Валерия Панина – Кратчайшее расстояние (страница 13)

Во-первых, ни наши, ни американцы никогда не афишировали попытки совершить внеземное зачатие. Просачивались лишь отрывочные сведения. Так, например, о супружеской паре астронавтов, совершивших неудачную попытку в конце прошлого века. Но вот что интересно. Если «ничего такого» не было, каким же образом NASA выработало рекомендации по правильному занятию сексом? К «употреблению» были предложены четыре идеальных позы и шесть приемлемых, для которых эти люди с англосаксонской педантичностью изобрели специальный эластичный пояс и что-то вроде надувной трубы. Не знаю, насколько эта деятельность была научной, или как, негодуя, написал один журналист, «попыткой устроить околоземный бордель на деньги налогоплательщиков», мы не проверяли. Ни разу не занимались любовью в невесомости. Из чувства простого самосохранения. Почему? Потому что любая крошка или капля жидкости в невесомости движется очень хаотично и опасна для человека, если попадет в дыхательные пути, а эта конкретная жидкость вылетает из организма со скоростью восемнадцать километров в час. Как шутил наш главпосексу, в полетах на МКС было прекрасное средство снять сексуальное напряжение — велотренажер и беговая дорожка.

У нас эти изобретения человечества имеются, не в этом качестве, а для поддержки тела в тонусе, как и прекрасная ультрафиолетовая лампа — хоть ничтожный, но заменитель солнечного света. Но самое главное — искусственная сила тяжести. Ее изобрели, разумеется, не только для того, что бы мы навыков в этой сфере не утратили. За полгода нахождения в невесомости организм теряет до двадцати процентов кальция. За пять лет полета мы бы просто стали недвижимыми инвалидами. Опция сжирает львиную долю энергии, но она самая необходимая вещь после воздуха и воды. Работает она часов шестнадцать-восемнадцать в сутки, и выключается ровно на то время, что мы спим. Спать в невесомости непривычно, и все равно где — нет ни верха, ни низа. Можно прицепиться и спать, как летучие мыши.

Это все было во-первых, вы помните? Во-вторых, все женщины-астронавты, совершавшие длительные полеты на орбиту, принимали гормональные препараты, останавливающие цикл. Это не способствует здоровью, возможно, поэтому большинство из них после завершения полета не рожали. Не буду говорить почему — не могли, не хотели? Не знаю. Что касается наших, хоть их на порядок меньше, — могу гордиться соотечественницами — у кого один ребенок, у кого двое. И да, это сыграло важную роль, когда я принимала окончательное решение об участии. В теории я смогу иметь здоровых детей, а на практике — посмотрим.

Одно могу сказать — даже наши хомяки не оправдывают расхожее мнение, что они только спят, едят и сексом занимаются. Нет, есть и спать они никогда не отказываются, а вот к половому вопросу равнодушны абсолютно. Зато морских свинок пришлось рассадить. Карл бедной Кларе житья не давал. Теперь он подозрительно смотрит даже на нас с Катериной, я его кормить боюсь подходить, мало ли.

Личная жизнь у нас на борту только относительно личная. Весь модуль — это несколько отсеков, разделенных символическими перегородками, съемно-разъемными. Если не видно, так слышно, секретов ни у кого нет. Дружно делаем вид, что ничего не замечаем. И вообще, не хочешь слышать чужих вздохов — дыши сам. Жалко, из-за работы редко дышим… Но иногда только это средство спасает от… безумия.

Почти два века назад Циолковский сказал: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Он прав, конечно, но и не прав. Космос прекрасен, но абсолютно чужд человеку. И непостижим. Многие космонавты после возвращения на Землю рассказывали о невероятных, необъяснимых явлениях, которые они слышали и видели. Часть из них невозможно описать и подтвердить с научной точки зрения. Началось все, как и положено, с первого космонавта. Юрий Алексеевич Гагарин, побывав как-то на концерте, сказал, что уже слышал эту музыку. Не на Земле, в космосе. Американский астронавт писал, что, пролетая над территорией Тибета, он смог невооруженным взглядом рассмотреть дома и окружающие их постройки. Ученные этот эффект назвали увеличением наземных объектов, но научного объяснения возможности рассмотреть постройки с расстояния в 300 километров пока не нашли. И это даже не в близком космосе, на Луне, к примеру, а вообще на околоземной орбите.

Что все это не байки для своих, я поняла, когда в самом конце подготовки Гали прочитала нам курс по ни много, ни мало внеземной психологии. В нем описана лишь часть из собранных в течение длительного времени свидетельств о наблюдении аномальных явлений на орбите Земли из нескольких тысяч. А завершила цитатой.

