Валерия Локка – Приор. Путь странника (страница 9)
Полковнику так странно было слышать эти звуки, типа человеческого: «хм», «эм», которые у Крииков напоминали звук, будто они глотают что-то невкусное…
– Это странно… – продолжил Криик. – Огрм… Она назвала мое имя… – Рохас кивнул в ответ. А Лаан Грии перевел свой кошачий взгляд на незнакомку и добавил себе под нос: – Она назвала меня по имени.
– Я бы хотел допросить этого Криика, если позволите, – наконец нашелся мужчина.
– Я не имею возражений, но он пока не знает вашего языка. Могу помочь с переводом, или попросите кого-угодно, чтобы не сомневались в честности.
– Я не сомневаюсь в вашей честности, будет хорошо, если вы поможете с допросом, – ответил Алекс, чуть улыбнувшись.
Из всех Крииков Лаан Грии внушал полковнику больше всего доверия. Дед Рохаса воевал в короткой войне первого контакта, будучи уже опытным офицером, и погиб. Алекс часто слышал от него в детстве, что инопланетяне враги. Позже, уже на службе, он понял, что враг – это тот, кто хочет навредить, и он не обязательно инопланетянин или представитель иной расы и религии. Он может вообще ничем не отличаться от твоих соседей и друзей. Врагом может быть кто-угодно, так же как и другом.
– Вы серьезно в это верите? Вот так просто взяли и поверили в этот бред? – Рональд ходил из угла в угол в брифинговом отсеке, громко возмущаясь и активно жестикулируя, в то время как остальная команда будто замерла на своих местах. – Нет, ну разве такое возможно? Она… она за дураков нас держит? Неужели враги Земли, кем бы они ни были, не могли придумать что-то более правдоподобное, чтобы ввести нас в заблуждение? – лейтенант шумно выдохнул и устало потер виски. – Бред какой-то, – уже тише заключил он.
– Вот именно, Рон… вот именно. Будь это заговор, легенда была бы настолько идеально продумана и выверена, что нам бы и в голову не пришло усомниться в ней, – спокойно ответила ему Хлоя. – Но это действительно бред, – выдохнула женщина слова словно самой себе, и, откинув голову на подголовник кресла, прикрыла глаза.
В помещении повисла тишина, но она не была неловкой, скорее необходимой. Каждый офицер пытался осознать то, что несколько минут назад им рассказала Айрин, и, может быть, найти этому разумное объяснение. Рохас не поднялся со своего стула, не сменил позу. Он одними глазами следил за своими офицерами, внимательно всматриваясь в каждого. За их словами было что-то еще. Всегда было что-то еще. Отец учил его этому с самого детства. Видеть то, что невидимо даже самому человеку. От этой случайно отсылки к отцу мужчину мысленно передернуло, но его лицо оставалось бесстрастным.
– Может, она психически больна? – отозвалась Лиза. – Хайс сказал, что ее физиология отличается от нашей, есть какие-то болезни, что ли, которых уже давно нет у нас. Я слышала, что на Земле и на Марсе есть такие религиозные общины, которые отрицают современные технологии и вообще не прибегают к современной медицине. Она считают, что, если ведут праведную жизнь, их не коснутся беды и болезни… или что-то в этом роде. Может, она одна из них?
– Это маловероятно. Я по службе бывал в такой общине, и эта девушка совсем не похожа на тех людей, что я видел, – спокойно вклинился в разговор Рохас, словно был его активным участником все время. – Но все может быть, и, Рон, – он внимательно посмотрел на лейтенанта, – мы не собираемся верить во все это без доказательств или каких-либо фактов. Но и опровергнуть это мы тоже пока не можем.
– Тогда давайте запрем ее где-нибудь подальше, чтобы она не разгуливала по кораблю с рассказами о нас, – Рон вернулся на свое место за столом и тихонько выругался.
– Вот уж не думала, что из всех именно ты будешь сильнее всех бояться за свои секреты, – Лиза толкнула Рональда в бок и, хихикнув, продолжила: – Боишься, что все узнают о твоей розовой пижаме с медвежатами?
Рональд лишь зыркнул на нее взглядом: «Да что ты знаешь о пижамах с медвежатами?», но ничего не ответил. Он зарылся пальцами в свои русые волосы, поставив локти на стол, и тихо произнес:
– Так что мы делать будем? Командир?
Рохас, наконец, поднялся со своего стула и сделал пару шагов вдоль стены, будто обдумывая свои следующие слова.
– Хочу вам напомнить, что, взойдя на борт этого корабля, мы отказались от всего понятного и предсказуемого, – начал Алекс, отвернувшись от команды. – Мы понятия не имели, куда летим, как мы должны достигнуть точки назначения, что вообще делать, если корабль вдруг унесет нас так далеко, что мы не сможем связаться с домом. Мы знали, что эта миссия может быть большим риском, большой победой или громадным провалом. И заранее приняли на себя ответственность за любой исход.
