Валерия Косякова – Капризное отражение. Феминистские идеи на киноэкране (страница 2)

Упомянутые темы и имена представляют лишь небольшую часть от того объема критических исследований, которые существуют сегодня. Мы надеемся вдохновить читательниц и читателей познакомиться с ними ближе. В конце книги можно найти список упомянутых имен, а также списки фильмов к каждой главе.

Мы намеренно не отбирали фильмы по гендерному принципу или по принадлежности к авторскому или массовому кино. С нашей точки зрения, если в фильме есть героини, и особенно если их нет, – независимо от того, мужчина или женщина снимает фильм, – он уже будет иметь отношение к вопросам феминизма. Отчасти волюнтаристское разнообразие в подборке позволило нам получить более насыщенную и вариативную картину феминистских тем в кино и не упустить менее очевидные тенденции.

По этой же причине, за исключением первой главы, мы отказались от традиционной хронологии. Хронологический нарратив создает иллюзию поэтапного развития и сглаживает разнообразие явлений в каждом конкретном срезе истории. Деление на главы обосновано теми крупными феминистскими темами, которые особенно заостряются художественными средствами кинематографа.

Первая глава о дилемме бинарной оппозиции (парных противопоставлений) послужит вступлением к следующим главам. В ней будут рассмотрены противоречия, с которыми сталкиваются феминизм и стремящееся отразить феминистские идеи кино. Наметив опорные точки теории, актуальной практически для каждого разговора о феминизме и кино, мы обозначим наш интерес к современным исследованиям, учитывающим дилемму бинарных оппозиций, то есть невозможность отказаться от бинаризма даже в силу осознанного желания его преодолеть. Концепция бинарной дилеммы позволила нам предвосхитить большую часть тех противоречий, которые будут рассмотрены нами в последующих главах. Примерами послужат самые ранние опыты кино: суфражистские фильмы и антисуфражистские фарсы, картины первых влиятельнейших режиссеров, первый киноавангард и современные авторские и популярные зрительские фильмы.

Вторая глава посвящена телесности – важнейшей феминистской категории. В связи с кино телесное измерение может пониматься различно – от плана сексуальности до восприятия как объекта контроля. Затрагивая феноменологический аспект темы, мы рассмотрим фильмы, которые стали проводником гендерных стереотипов о женском теле и табу на субъективный женский телесный опыт. Кино как текст, способный разрушать сложившиеся клише, наоборот, становится источником для женского письма и авторства, пространством, где может быть выражена женская чувственность. Рефлексия феноменологического подхода в кино, как мы увидим, создает новые перспективы для развития женского киноязыка.

В центре внимания главы об инаковости представлена тема репрезентации женщины как Другого в культуре: первые вампирши и ведьмы на экране, загадочные потусторонние злодейки, femmes fatales из голливудских фильмов-нуар и многочисленные инопланетные существа в ключевом для этой темы жанре фантастики. В главе прослеживаются аспекты роли Другого, изменение отношения общества к статусу инаковости, новое видение его потенциала в современной культуре и критический взгляд со стороны современных философов на перспективу развития феминизма в данном ключе. С развитием интерсекционального феминизма в кино появились новые примеры рефлексии дискриминации Другого не только по признаку пола, но также расы, гендера и сексуальной ориентации. Мы кратко затрагиваем эти вопросы на примере нескольких фильмов. Здесь же уделено внимание современным феминистским концепциям, которые объединяют накопленный опыт взаимодействия феминизма и актуальных направлений в кинематографе. Медиатехнология и кино оказываются здесь не только средством выражения, но и непосредственным участником трансформации субъекта, уже стремящегося за пределы человеческого. Современные фильмы, отражающие постгуманистические настроения, не всегда футуристичны, как может показаться на первый взгляд, но обращаются к традиции, которая «создает» женщину посредством властных практик и идеи о сексуальности и инаковости.

Четвертая глава посвящена политикам идентичности, она знакомит с теориями женского кинематографа, идеями женского авторства в кино и феминистским прочтением фильма как поля борьбы за права женщин и формирование женской зрительской позиции. В 1960–1970‐е в авторском кино стали появляться яркие независимые женщины-режиссеры, предложившие альтернативный взгляд на женскую привлекательность. Поместив женскую красоту в политический контекст, они вскрыли условность самой идеи женственности. В период развития концепций «женского кино» феминистское движение переживало особый подъем, направленный на переосмысление оснований, и открывало новые темы для кинематографа в контексте права на субъектность.