— Летчик-космонавт Александр Серебров, четырежды побывавший в космосе, один из рекордсменов по длительности полета, сказал: «Там, в глубинах Вселенной, с людьми происходит неизвестно что. Состояние физическое худо-бедно изучается, а вот изменения сознания — темный лес. Медики делают вид, что человека можно ко всему подготовить на Земле. На самом деле это абсолютно не так».

Так вот, примите это как данность. Не праздно удивляйтесь — а подробно описывайте, смотрите на это как на часть эксперимента, договорились, коллеги?

Честно говоря, я вышла тогда из кабинета с мурашками. Спросила Игоря.

— Было, Мила. Летели над ночной стороной. И вдруг как в деревне — лай собаки. Потом стал отчетливо слышен плач ребенка, какие-то голоса. А сны какие там снились!

— Но, может, просто галлюцинации?

— Никто из тех, кто летал, не может назвать это галлюцинациями — слишком реальные ощущения.

— А наука? Что наука говорит?

— Магнитные поля. Вернее, их колебания. Американцы…

— Дай угадаю? Поток космической информации? Сигналы инопланетян?

— Почти. Предположили, что это могут быть частицы космических лучей, которые движутся с огромной скоростью.

— Знаешь, Игорь, это все околонаучно, как мне кажется. Скорее философия и эзотерика.

Мой скепсис разбился об опыт довольно скоро. На сорок шестой день полета я проснулась от того, что услышала звук приближающегося поезда. Вот как будто стояла на переезде и пропускала состав. Гудок, стук колес, лязг. Шум сначала усиливался, приближаясь, потом стал удаляться и затихать. Где-то вдали опять прозвучал гудок и все стихло. Это было настолько реалистично, что на мне майка с шортами стали мокрыми от пота. С трудом расстегнула фиксаторы, поплыла к перегородке, вытащила запасной комплект, переоделась. Заставила себя посмотреть в иллюминатор. Как ожидалось, вокзал не приехал. Мы по-прежнему висели в черноте и до нас не было никакого дела далеким равнодушным звездам.

Вернулась в «спальню» — мы с Игорем спали в лаборатории, с фонариком с трудом открепила ремни от настенного спальника и «принайтовалась» к Игорю.

— Мила, что? — сонно пробормотал командир, пока я возилась.

— Ничего, спи, — прижалась к нему, он обнял меня, не просыпаясь, как обнимают женщин миллионы мужчин. Никак не могла уснуть, пока, наконец, не открыла глаза и не поняла, что уже пищит будильник.

Чем дальше мы улетали от Солнца, тем красочней и фантастичней явления нас посещали. Мы слышали музыку, прекрасную, неземную, слышали все четверо, и даже попытались записать. При воспроизведении закономерно услышали тишину, и я разочарованно протянула руку, чтобы удалить файл. Наш штатный физик меня вовремя остановил.

— Оставь. Вернемся на землю, отдадим в лабораторию. Пусть изучают. И давайте договоримся — все коллективные галлюцинации фиксируем.

— А индивидуальные? — удивилась я. — Частная собственность?

— Диагноз, — отозвалась из своего угла Катя.

Опытным путем за несколько недель установили, где именно лучше не спасть. В смысле, там видения ярче и реалистичнее, что ли. В носовой части корабля — там вообще аквариум — иллюминаторы огромные, висишь в космосе практически. По левому борту — по нему проходят силовые кабели. Места, где совсем отсутствуют приборы, на корабле нет. Самое козырное место — кладовка, мы с Игорем туда из лаборатории переехали, и Катин медотсек. Мы предложили меняться, в смысле спать в кладовке по очереди, но Катя нам свою вотчину не доверила. Подозреваю, из-за кушетки. Нам с Игорем роскошь заниматься любовью хотя бы на таком подобии кровати не доступна. Мы все камасутру изобретаем. И что мне на Земле спокойно не лежалось, все экзотику искала? Пожалуйста, Люда, кушайте ее ситечком!

Глава 7. Полет нормальный?

— Катя, где твой справочник по психиатрии?

— Тебе зачем? — наш доктор закономерно подозрительна.

— Хочу посмотреть — если видишь одну и ту же галлюцинацию два дня подряд — это паранойя или шизофрения?

— А какие еще симптомы наблюдаете, больная?

— Что именно ты видишь, Мила?

Вопросы прозвучали в унисон. Ответила, конечно, командиру — надо же субординацию соблюдать.

— Я вижу, как встречным курсом летит метеороид. Размер — сантиметров пятнадцать в поперечнике, может, чуть больше. Вращается вокруг оси, неровный, похож на кусок камня, но блестит на Солнце, возможно ахондрит или железный. В приборы ничего не видно, запись на камере смотрела — ничего похожего. А я вижу невооруженным глазом, хоть в носовой иллюминатор не смотри. Катя, так ты меня лечить будешь или сразу… усыпите? Во избежание?