стражи, которые в панике пытались ее остановить. Вода обнимала ее, как нежная рука, унося в мир, где не существовало ни забот, ни страха. Она чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с пением загадочного Зеркала, которое манило ее с невероятной силой, словно черные дыры, притягивающие к себе в космосе.