Валерия Чернованова – Жена из прошлого. Книга 2 (страница 11)

Значит, Александр у нас тоже дракон. И то хорошо.

Он был высокий, но при этом очень худой — ни намёка на мускулы. Может, конечно, там что-то и имелось, в зачаточном состоянии, но под балахонистым пиджаком никаких результатов усердных тренировок не просматривалось. Черты лица ещё не успели огрубеть от прожитых лет, а улыбка на немного пухлых, как для мужчины, губах, судя по всему, была частой гостьей. Каштановые волосы, гладко зачёсанные назад, блестели на солнце, как и перстень-печатка на указательном пальце левой руки парня. Руки, к слову, были холёные, с идеальным маникюром, а глядя на длинные пальцы дракона можно было предположить, что он неплохо ладит с роялем.

Интересно, а как у него обстоят дела с искажёнными? Он хотя бы с одним имел дело? Или он не ультор и уничтожать одержимых не приучен? В моём случае, если вспомнить, насколько я с недавнего времени популярна среди этих особей, это плохо. Очень плохо.

Словно уловив ход моих мыслей, молодой человек улыбнулся ещё шире:

— Без лишней скромности могу заверить, леди Делагарди, что со мной вы в безопасности. Ваш супруг также поступил на службу в очень молодом возрасте, что не помешало ему стать одним из лучших ульторов Кармара. Я, — Александр важно вскинул голову, — можно сказать, иду по его стопам.

— Значит, вы тоже палач?

Мориан поджал губы:

— Я всё же предпочитаю «ультор».

— Да, конечно, — я немного смутилась и с улыбкой добавила: — Что ж, господин ультор, рада знакомству.

После коротких расшаркиваний Александр поинтересовался, какие у меня будут на сегодня планы.

— Я бы хотела навестить нашего дворецкого. Его госпитализировали после... После нападения.

— Тогда буду ждать вас в машине, — благодушно ответило юное дарование, уверенно шагающее по стопам Делагарди.

Вернувшись в дом за жакетом, я быстро его надела. Взяла у служанки ридикюль с перчатками, нахлобучила на голову микроскопическую шляпку с цветами и поспешила обратно. Александр услужливо помог мне забраться в паромобиль и повёз в больницу.

Вскоре я пришла к выводу, что скучно с ним точно не будет. Безопасно ли — это другой вопрос, но скучать мне не придётся. Молодой ультор болтал без умолку, и за четверть часа я узнала о нём столько, сколько не смогла узнать о своём «муже» за минувшие две недели.

У Александра было трое младших сестёр. Последняя, как и Эдвина, родилась полукровкой, её мать не была драконицей.

— Мама умерла несколько лет назад. Отец недавно женился снова, и Великий Дракон сразу подарил им ребёнка. Иви ещё совсем малышка, но я уже о ней беспокоюсь.

— Почему? — с неподдельным интересом спросила я. Общаться с Александром действительно было приятно и интересно. — Опасаетесь, что в ней не раскроется магия? Не обязательно. Моя племянница тоже полукровка, но полукровка весьма одарённая.

— Как бы странно это ни звучало, но мне всё равно, проявится ли в моей сестре дар, — ответил с теплотой маг. И тут же в его голосе появились нотки тревоги: — Меня беспокоит отношение общества. В учреждениях вроде Тьюрильской гимназии таких, как Иви и ваша племянница, мягко говоря, не жалуют. Не только ученики, но и, увы, преподаватели. Когда я учился, был в моём классе один полукровка. Правда, надолго он с нами не задержался...

— Так и не смог раскрыть в себе силу?

— Да нет, не в этом дело. Просто не выдержал. Дети могут быть очень жестоки... — Александр вздохнул. — Надеюсь, мисти Эдвине повезёт больше.

Некоторое время мы молчали. Мориан сосредоточился на дороге, а я на своей «племяннице» и её потенциальных конфликтах с однокашниками. Стоит ли обсудить это с Эндером? Повесить ему на шею ещё одну проблему, которой, возможно, и не будет? Нет, я лишь зря заставлю его беспокоиться. Как вариант, могу и сама смотаться в этот их рассадник снобизма и выяснить, есть ли повод для волнений.

Вполне возможно, что нет. Племянница Шанетт отнеслась к Эдвине более чем дружелюбно. Да и дочь Данны не станет обижать родственницу. К тому же, если вспомнить характер нашего «ангелочка», обидеть Эдвину будет непросто.

И тем не менее я сделала пометку в памяти — заехать на неделе в Тьюрильскую гимназию.

По широким ступеням, что вели в госпиталь святой Найвы, поднималась с тревогой в сердце, если не сказать со страхом. Переступив порог местной больницы, невольно поморщилась — в нос тут же ударил резкий запах хлорки, смешанный с другими, не менее неприятными запахами. Пустой коридор встречал тишиной, выкрашенными в серый цвет стенами, рядом безликих дверей, редкими скамейками и ещё более редкими растениями.

Пока я оглядывалась, не зная, куда податься, Александр бросился к выскочившей из дальней двери медсестры.

