Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 37)
На первом этаже было тихо. Столь тихо, что сквозь стекла доносился шелест листвы, а с кухни – тихое звяканье ложек. Пласид наверняка уехал в контору пару часов назад, а отсутствию в гостиной Люциллы Хелена могла только радоваться.
– Ваш кофе. – Кружка стукнулась о стол слишком громко. Хелена поморщилась. – Что‑нибудь е…
– Нет, можешь идти.
Не без удовольствия мадемуазель де Фредёр сделала большой глоток. Потягивая кофе, Хелена принялась блуждать по комнате взглядом.
Вся гостиная была уставлена всевозможными коробками и футлярами с подарками от благодарных посетителей.
– Кажется, ты совсем занемогла, моя волшебная?
Люцилла возникла бесшумно. Она подошла к Хелене со спины, в кремовой одежде и с золотыми рисунками на лице. Но странным в ее облике было не только это – в руках женщина держала крупную белую горлицу. Неторопливо обогнув кресло, дама села напротив Хелены и поставила птицу на стол.
При виде родимого пятна в вырезе платья девушке вновь стало дурно.
– Ты разве не хочешь спросить меня о чём‑либо?
– Я даже видеть вас не хочу.
Женщина изогнула брови и сдержанно улыбнулась. Затем выдохнула. Выглядела она уставшей, если не измученной.
– Я не понимаю, почему ты столь резко настроена против меня. Ты чураешься одного моего присутствия, однако причины в этом никакой нет.
– Причины нет? Думаете? – Голос Хелены становился громче. – Сначала я вижу провидческие сны со странной женщиной, а потом она появляется на пороге моего дома! А еще утверждает, что может спокойно влезть мне в голову!
– Мне просто хотелось тебе помочь, – примирительно улыбнулась Люцилла, – и я делала это, как могла.
– Помочь? Помочь! – В висках Хелены застучало от гнева. Она подалась вперед в своем кресле. – У меня открывается дар видеть будущее, а вы заявляетесь, чтобы доказать, что на деле я шарлатанка и дура, а способности есть у вас! Это и есть помощь?
– Это не совсем так, моя волшебная. Мне бы не хотелось вводить тебя в заблуждение, однако дар этот не твой. Ты и сама успела заметить, что искусство провидения тебе не поддалось, но я приехала вовсе не для того, чтобы становиться причиной твоего расстройства!
Хелена протирала взмокшие ладони о кресло, перекладывала одну ногу на другую. Хотелось встать, заметаться по комнате, сбрасывая на пол попавшиеся под руку вещи. Ее выводил из себя один только вид мадам де Мартьер, которая вяло откинулась в своем кресле.
– Я всегда воспринимала свои видения подобием проклятия, они появились резко, подобно наведенной порче. С самого детства я ощущала себя юродивой из-за той образности, которая переполняла мое сознание. – Голубь стал ластиться к протянутой Люциллой руке. – Но затем вдруг поняла, этот дар может быть кому‑то полезен! В одном из видений я увидела тебя, одинокую и печальную, и поняла, что хочу передать эту способность тебе! Оказалось, что провидение способно не только пугать по ночам, но и открывать пути к чужим грезам! Я научилась общаться с тобой через сны!
– Вы хоть слышите свое вранье? Я вижу вас в первый раз в жизни!
– Не в первый, и тебе это прекрасно известно. Хотя мне поистине жаль, что встречи наши были редкими и сумбурными. В этом была часть моей вины, безусловно. До недавнего времени я не могла оставить родителей. Однако сейчас я в силах приезжать чаще.
Хелену затрясло.
– И, моя волшебная, я с радостью продолжу делиться с тобой всем тем, что сама вижу, тебе останется лишь пересказывать. – Она с чувством сложила на груди ладони. – И обучу тебя гаданию на картах, если только захочешь. И если нужно… – Она вздохнула. – Ах, как же лицом ты похожа на свою мать! Когда я смотрю в знакомую зелень твоих глаз, мне хочется сделать все, чтобы ты была счастли…
– Замолчите.
Люцилла словно опомнилась.
– Ты не могла бы повторить?
– Я сказала, чтобы вы умолкли! На самом деле вы хотите, чтобы она была счастлива? Она уже давно мертва! Меня кто счастливой сделает? Вы мне своим приездом и этой своей помощью жизнь сломали!
Хелена вскочила. Ее плечи дрожали, а на шее отбивала пульс вена.
– Вы мне провидение одолжили, как украшение или какую‑то тряпку! Собираетесь и дальше давать поносить, когда вздумается? – Шаг. – Я распробовала, что это дает, и делиться ни с кем не собираюсь! Мне не нужен кусок вашего дара, я хочу полностью владеть им одна! – Еще шаг. – Пусть оно было вашим, сейчас я ничего назад не отдам!
В гневе Хелена схватила голубя и прижала к себе. Пальцы сомкнулись, и крылья птицы затрепетали.
– Что ты делаешь?
Хелена почувствовала, как что‑то хрустнуло. Горлица в ее руках уже не двигалась. Слезы потоками струились по лицу девушки, но заставить себя разжать пальцы она не могла. С каждой секундой пальцы сжимались сильнее.
И тут мадемуазель де Фредёр проснулась.
