Валерия Чернованова – Требуется невеста, или охота на светлую (страница 17)
Взгляд Тёмного ненадолго залипает на моих коленях, прежде чем машина соскальзывает с крыши и вливается в бесконечный поток аэрокаров на верхней воздушной магистрали. Стёкла немного темнеют, приглушая проникающие в машину солнечные лучи. Здесь тоже пахнет кожей, тоже присутствует лёгкая горечь дыма, но это совсем не тот запах, что ощущался в салоне аэрокара Хороса-старшего.
Я тут же себя одёргиваю. С каких это пор, Ленни, ты стала так тонко и остро чувствовать чужие запахи? Можно подумать, я Тёмная… И можно подумать, в моей голове есть место для другого Хороса.
Ксанор, Эления. Вот твоя цель и твоя работа.
Грациозно закидываю ногу на ногу, что снова на пару мгновений приковывает к ним внимание младшего кошмара, после чего Ксанор с явным сожалением переводит взгляд на ярко-красный аэрокар, что маячит впереди, а я пытаюсь заполнить возникшую паузу:
— Возвращаясь к теме твоих родственников и родственников сонорины Сольт, к чему мне стоит готовиться?
— О, если я начну тебе рассказывать о каждом Хоросе или Сольте, дороги до Аликантара нам точно не хватит. Придётся продолжить вечером на пляже.
Беззвучно выдыхаю, радуясь, что нет, пока что он от меня не отказывается, но внешне никак не реагирую на завуалированное приглашение прогуляться (а только ли прогуляться?) по пляжу.
— Расскажи о них всех в общем, — возвращаю Тёмного в интересующее меня русло. — Я, наверное, буду лишней на этом празднике жизни.
Ксанор бросает на меня взгляд:
— Я бы мог соврать и сказать, что тебя сегодня примут с распростёртыми объятиями, но это не так. Фели однозначно будет тебе рада, ей не терпится познакомиться с твоей синеглазой мелочью. А что касается остальных… Многие из них закоренелые снобы и светлофобы, — просто заявляет Тёмный, словно мы обсуждаем сводку погоды, а не то, как моё появление воспримут сливки Грассоры. — Хотя самый главный феененавистник — мой «любимый» старший братец Гаранор. Мой тебе совет, Ленни, лучше держись поближе к Фелисии (ну и ко мне, я тебя не обижу и никому другому не дам обидеть) и подальше от будущего правителя всея Гроссоры.
В горле появляется какая-то неприятная горечь.
— Он нас ненавидит?
— Ладно, не ненавидит — тут я погорячился, но считает, что Светлые (феи), если сильно ими увлечься, могут стать слабостью Тёмного, его уязвимым местом. А мой брат любит всегда и всё держать под контролем и ненавидит слабости. Ни в себе, ни в других. — Он на миг задумывается, как будто что-то прикидывает в мыслях. — Так что, нет, я всё-таки не погорячился, он действительно феененавистник. И мудак, который, не испытывая угрызений совести, использует всех, кто попадётся ему под руку. Даже своих близких.
С последним сложно не согласиться. Вот я попалась ему под руку, и где я? В машине с его братом, старательно демонстрирую ему колени, прекрасно понимая, что только этой невинной демонстрацией Ксанор явно не удовлетворится.
— Думаешь, он с Фели из-за большой любви?
— Нам, Светлым, свойственно верить в большую любовь, — замечаю я с улыбкой.
Но Ксанор не спешит улыбаться в ответ, лишь усмехается тускло:
— Сольты — старый аристократический род, из поколения в поколение занимающийся благотворительностью. Их любят и почитают в Грассоре. Гаранор просто выбрал для себя породистую сучку, которая будет рожать ему Тёмных и на фоне которой он будет смотреться ещё выгоднее. Образцовый, мать его, семьянин с идеальной женой.
Бросаю тревожный взгляд в зеркало заднего вида, на Литу, но в этот раз Хорос не спешит поправляться, и, если до этого он отзывался о Фелисии с теплотой в голосе, сейчас в нём проскальзывает явная злость.
— Но за Гаранора я бы не волновался, он и сам лишний раз к тебе не сунется, — истолковав по-своему выражение моего лица, успокаивает меня высший. — Вообще удивительно, как он уступил капризу Фелисии и согласился, чтобы именно ты занялась их свадьбой.
Угу, он уступил капризу…
— Ну а что касается остальных Хоросов и Сольтов, они тебя трогать не станут, пока я рядом.
— Мой герой, — смеюсь я, а Ксанор качает головой.
— Я кто угодно, Ленни, но только не герой.
ГЛАВА 10
Я не понаслышке знаю, что люди (и нелюди) могут жить красиво, но до сегодняшнего дня даже смутно не представляла, насколько широки могут быть диапазоны этого самого красивого. Ещё на подлёте к особняку, размерами ничуть не уступающему какому-нибудь королевскому дворцу, я понимаю, что было бы неверно называть Сольтов просто богачами. Они несметно, безбожно, совершенно неприлично богаты.
