Валерия Чернованова – Во власти пламени (страница 5)
– Хорошо, иди.
Раздраженно швырнув на кровать щетку из слоновой кости, Элесбед поднялась. Усилием воли потушила в себе внезапную вспышку ярости, вернув на лицо привычную маску. Спокойная и невозмутимая – такой она всегда представала перед сыном. Облачившись в легкое домашнее платье, брошью-камеей скреплявшееся на груди, Элесбед вышла из спальни, торопясь разыскать Амана и задать ему один-единственный вопрос, что сейчас не давал ей покоя: почему он вернулся без алианы.
Князя Каррая, унаследовавшего этот титул после смерти отца, она перехватила в галерее второго этажа. Тальден направлялся в свои покои и, к досаде Элесбед, не собирался отчитываться перед ней.
– Где девушка? – окликнула сына женщина.
– Победы на турнире в Жемчужном городе вашей светлости недостаточно? – даже не думая замедлять шаг, чтобы остановиться и поприветствовать мать, бросил тальден и, наоборот, зашагал еще быстрее.
– Аман!
– Я заберу ее позже, мама. Еще не время.
– Аман, – уже мягче проговорила женщина, уловив в голосе тальдена злость и раздражение, – мы и так ждали слишком долго. Смотри, как бы она не досталась какому-нибудь другому дракону.
– Я же сказал: еще не время! – не сумев совладать с собой, прорычал Огненный.
– Сын, – Элесбед ускорила шаг, пытаясь его нагнать, – пойми, я ведь о тебе и Клер беспокоюсь. Ты дал клятву и, если ее нарушишь…
– Я не собираюсь ничего нарушать. Девчонка будет здесь к концу месяца цветения. Просто доверься мне.
Сквозь ажурные ставни, оплетенные вьюнками с крупными алыми цветами, в галерею проникали яркие солнечные лучи. Элесбед поморщилась. Здесь всегда было слишком много света. Особенно в начале лета. Уроженка севера, она предпочитала свету тьму, а удушливой жаре холод Сумеречной империи.
– Ты проверил, она тебе подходит?
– Подходит, – обронил Аман и помрачнел еще больше, невольно возвращаясь мыслями к зеленоглазой строптивице.
Было бы проще, если бы Риан не откликнулась на его силу. Но даже короткого поцелуя оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном. Осознание этого вызывало в Огненном гнев и досаду. Их сочетаемость могла усложнить все еще больше. А может, даже все испортить.
Ее светлость сосредоточенно кивнула:
– Неприятная, конечно, новость, но я об этом позабочусь.
– Я в этом не сомневался, мама, – усмехнулся тальден и остановился, чтобы обдать ее столь не свойственным Огненному дракону холодом. – Ты еще что-то хотела?
Элесбед заставила себя улыбнуться:
– На этом все. Пока что.
Развернувшись, Огненный отправился в свои покои, а княгиня Каррай осталась стоять посреди галереи и смотрела ему вслед, досадуя и хмурясь. В последнее время Аман только так с ней и разговаривал: из последних сил сдерживая раздражение, цедя слова сквозь зубы.
Успокаивало одно: он дал клятву, которую не посмеет нарушить. А если нарушит…
Элесбед тряхнула головой, отгоняя нежеланную картину возможного будущего. Нет! Кто угодно, но только не ее сын! Аман Каррай никогда не отступает и никогда не проигрывает. Он добьется своего, как добивался всегда.
И Риан-Илара Анвэри не станет исключением.
Глава 3
Резкий поворот, руки взлетают к небу, отпуская на волю полупрозрачный лоскут тончайшего шелка. Одно из многочисленных таири – легких, воздушных тканей, что коконом оплетают мою фигуру. Защищают от жадного взгляда моего жениха, Шахира Тейрана.
Придушить его одной из этих тряпок – моя заветная мечта.
– Продолжай, Риан, мне нравится, – звучит самодовольный голос драконогада.
Я мысленно ругаюсь и, покорная его воле, выгибаюсь в спине, кончиками пальцев касаясь бархатистой травы.
Она щекочет мне кожу, как щекочет мне нервы этот мужчина, сейчас вальяжно развалившийся в кресле с бокалом вина. Он сидит под сенью дерева, пока я извиваюсь перед ним на солнцепеке. Утешает одно – это последнее испытание, и завтра Огненный выберет себе ари. Супругу, иными словами.
– Говорят, ты лучшая танцовщица Жемчужного города. – Взгляд дракона скользит по моей фигуре, замирает на груди, отдаваясь в ней неприятной тяжестью и дрожью в коленях, а потом опускается ниже.
Я продолжаю танцевать: подаюсь к Шахиру и резко в повороте отступаю назад.
Он прав. В искусстве танца я действительно первая. Вот только все во мне восстает и противится танцу перед этим драконом. Да я бы лучше сплясала перед ордой тагров, чем вытанцовывала перед ненавистным Тейраном!