В голове гудело, а перед глазами бегали темные пятна, все ее тело ломило. Кажется, кто‑то стучал в дверь. Или это у Хелены в висках. Думать удавалось с трудом – один поток ее мыслей старательно перекрикивал следующий.
Она промокнула липкие пальцы о простыню, затем убрала волосы со лба.
Стоял поздний вечер, воздух был пропитан запахом табака и прелых листьев. Птиц за окном слышно не было – только какая‑то ворона громоздилась на ветке. Несколько секунд они с Хеленой смотрели друг на друга в гробовой тишине. Но птица вдруг стукнула по стеклу клювом и улетела – осталась небольшая, но заметная трещина. На Хелену резко свалилось ощущение одиночества. Казалось, что ни одной души вокруг не осталось. От внезапного голода по обществу и его будничной суете мадемуазель де Фредёр вскочила и выбежала из комнаты.
Как только она оказалась в коридоре, ее чуть не сбили с ног.
– Прошу прощения, госпожа, я не нарочно! М-мы все думали, вы спите, и я не смотрела, мне так жаль, п-правда!
Из-за стопки наглаженных скатертей Хелена рассмотрела молодую служанку – ту самую, которую притащила с собой Люси с месяц назад.
– Где сейчас отец?
– Пока что внизу, м-мадемуазель! – Элиа неловко поклонилась и поспешила ретироваться.
С беспокойством Хелена двинулась к лестнице. С обеих сторон, прижимаясь к стенам, спешили куда‑то вереницы слуг. Стук шагов задавал бойкий маршеобразный ритм.
«Почему все это выглядит так странно?»
Хелена сбежала по лестнице вниз. Почти сразу она столкнулась с Пласидом – с задумчивым видом тот читал содержимое какой‑то бумаги.
– Отец! Отец, почему дома так шумно?
Пласид мельком взглянул на дочь, а затем вернулся к листу.
– С пробуждением, дорогая. Позволь сначала узнать о состоянии твоего здоровья. Ты снова спала со вчерашнего вечера, что заставило всех нас всерьез беспокоиться о твоем здоровье.
– С вечера? – Хелена уставилась на отцовский сюртук бордового цвета. Даже месье де Фредёр теперь выглядел каким‑то… неправильным. – Со мной все хорошо, но почему все так суетятся? Есть повод?
– Если твой день рождения является достаточным поводом, – отвечая дочери, мужчина попутно двинулся к одной из комнат.
Хелена поспешила за отцом. Слуги закрывали наглухо окна и завешивали их плотными шторами. От этого привычного жеста Хелене вдруг стало жутко.
– Если ты запамятовала, в честь твоего совершеннолетия состоится званый вечер. Конечно, удивительно слышать, что подготовка к увеселительному мероприятию, еще и в твою честь, прошла мимо тебя.
– Вы решили устроить в честь меня бал? – спросила Хелена. – Спасибо, я очень рада.
– Приятно это слышать. К тому же, я полагаю, это будет хорошим поводом определиться с кандидатом на роль твоего будущего супруга.
«О чем он?!»
Легкие девушки будто рухнули куда‑то вниз. Волнение поползло по ее ребрам. Отнюдь не приятное чувство – от тона отца у Хелены впервые началась паника. Она сглотнула.
– Но отчего такая спешка?
– Спешка? – Пласид замер в дверном проеме. Хелена едва не влетела в отцовскую спину. – То есть, боюсь даже спросить, ты хочешь и дальше вести подобный образ жизни? Выходит, менять положение вещей здесь никто не торопится?
Пройдя в центр гостиной, Пласид наконец развернулся. В лунном свете его лицо казалось мертвенно-бледным, морщины – особенно глубокими.
– Послушай. – Ненадолго месье де Фредёр замолчал. – Сколько я должен терпеть всякого рода безумные выходки и закрывать глаза на то, как ты занимаешься нравственным разложением? Ты же не думаешь, что подобное разгульное поведение внезапно станет приемлемым? Вся твоя жизнь за два месяца превратилась в порочную бессмыслицу!
Хелена молча сминала в руках ткань юбки. Отец отчитывал ее, подобно ребенку. Она ощущала себя пристыженной, не находя в себе сил поднять взгляда с пола от накатившего чувства вины.
Тем временем Пласид успел распалиться – было слышно, как он сбивчиво дышит в перерывах между своими короткими монологами.
– Магии, моя дорогая, не существует! Ты и сама прекрасно понимаешь, что все эти гадания, черт возьми, не работают! И я не возражаю… – Он уже вовсю мерил комнату своим широким шагом. – Да, я не возражаю! Пока карточные забавы не вытесняют, Хелена, твою собственную жизнь!
Пласид замер, и его голос зазвучал более тихо и хрипло.
– Чтобы обеспечить тебе достойное существование, я работал, и в этом ни колдовства, ни дара. В том, где ты сейчас живешь и во что ты сейчас одета, есть только осязаемая и ощутимая работа. Ты это понимаешь? Работа! – Он надрывно вздохнул. – Когда твоя мать умерла, целое поместье молилось о том, чтобы она очнулась, чтобы это было лишь потерей сознания и упадком сил… В тот момент, когда я сам положил ее в гроб, то понял, что нет никого ни наверху, ни внизу. Дьявола нет, Бога нет, и магии тоже нет! Там, за чертой, ничего не будет! Что ты сможешь оставить после себя, кроме детей? Колоду карт? Бренчащее платье?