Валерия Чернованова – Требуется невеста, или охота на светлую (страница 34)
Я никогда не придавал особого значения поцелуям, секс куда приятнее всяких прелюдий, но поцелуй со Светлой, как оказалось, — это не прелюдия и не бесполезная трата времени. Это наркотик, самого высшего сорта. Такой, от которого сразу ударяет в голову, и кайф разливается по телу, выбивая из лёгких воздух, вырубая последние предохранители и остатки здравого смысла.
У неё маленькая аккуратная грудь. Я понимаю это, когда накрываю её ладонью, слегка сжимая. Светлая мне отвечает: тихим стоном, коротким рваным вздохом, стоит мне оторваться от её губ, а потом я снова к ним возвращаюсь, потому что мне мало. Мало этих поцелуев, мало её.
Твёрдый сосок под пальцами твердеет ещё больше. Мягко надавливаю, ласкаю и опускаюсь ниже, обвожу пальцами плоский, такой соблазнительный живот и упругую впадинку на нём. Лэй тоже меня хочет. Возбуждение, напряжение концентрируется в воздухе, а во мне так вообще зашкаливает. Лучше бы скорее раздеться, пока на нас не загорелась одежда.
— Не надо… Это неправильно…
Она что-то шепчет, но мне сложно понять смысл её невнятных слов. Толкаю её к дивану, целую жадно, как будто до этого ни с кем никогда не целовался, и тут всё внезапно заканчивается.
— Фелисия… Прекратите! — Светлая отталкивает меня, с силой, которой, по идее, не должно быть в такой хрупкой девушке.
Но она есть. Как и слёзы в глазах и краска стыда на щеках.
Не сразу я замечаю эти слёзы. Туман желания по-прежнему клубится в мозгах или в том, что от них осталось после знакомства с этим синеглазым проклятьем.
Наваждением. Наказанием. По-другому её не назовёшь.
— Я… я… — Эления задыхается, но уже не так, как пару минут назад. — Я занимаюсь вашей свадьбой, сонор Хорос. Вашей и вашей невесты. Сонорины Сольт, если вы ещё помните, и…
Она неловко натягивает на плечи сползший кардиган, но пальцы дрожат, не слушаются. Пытаюсь подойти к ней… не знаю, наверное, чтобы как-то успокоить, ведь её всю колотит, но Лэй напрягается ещё больше.
— Не надо! Стойте, где стоите! Хотите штрафовать — пожалуйста, штрафуйте! Но больше не смейте меня касаться. Не смейте меня целовать! Решили попользоваться мной вместе с братом?
— Причём здесь Ксанор? — я морщусь, от воспоминания о чудовище.
Он последний, о ком бы мне сейчас хотелось думать. Он, Фелисия… Да весь этот мир!
— При том, что вы, Тёмные, все одинаковые. Используете, подчиняете, ломаете. Уходите, сонор Хорос, иначе клянусь я… Я сама уволюсь! — Она в отчаянье вскидывает подбородок, судорожно выдыхает: — Просто не смогу…
Кажется, ещё немного, и Лэй разревётся, и мне совершенно точно не стоит оставлять её в таком состоянии. Вот только именно я его и вызываю. Это из-за меня её сейчас всю трясёт, это из-за меня у неё лихорадочно блестят глаза от подступающих слёз.
— Уходите, пожалуйста, — не просит — умоляет.
Нет, лучше бы всё-таки себе врезал, лучше бы сдержался.
Механическим движением застёгиваю пиджак, поправляю узел галстука.
— Прошу меня извинить, сонорина Лэй. Больше этого не повторится.
В коридоре сдёргиваю с крючка пальто, едва не вырвав тот из стены, и ухожу со странным чувством, что сделать это — уйти, оставить её сейчас одну — оказалось намного сложнее, чем остаться самому.
Но последнего я не могу себе позволить, как не должен был позволять всё остальное. Меня не должно существовать в её жизни, а её в моей.
И с этого момента так и будет.
ГЛАВА 18
— А посмотрите, какие красивые вот эти. — Фелисия склоняется к кусту флитантры, крупные цветы которой напоминают нежнейшие белоснежные перья, собранные вместе. — Необычные и пахнут приятно.
— Как по мне, так слишком сладко, — привычно морщится Сивилла.
А я в который раз за это кошмарное утро пытаюсь подавить прокатывающуюся по телу дрожь.
Вместе с этой дрожью меня накрывают воспоминания. О его поцелуях, о том, как он меня касался. Как мне это… нравилось. Наверное, из-за всех стрессов, что обрушились на меня в последнее время, в моей голове произошли какие-то сбои. Как ещё объяснить то, что я вчера испытывала, находясь в объятиях этого мужчины? Тёмного. Мне не было страшно. Наоборот, мне хотелось… большего.
Идиотка.
От того, как он произнёс моё имя, внутри меня будто что-то вспыхнуло. Обожгло, подпалило, и это пламя, растекаясь по телу, концентрировалось там, где я чувствовала его возбуждение.
Это неправильно. Это ужасно. Это просто… кошмарно!