Еще один лоскут, соскользнув с бедра, подхваченный ветром, уносится в чистое, без единого облачка, небо. Невыносимая жара. И ветер, вместо того чтобы освежать, опаляет тело. Как опаляет взгляд сидящего в нескольких шагах от меня тальдена.
Одно движение танца незаметно вплетается в другое. Совсем скоро на мне останется лишь полупрозрачная юбка и то, что язык не поворачивается назвать блузкой. Когда избавлюсь от последнего таири.
Медленно повожу бедрами из стороны в сторону, незаметным движением пальцев отцепляя невесомый лоскут, и слышу:
– Как думаешь, на ком я остановлю свой выбор?
Надеюсь, что не на мне.
– На самой достойной. – Руки извиваются змеями, кожа блестит на солнце от бриллиантовой пыли, которой служанки покрыли все мое тело. На радость его несравненности. – Но я не уверена, что вхожу в число достойных.
Снова прогибаюсь, запрокинув голову, а выпрямившись, замечаю, как темнеют глаза мужчины.
– Откуда столько скромности?
– Вы не будете со мной счастливы. – Я подаюсь к дракону, и он салютует мне бокалом.
– Угроза? – усмехается Тейран.
– Предупреждение.
– Странно, что привязка на тебя практически не действует…
Практически? Усмехаюсь мысленно.
Каждую алиану перед началом отбора привязывают к жениху любовными чарами. Вот и меня тоже привязали. И если бы не помощь моей названой матери – правительницы Сумеречной империи, императрицы Анны, все прошедшие недели у меня бы мозги были не на месте. Но ее хитрость сработала, и я не чувствую к сыну советника никакой симпатии.
Одну лишь стойкую антипатию.
– Видимо, то другое чувство, что испытываю к вам, оказалось сильнее любовных чар.
Я прикусила язык, но поздно: опрометчивые слова сорвались с губ прежде, чем я успела затолкать их обратно. Ох, Риан, когда-нибудь ты договоришься и доиграешься…
– Довольно! – Шахир хлопнул в ладоши, и музыка, наполнявшая цветущий сад чарующими звуками, резко оборвалась. Вскочив с кресла, тальден приблизился ко мне, тяжело дыша, словно это он тут вытанцовывал добрые полчаса, а не я. – Ты вредная, несносная девчонка! Иногда… – Он поморщился и просвистел сквозь сжатые зубы: – Иногда мне даже видеть тебя не хочется!
– Значит ли это, что я могу идти? – Опускаю в ложном смирении взгляд.
Его несравненность вскидывает руку, указывая в сторону открытой галереи, белеющей изящными колоннами в обрамлении изумрудной зелени. Из нее можно попасть во дворец советника, а оттуда подняться в крыло невест.
– И чтобы больше я тебя сегодня не видел! – гремит тальден.
– Слушаюсь и повинуюсь, господин. – Кротко улыбаюсь ему, ликуя в душе. Подхватив таири, алым облаком расстелившееся по траве, прикрываюсь им и убегаю во дворец.
Самое странное, каждая наша с Тейраном встреча заканчивалась одинаково: он взрывался и отправлял меня в крыло невест, хотя у него на лице было написано, что он был бы рад распрощаться со мной навсегда.
Но, как назло, не прощается! После каждого испытания отсеивались одна или две девушки, и вот к концу отбора из семнадцати претенденток на драконье сердце осталось восемь. Честно говоря, я была уверена, что вылечу если не после первой проверки (первая была на невинность, и провалить ее у меня бы при всем желании не получилось), то после второй так уж точно.
Но я, как это ни обидно и досадно, по-прежнему здесь. Оставалось надеяться, что завтрашний день станет для меня последним в этой роскошной клетке, Тейран выберет себе в жены Амарелию, и все заживут долго и счастливо. Ну разве что кроме Лаали, которая под любовными чарами совсем дурная стала.
Подруга ополчилась против меня, посчитав, что я во что бы то ни стало вознамерилась коварно выйти за Шахира замуж. И никакие мои попытки донести до нее простую истину, что я не стану его ари ни в этой и ни в какой другой жизни, не увенчались успехом.
Из-за треклятого отбора я лишилась лучшей подруги и, сама того не желая, обзавелась врагами. Дух соперничества на отборах невест вообще не способствует налаживанию приятельских отношений, а только все портит.
На лестнице я столкнулась с Амарелией, прогуливающейся под ручку с другой невестой его несравненности – Эльной.
– О, Риан, ты уже оттанцевала? Как прошло испытание? – ревниво сверкнула глазами эсселин Валейн, хоть и пыталась при этом растянуть губы в улыбке. Совершенно фальшивой.
– Как бы тебе и хотелось – я его провалила, – обрадовала алиану.
– Какая же ты все-таки чудна́я, – хмыкнула Амарелия. – Его несравненность – один из самых завидных женихов Рассветного королевства, а ты от него нос воротишь и радуешься каждому проигрышу. Зачем тогда согласилась участвовать в отборе?