Окликнут голосом знакомым,
Пока он не дойдёт до дома.
Но обернувшийся назад
С чертями попадает в ад».
В полночной чаще леса тьме
Не видно ни тропы, ни зги.
И лишь цветок в моей руке
Взметает искры-светлячки.
Как бьётся птичкой быстро сердце!
Но неустойчивы шаги
И бам! Лечу уже с обрыва
Крутого берега реки.
И, как Офелия в веночке,
С цветком в руке в реке тону.
Я стану мавкой иль русалкой,
Как говорили в старину?
Хрипящий вздох. Последний выдох.
Глухая боль в моей груди.
Досадно умирать в обидах
И жизнь не видевшей почти.
⁂
В последний вечер шли гулянья,
Друзья-подружки жгли костры.
И мой пригожий руку занял
В прыжках сквозь огнь, моей сестры.
Кольнула острая обида.
Меж ними вспыхнула искра.
Я на неё была сердита,
Ну правда, как она могла?
Ах, с глаз долой! Испорчен вечер.
Рыдая, скрылась в тёмный лес.
В плакун-траве трещит кузнечик,
И звёзды падают с небес.
⁂
Теперь тону под ор лягушек.
– Кукушка, сколько жить? Дитя. —
Живи так долго, сколько нужно, —
Смеётся кто-то, шелестя.
И тут река, словно живая,
Меня волнами обнимая,
Вдруг потащила снизу вверх
На сушу. Вновь я слышу смех.
– Ну что ж ты так, моя подруга?
Ты знаешь, надо осторожней
В ночном лесу. Ты с перепуга
Ругалась, как старик-сапожник.
– Ты кто? – вдруг обрела я смелость,
Спасителю отдав поклон.
– Народ твой кличет меня «нечисть»,
Но много у меня имён.
Меня зовут русалкой, мавкой,
И кровожадной девой манкой,
И даже говорят, я – демон.
Но ты зови меня Суреной.
Давно я не вела беседы
С живым народом. Вот тоска!
Не знают духов языка,
А знают – так с рассудком беды.
Смотрю, бредёшь в лесу уныло,
Венок плетёшь, в глазах слеза.
Подумала я, славно б было
С тобой дружить, моя краса.
Ты знаешь, я была девицей
Как будто сотни лет назад.
Я так любила веселиться,