— Мисти, извините!

Девушка остановилась. Обернулась и, скользнув по дракону взглядом, застенчиво заулыбалась.

— Её светлость, леди Дедагарди-Фармор, приехала к одному из ваших пациентов, Бальдеру Хансену.

Улыбка сестры милосердия стала ещё шире:

— А он как раз пришёл в себя! Пойдёмте, я проведу вас.

Глава 6. Секреты мейста Келлера

Наверное, мало кто любит бывать в лечебных учреждениях, и я не исключение. С местами, где людям по идее должно становиться лучше, у меня связано немало горьких воспоминаний. Первые — из далёкого детства, когда мама боролась с раком. Рак оказался сильнее, и семилетняя девочка Женя осталась без мамы. Отца я не помнила вовсе, он уехал из страны сразу после моего рождения и никогда не интересовался своим сероглазым наследием. Меня воспитывала бабушка, а потом и её не стало...

Воспоминания, связанные с попытками забеременеть, тоже были не самые приятные. Бесконечные анализы, посещение врачей, протоколы ЭКО и подсадки, которые ничем, кроме разочарования, не заканчивались. Впрочем, незадолго до того, как стала Раннвей, я была настолько вымотана нашим с Игорем браком, что не хотела его даже видеть, не то что от него беременеть.

Казалось бы, госпиталь святой Найвы ничем не походил на клиники из моих воспоминаний, но горькие мысли о прошлом обрушились лавиной. Внезапной, яркой, оглушительной. Пока шли, медсестра что-то говорила, но я её не слышала. Лишь когда приблизились к выкрашенной в белый цвет двери — близняшке всех остальных дверей, ей удалось до меня пробиться:

— Леди Делагарди, только, пожалуйста, недолго. Мейст Хансен, конечно, борец, но ему нужен отдых.

— Я туда и обратно, — заверила провожатую и кивнула Александру, безмолвно прося, чтобы остался в коридоре.

Осторожно надавив на тусклую медную ручку, вошла в палату, борясь с желанием тут же зажмуриться. Так не хотелось видеть Бальдера бледным, ослабшим, измученным. Но, к своему немалому удивлению, увидела я другое: дворецкий сидел, откинувшись на пышно взбитые подушки, и с аппетитом опустошал расставленные на большом подносе тарелки. Бледным он не выглядел — наоборот, румянец на щеках был слишком ярким. Жевал он весьма активно и при этом с явным удовольствием скользил по газете взглядом. Если забыть, где он находился, можно было подумать, что Бальдер взял отпуск.

Услышав, как скрипнула дверь, он с явной неохотой отложил «Хроники Кармара» и посмотрел на незваную гостью. Меня, то бишь. Посмотрел, нахмурил брови, вернул на поднос чашку.

— Бальдер, я... Очень рада видеть вас таким!

— Каким? — с усмешкой переспросил дворецкий и сунул газету в щель между стеной и кроватью. — При смерти? На последнем издыхании?

Ёрничает — значит, точно идёт на поправку.

Я пересекла палату, запоздало осознав, что про цветы-то совсем забыла, так к нему торопилась. Может, здесь и не принято приносить больным букеты, но могла бы и заглянуть в цветочную лавку.

— Обедаете вы тоже на последнем издыхании? — Улыбнувшись, опустилась в кресло возле кровати, единственное в этой палате.

Кровать здесь, к слову, тоже была одна, как и маленькая тумбочка рядом, и чахнущее растение на подоконнике. Занавеси были отдёрнуты, поэтому в окна просачивался тусклый свет медленно угасающего дня.

— По мере возможностей возвращаю себе силы, чтобы меня скорее отсюда выпустили. Представляю, что там дома без меня творится. Совсем небось распустились... — ворчливо пробормотал он и взялся за поднос, чтобы поставить его на тумбочку.

Я тут же привстала, забрала весьма тяжёлую ношу и под недоверчиво сощуренным взглядом больного (хотя пусть лучше будет — выздоравливающего) водрузила его тумбочку.

— Вы первая, кто меня навещает, — тихо произнёс Бальдер. Тихо и недоверчиво, словно не был уверен, это на самом деле я или лишь плод его воображения.

— Эндер вчера к вам заезжал, но вы спали.

Дворецкий кивнул, и в палате повисло молчание. Неловкое. Напрягающее. Не знаю, сколько оно длилось. Бальдер явно не спешил идти на контакт, а я не знала, что сказать. Как отблагодарить за спасение, за его жертву.

Наконец, устав от этой тишины, кашлянула и чуть слышно произнесла:

— Я задолжала вам слова благодарности. То, что вы сделали ради меня... Никогда не забуду. Бальдер, спасибо! Теперь я ваша должница.

Вскинув на меня взгляд, в котором читалось удивление и что-то ещё, что я не успела понять, он вкрадчиво поинтересовался:

— У меня к вам два вопроса, леди: с чего вы решили, что я это сделал ради вас, и как собираетесь расплачиваться?

И снова пауза. Хорошо, что я успела вернуться в кресло, иначе бы от удивления плюхнулась, где стояла.