Утро действительно выдалось кошмарным, как и ночь. Сначала я беззвучно ревела в гостиной, сжавшись в комок на диване и кусая рукав кардигана, чтобы не начать реветь уже в голос. Потом с горем пополам перебралась в ванную. Хотела умыться и успокоиться, но вместо этого сползла по стенке на пол и уже там, на полу, продолжила давиться слезами.
Когда Ксанор попытался сделать то, на что я сама, в общем-то, подписалась, я заволновалась, занервничала, испугалась. Разозлилась даже.
А вчера мне просто было плохо. Очень. И одновременно хорошо. Тоже очень.
Вот только никакое сиюминутное наслаждение не стоит того, чтобы потом всю жизнь мучиться угрызениями совести. Гаранор Хорос решил со мной развлечься, как с какой-нибудь Светлой облегчённого поведения, каковой меня, видимо, и считает, а я ему едва это не позволила.
Дважды идиотка.
— Эления, ты вообще думаешь сегодня работать? — раздаётся у самого уха, как скрип старых дверных петель, резкий голос Сивиллы.
— Виль, успокойся, — пытается осадить сестру Фелисия.
Но старшая Сольт уже почувствовала, что со мной что-то не так, и продолжает с упоением нападать:
— Мы в этой оранжерее торчим уже почти час, а я от тебя ещё не услышала ни одного дельного совета. Какие цветы подойдут для столов гостей? А для стола жениха и невесты? Какие выберем для букета Фели? А её дружкам? О чём ты вообще всё утро думаешь?
О женихе твоей сестры. О его губах, жёстких, подчиняющих, от прикосновений которых мои губы до сих пор продолжают пылать. О тихом жарком шёпоте, вчера касавшемся моей кожи. О жадных ласках и…
Может, попросить Сивиллу натянуть мне на голову вон то кашпо и хорошенько по нему треснуть? Вдруг мозги тогда встанут на место, и я перестану думать, вспоминать, чувствовать то, что испытывала вчера вечером.
Усилием воли вытряхиваю себя из состояния, в котором находилась всё утро, и включаю режим «организатор свадьбы первого класса», но в глаза Фелисии всё равно смотреть не отваживаюсь.
— Мы вроде бы условились, что гвоздём программы, ну то есть главным цветком на празднике будет эрсилла. В декабре она уже поменяет свой окрас с оранжевого на фиолетовый. Предлагаю сочетать её с белыми или кремовыми цветами. Флитантра отлично подойдёт. Она очень нежная и будет красиво оттенять этот роскошный цветок. И да, у неё действительно очень приятный аромат.
Фелисия удовлетворённо кивает и улыбается. Я тоже пытаюсь ей улыбнуться, вот только мне кажется, что вместо улыбки на лице появляется болезненная гримаса.
Вот как сейчас у Сивиллы, которая снова морщится и ворчливо отмечает:
— И всё-таки у неё слишком сладкий, приторный запах. Гостям может не понравиться.
Да прекратит она наконец о сладких запахах?!
Зачем вообще за нами увязалась? Я была бы рада компании Оли, но старшая Сольт только всё портит. Делает и без того паршивый день откровенно отвратительным. Почему-то в обществе Сивиллы совесть принимается грызть меня с утроенной силой, хоть и до этого, пока я летела на эту встречу, чуть всю меня не сожрала.
Сивилла ведь тогда что-то заметила. Вдруг догадается? Если бы она узнала о вчерашнем…
Но, к счастью, она не знает. Никто не знает и не узнает. Я заставлю себя всё забыть, буду делать вид, будто ничего не было, пока сама в это не поверю. Ведь, по сути, ничего и в самом деле не было. Не было между нами, потому что
Есть он — будущий правитель Грассоры, будущий муж и семьянин. И есть я — Светлая, которой не повезло стать прихотью, сиюминутным капризом влиятельного высшего.
Как не повезло в своё время Летисии…
Оставалось верить, что Гаранор Хорос — здравомыслящий мужчина, который слов на ветер не бросает. И если сказал, что это не повторится, значит, это действительно не повторится.
Да и я тоже больше не собираюсь терять голову. Больше такого безумства себе не позволю.
Оранжерея Соавиль, расположенная в одном из самых тихих и уютных районов Кадриса, обычно вызывает у меня восторг и благоговение. Её стеклянные купола, под которыми цветут самые прекрасные и экзотические растения со всего мира, блестят и искрятся под лучами солнца. Но сегодня нет солнца. Её утопающие в зелени фонтаны радуют слух своим журчанием. Но сегодня они все почему-то выключены. Её невероятной красоты цветы… Нет, с цветами как раз всё в порядке, просто я их в упор не замечаю.
Сегодня режим «свадебная распорядительница первого класса» всё время выключается, как и режим «фея — дитя природы, фанатка всего цветущего и зелёного». Обычно я наслаждаюсь посещением этого места, как и садов Соавиль, но конкретно сейчас мне хочется сбежать ото всех и вся куда глаза глядят.
— Через три недели состоится крупный благотворительный вечер, устраиваемый моей семьёй. Он станет первым из ряда мероприятий, которые мы ежегодно проводим по всей стране. Мне будет приятно, если ты тоже там будешь, Эления.