Валерия Дархан – Сонные жилы. Дыхание Глисы. Книга 2 (страница 2)
- Она жива, - сказал Имран.
- Ты не можешь знать.
- Могу. Связка не рванулась к смерти.
- Какая связка?
Он посмотрел на ее запястье.
Красная нить, которая когда-то была простой теткиной защитой, теперь лежала на коже живой полосой. В ней пульсировал слабый свет. Нить уходила дальше, в воздух, и растворялась там, где взгляд уже не мог удержать линию.
Катя подняла руку.
- Она была на брелоке.
- Теперь она выбрала место, которое труднее украсть.
От этой фразы кожа на запястье стянулась. Нить стала теплее.
Катя попыталась ее снять. Узел не поддался. Более того, на секунду ей показалось, что нить сжалась в ответ, точно живая.
- Прекрасно, - сказала она. - У меня теперь браслет с характером.
Саира впервые за вечер почти улыбнулась.
- С характером там не браслет.
Катя хотела ответить, но Имран вдруг шагнул ближе. Движение было коротким, слишком быстрым для спокойствия. Он взял ее руку за запястье - очень осторожно, пальцами, без давления. От прикосновения по коже пошел жар. Катя ненавидела, что тело так честно реагирует. После подъезда, после воды, после кости на брелоке. Стоило ему коснуться ее, и мир становился плотнее, темнее, ближе к губам.
Имран смотрел не на нее. На нить.
- Что? - спросила Катя.
- Она бьется в другом ритме.
- В каком?
Он поднял глаза.
В этом взгляде было столько сдержанного, что Катя на секунду забыла, зачем нужно дышать. Он стоял слишком близко. От него пахло дымом, холодным камнем и кожей, разогретой под темной тканью. Его большой палец лежал рядом с ее пульсом. Один миллиметр - и он почувствовал бы, как быстро она выдает себя.
- В твоем, - сказал он. - И в моем.
Саира тихо выругалась на глисском.
Катя даже не повернулась к ней.
- Это плохо?
Имран отпустил ее сразу. Слишком быстро.
- Это значит, что тот, кто оставил кость, знает больше, чем должен.
- Ты опять уходишь от ответа.
- Я удерживаю тебя от ответа, который сейчас сделает хуже.
- Имран.
Он вздрогнул от имени. Очень мало. Почти незаметно. Но Катя заметила. Это тоже было нечестно: в нем было столько внешней неподвижности, что любая трещина становилась прикосновением.
Саира поставила сосуд на камень.
- Надо идти к Совету.
- Нет, - сказал Имран.
- У нас на руках земная женщина с чужим дыханием, связка, которая бьется на двоих, и цена, отделенная от тела. Ты хочешь спрятать это под плащ?
- Я хочу понять, кто положил мою цену в ее воду.
- Совет тоже захочет.
- Совет захочет вскрыть ее дыхание и посмотреть, что внутри.
Катя медленно повернулась к нему.
- Вскрыть - это метафора?
Саира промолчала.
Имран сказал:
- Пока я рядом, да.
Очень хотелось поверить ему.
Очень опасно было хотеть.
Вдали, за стеной двора, ударил колокол. Звук был низким, глухим, больше похожим на выдох огромного зверя. Небо над Глисой ответило тонкой синей вспышкой. Красная нить на запястье Кати дернулась.
Брелок с косточкой подпрыгнул на камне сам по себе.
Из трещины в обугленном мизинце просыпалась белая пыль.
Пыль сложилась в слово на черной плите.
Катя не знала языка.
Но прочитала без перевода.
Дыши.
Глава 2. Ключи от квартиры
Ключи заперли в стекло.
Не символически. Совершенно буквально: Саира принесла низкую чашу из прозрачного минерала, положила внутрь связку и провела по краю пальцем с черной краской под ногтем. Стекло сомкнулось сверху тонкой пленкой, будто вода мгновенно вспомнила, что умеет быть твердой.
Катя сидела на краю каменной лавки и наблюдала, как ее земная жизнь становится экспонатом.
Три ключа от квартиры. Один - от нижнего замка, который всегда заедал зимой. Второй - от верхнего, новый, с острым зубцом. Третий - маленький, от почтового ящика, где мать хранила квитанции, рекламные листовки и старую привычку проверять бумагу даже тогда, когда все уже приходило в телефон.
На том же кольце висела чужая цена.
- Если оно заразное, - сказала Катя, - может, не стоит ставить это рядом с моей почтой?
Саира не подняла глаз.
- Оно не заразное. Оно помнит.
- Вот вообще не легче.
Имран стоял у окна. Хотя окном это назвать было трудно: узкая вертикальная прорезь в стене, за которой двигался туман. Свет проходил через него синеватый, неровный. На лице Имрана он оставлял резкие тени, подчеркивал скулу, линию рта, жесткий подбородок. Мужчина выглядел так, будто его вырезали из темного камня и забыли сделать безопасным.
Катя поймала себя на том, что слишком долго смотрит на его рот.
Черт.