Когда мы начинаем снижаться, а жёлто-розовая дымка облаков под нами — таять, нашим глазам открывается Монсон во всей своей красоте — фамильное гнездо Сольтов, выпорхнув из которого, Фелисия сразу угодила в золотую клетку Гаранора Хороса.
Не знаю, почему я об этом думаю, вместо того чтобы просто восхищаться роскошным особняком. Нежного кремового цвета, с бесчисленными балкончиками, террасами, башенками и лестницами из рыжего мрамора, он производит неизгладимое впечатление. Хочется рассматривать каждую деталь, любоваться изящными балюстрадами и разбитыми на плоских крышах сверкающими в солнечных лучах фонтанами. Бассейн по сравнению с самим домом достаточно скромных размеров, но больше и не надо — до частного пляжа Сольтов рукой подать.
— Нравится? — доносится до меня, очарованной и сражённой наповал роскошными видами Монсона, голос младшего Хороса.
— Никогда ничего подобного не видела, — с восхищением шепчу я.
Дина никак не может отлипнуть от окна, так же, как и заставить себя подобрать челюсть. Моя тоже так и норовит рухнуть мне на колени, которые за время нашего путешествия были самым тщательным образом изучены и просканированы одним сталеглазым охотником. Только Лите нет до резиденции Хоросов никакого дела, малышка крепко спит, убаюканная тихой музыкой.
Мы приземляемся на нижнюю террасу, хоть я бы предпочла припарковаться на крыше, за воротами или вон даже в бассейне. Где угодно, в общем, но только не в паре метров от Гаранора Хороса. Кажется, они с Фелисией сами только что прилетели. Водитель достаёт из багажника их вещи, а будущие супруги общаются с какой-то молодой черноволосой женщиной. Стоят прямо на ступенях широкой лестницы, что ведёт ко входу в эту обитель роскоши и красоты. Понимаю, что миновать их незамеченными мне никак не светит, хоть почему-то очень этого хотелось бы.
Когда мы приземляемся, Фелисия оборачивается. Что-то говорит жениху и спешит к нам, а я чувствую, как меня начинает потряхивать. От хищного взгляда брюнетки и от такого же у будущего правителя Грассоры. Разве что концентрация хищности в нём в разы превышает все допустимые нормы.
Как бы у меня от неё не случилось передозировки.
Ксанор, продолжая играть роль обаятельного душки-кавалера, обходит машину и помогает мне из неё выбраться. После чего под цепким взглядом брата достаёт из багажника аэроколяску, в которую Дина укладывает всё ещё спящую Литу.
— Эления, Ксанор, как же хорошо, что вы тоже с нами. — Фелисия первой подходит к нам, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке.
Даже если бы я сейчас чувствовала себя паршиво, не смогла бы не ответить на улыбку Фелисии.
Но паршиво я себя в любом случае не чувствую. Разве что как на иголках. Нервничаю. Волнуюсь. И, кажется, злюсь. Совсем немного. Хорос-старший смотрит на меня так, словно перед ним элемент фонтана. Хоть, подозреваю, на кусок мрамора и то больше внимания обращают. Совершенно пустой, безразличный, если не сказать больше — отмороженный взгляд. Будто это и не он вчера наслаждался приготовленным мной ужином, помогал с Литой и даже проявлял какую-никакую заботу, грозясь разыскать отца моего ребёнка.
— А девочка спит? — Фелисия с любопытством поглядывает на аэроколяску.
— Да, она всегда засыпает в машине.
Сразу видно, что Сольт обожает детей. Чего не могу сказать о брюнетке, которая недовольно морщит свой хорошенький носик при виде меня и моей дочери.
— Это организатор свадьбы? — в голосе у неё отчётливо звучат стервозные нотки.
— Да, это сонорина Лэй, о которой я тебе рассказывала. Эления, это Сивилла, моя старшая сестра. Есть ещё Оли, наша младшенькая, но она прилетит ближе к ужину.
— Рада знакомству, сонорина Сольт, — бросив взгляд на холёную ручку богатой наследницы и не обнаружив на ней обручального кольца, говорю я.
Сивилла лишь сдержанно кивает в ответ, всем своим видом показывая, что она мои чувства уж точно не разделяет.
— Возвращаясь к теме серпентария, — кашлянув, негромко вставляет Ксанор, и я закусываю губу, стараясь сдержать смешок.
Старший Хорос подходит к нам последним.
— Сонорина Лэй, рад, что вы всё-таки приняли приглашение моего брата, — говорит он с таким видом, словно моё присутствие вызывает у него как минимум головную и зубную боль вместе взятые. А может, и тошноту в придачу, и я невольно вспоминаю о словах Ксанора о том, что его брат терпеть не может Светлых.
Меня терпеть не может, в общем.
Отвечать ему, если честно, совсем не хочется. Просто киваю и перевожу взгляд на Фелисию. Она и Ксанор — вот на кого я должна смотреть, о ком должна думать, кому обязана уделять внимание. И мне без разницы, какого обо мне мнения всякие там Сивиллы с Гаранорами. Как бы сказал Хайме, пусть засунут своё самомнение и свой статус йоргу в задницу.