На следующих словах полковник резко развернулся, оперся руками на стол и заглянул в лица своих людей.
– Так что сейчас мой долг напомнить вам об этом, – его желтые глаза сверкнули. – Я вижу несколько вариантов: первое, как сказал Рон, посадить ее в камеру, их обоих, скорее всего. Не думаю, что другой парень скажет что-то новое. Отправить информацию на базу и ждать указаний. Второе – долго и настойчиво допрашивать их обоих, пока не найдем нестыковки в истории или не убедимся, что их нет. Третье, – Алекс понизил интонацию и сделал паузу, – третье – попробовать проверить ее историю и разобраться.
Непонимающие взгляды коллег устремились к нему.
– Я выбрал третий вариант, – подытожил свою речь полковник, вздернув вверх подбородок и сверху вниз взглянув на скучковавшихся напротив него офицеров.
– Но она же ясно дала понять, что будущее нам знать нельзя, и, как ни странно, я с ней в этом согласна, – Хлоя вышла вперед. Ее ладонь легла на поверхность стола, пальцы медленно и ровно постукивали по ней.
– Значит, нужно придумать способ, при котором она сможет доказать свою искренность и не навредить будущему.
Полковник замолчал, все остальные тоже не знали, что добавить. Только Рон возмущенно потряс головой.
– Напоминаю вам, что Г’русы настаивают на сохранении секретности их пребывания на корабле. А политическую и финансовую зависимость от них никто не отменял, – вернувшись на свой стул, Алекс сложил руки в замок на столе перед собой.
Командир замолчал, давая своей команде осмыслить все сказанное и принять приказ не только армейским «так точно», но и прочувствовать его внутри. Сердце Алекса уже давно не выходило с ним на контакт, а он сам нисколько не желал этих бесед. Но отдавал себе отчет, что его люди не были столь урезаны в чувствах, как он, и делал поправку на это. Вся его армейская карьера подтверждала тот факт, что успешнее тот командир, который учитывает психотипы подчиненных, сам оставаясь бесстрастным. Все поддавалось логике, даже эмоции и сердечные дела, если смотреть на эти процессы холодно и трезво, как это умел Рохас… как этому научил его самый бессердечный человек, которого он знал, – его отец Николас.
Ситуация, в которой они оказались, была в некотором роде патовой. Приором хотели завладеть многие расы, но прилетел он к людям, которые оберегали его, как научную ценность самого высокого уровня. Внутри земного правительства тоже шла дележка за командование миссией. Пока военному корпусу удавалось держать проект под своим контролем. Но за годы, что они провели в космосе, соотношение сил дома могло измениться.
Первым тишину прервал Рон, чего от него совсем не ожидали.
– Третий вариант. Так точно, командир.
Поймав недоумевающие взгляды коллег, он поспешил отмахнуться.
– Не надо так смотреть, мне, как и всем, чертовски интересно, чем все это закончится. А заперев ее в камере, ответов мы не получим.
– Но мы должны об этом доложить, – послышался голос Лизы. – Земля Центральная должна быть в курсе и дать нам особые распоряжения… Почему мы должны брать всю ответственность только на себя? – она перебирала своими большими глазами всех присутствующих, ища поддержки.
– Мы пока не будем докладывать, – как-то очень безжизненно произнес Рохас. – Это требование правительства Г’русов. Их финансирование проекта и присутствие их посла Валла’Нара на борту связывает нам руки, – тишина и взгляды всей команды, безмолвно обращенные на него, не позволили офицеру оставить решение без комментариев, – да и до следующего сеанса связи есть время, а экстренный канал предназначен только для случаев, явно угрожающих кораблю или миссии. А у нас на руках лишь домыслы и… хм, сказки. – Он снова замолчал. Его взгляд был напряженным, он скользил по стенам и проникал куда-то сквозь них. – Я знаю, что сделают с ними псы ЭКРАНа, и не готов никого подвергать такому, пока есть шанс разобраться самостоятельно.
– Но… – попытался парировать лейтенант.
– Никаких «но», Рон, – резко поднявшись, почти крикнул Рохас.
Когда глубокую тишину каюты пронзил стрекочущий звук, оповещающий о посетителе, девушка вздрогнула. Вот уже несколько дней к ней никто не заходил, кроме доктора, наблюдавшего за ее состоянием.
Спустив подогнутые под себя ноги на пол, она голосовой командой велела двери открыться, прекрасно зная, что на самом деле система не исполнила ее приказ. Дверь открыл Рохас с той стороны, приложив к ДНК-сканеру ладонь. В каюте она была пленником и выйти без приказа не могла.
Высокая фигура полковника, чуть пригнувшись, чтобы не задеть сложенные пластины веерной двери, проникла в тесную каюту, и девушка сподобилась улыбнуться, но вышло не очень.