Идея последней главы появилась в процессе написания книги. Разговор о войне в контексте феминизма концентрирует и объединяет в себе важнейшие для движения темы: критика власти, насилия, логики доминирования и дискриминации. Речь пойдет не только о притеснении женщин в индустрии, но скорее о том, что происходит с человеком на войне, исчезает ли он как субъект, какое место он занимает в военном и террористическом дискурсе, как опыт травмы сказывается на культуре.

Выбор тем условен, поэтому в каждой из глав мы затронем фильмы из разных периодов истории кино и сможем показать разнообразные тенденции – более отчетливые и масштабные или, наоборот, редкие и исключительные. Некоторые действительно сложные феминистские концепции обретают на экране простоту и прозрачность. Тем не менее мы не ставим себе задачу систематизировать весь корпус основных текстов и ключевых феминистских идей от манифестов до феминистской теории кино и литературы, таких хрестоматий существует уже достаточно много.

В процессе написания книги мы стремились остаться на критической дистанции по отношению к феминизму, это казалось необходимым для разъяснения ряда внешних факторов, повлиявших на его развитие. Однако подобная позиция оказалась невозможной: сложно не проникнуться взглядами движения, целью которого является борьба против дискриминации. Мы не скрываем своих симпатий и уверены, что феминистский вклад в укрепление гуманитарных ценностей и уравнения прав угнетаемых групп, который сегодня часто воспринимается как нечто данное, заслуживает более широкой огласки.

Кинематограф и визуальная культура послужат нам материалом для разговора о базовых феминистских темах и понятиях. Может ли все-таки кино выразить феминистские идеи, если оно продукт патриархальной культуры? Способно ли кино открыть новые перспективы для феминистских идей или же преодолеть скопофилический male gaze невозможно? В нашей книге нет канонических утверждений и однозначных ответов, но есть указания на вопросы.

Глава 1

Между мужским и женским: к дилемме бинарных оппозиций

В первой главе мы рассмотрим некоторые базовые противоречия внутри самого феминизма и их выражение в феминистских фильмах. С точки зрения современности, противоречие в феноменах культуры – не отрицательный признак, а, наоборот, свидетельство многогранного, способного к изменениям явления. Одновременно они подрывают феминистскую идеологию изнутри и служат источником для переосмысления ее задач. Любой масштабный культурный феномен на поверку оказывается сложнее и противоречивее, чем кажется издалека. Детализация разнонаправленных тенденций дает нам возможность уйти от идеализации феминизма и более ясно понять некоторые нюансы образов при последующем анализе фильмов.

Способ понимания фильма во многом предопределен спецификой (сознательной, бессознательной или автоматической) описывания внешнего мира, построенной на базовой логике бинарных оппозиций – противопоставлении двух простейших понятий, антонимичных по отношению друг к другу: верх и низ, левое и правое, день и ночь, девочка или мальчик, тьма или свет и т. п. Базовые оппозиции окружают нас в повседневности, пронизывают культуру повсеместно и являются истоком для фундаментальных противоречий.

Теоретически бинарную оппозицию осмыслил французский лингвист Фердинанд де Соссюр еще в начале XX века. Он обратил внимание на конвенциональную природу языка, в которой смысл организован по особым правилам: значимость каждой единицы определяется как в двоичном коде – через оппозицию, во взаимной связи с другим знаком, то есть через то, чем она не является4. Иными словами, в бинарных оппозициях одно не может быть другим. Его идеи оказали сильнейшее влияние на всю гуманитарную западную мысль. Спустя полвека, в 1949 году французский антрополог Клод Леви-Стросс опубликовал исследование5, согласно которому бинарные оппозиции создают структуру любой культуры и формируют ее на базовом уровне; эта теория повлияла на развитие идей структурализма и семиотики.

В последующие годы идея о бинарных оппозициях как первичных структурах критически пересматривалась. Европейские интеллектуалы признавали дуализм, присущий любой культуре, но искали способ преодолеть идею об устойчивом господстве этого принципа. С их точки зрения идея о доминировании бинарной логики не соответствовала сложному устройству современного мира и представляла серьезные ограничения свободы для ее потенциального разнообразия. Бесперспективность примата бинаризма с его исключением «одного» против утверждения «другого» доказывал травматичный опыт идеологий тоталитарных режимов и Второй мировой войны.