Валерия Чернованова – Попала, или Жена для тирана – 2 (страница 15)

Пауза затянулась. Редфрит не спешил её нарушать, как и не собирался уходить из беседки. А я не представляла, как бы поаккуратнее выяснить, что ему известно о Даниэлах.

Знает ли о существовании второй Дани или феи не признались?

– Надеюсь, её величество быстро поправится. Я хотела сказать, очнётся, – озвучила единственное, что посетило мою не слишком ясную голову.

Почему-то в присутствии этого мужчины в ней всякий раз случались солнечные затмения.

Галеано усмехнулся и проговорил, немного помедлив:

– Признаться, какой-то части меня хотелось бы, чтобы она никогда не приходила в себя.

Мда. И что мне это даёт? Да ничего, собственно. И ведь не спросишь же напрямую. А если спросишь, последствия могут быть самыми неожиданными.

И не самыми приятными. Для попаданки Дани.

Пока я просчитывала возможные варианты развития событий, его величество предложил:

– Присядем?

И шагнул туда, где пряталась моя сумка, вызвав во мне бурный протест и очередной приступ паники.

– Нет! – рванулась наперерез, схватила его за руку.

Как назло, именно этой ночью луна светила так ярко, а звёзды ей в том помогали. Не хватало ещё лишиться своей новообретённой заначки. А если Редфрит вспомнит, что это королевские цацки… Тогда у меня начнутся реальные проблемы.

– Нет? – удивился его величество.

Опустил взгляд, и я машинально последовала его примеру. Моя левая рука вольготно устроилась на его предплечье, правая же касалась королевских пальцев: сильных таких, горячих. И мне вдруг тоже стало жарко.

Дурная, дурная, Даня.

– Простите, ваше величество, – сказала я отстраняясь. Даже руки за спину убрала, чтобы за чужих мужей не хвататься. – Просто… скамейка холодная. Я уже проверяла своей… Собой, в общем.

– Тогда, может, пройдёмся? – никак не желал он сворачивать наше знакомство.

Ну хоть к сидушке не рвётся и то неплохо.

Решив, что за несколько минут прогулки сумка никуда не денется, а увести от неё Галеано – благое дело, кивнула и спустилась следом за ним по ступенькам.

И снова молчание. Идём, то и дело касаясь друг друга плечом, и это так странно… Нет, не случайные прикосновения, а спокойная атмосфера между нами. Спокойный Редфрит. Странно осознавать, что мужчина, столько раз дававший понять, как сильно тебя ненавидит, больше этого чувства к тебе не испытывает.

Ничего, по сути, не испытывает, но… Но ловить его улыбки было приятно. Мне самой почему-то хотелось улыбаться.

– Надолго вы к тётушке?

– К тётушке? – удивилась я и тут же мысленно огрела себя веткой с ближайшего куста. – Ах да! К тётушке… Думаю, что пока не прогонят, – пошутила и снова почувствовала, как начинаю краснеть от его улыбки.

– Бывали уже в Хельвиве?

– Гостила там некоторое время.

– Понравилось?

– В столице было… интересно.

А ещё мне интересно, откуда столько внимания к совершенно обычной незнакомой девушке. Я ведь даже не леди и ничем не заслужила ни его улыбок, ни взглядов, ни уж тем более времени…

Закончить мысль не успела. Отвлеклась на шум и проклятия, доносившиеся из глубины сада. Переглянувшись, мы с Редфритом бросились на звуки, а спустя несколько секунд увидели… выбирающуюся из кустов Мильдгиту. Презрительно кривясь и фыркая, как готовая пуститься в галоп кобыла, она удерживала за руку разбудившую меня малышку. Лихорадочно дёргая крыльями, фея пыталась вырваться, но чародейка держала крепко.

– Вот, нашла себе новую рабыню, ваше величество, – осклабилась ведьма.

Стерва!

Следовало как-то спасать положение, а заодно и фею, и я, шагнув вперёд, на выдохе проговорила:

– Это, должно быть, рабыня губернаторской жены. Мне о них служанка рассказывала. Отпусти… те её… госпожа колдунья. Видно же, что бедняжка напугана!

– Бедняжка? – ещё шире заулыбалась живодёрка, и у меня аж руки зачесались врезать ей от души. До звездочек в глазах и птичьего щебета в ушах.

Роскошь, которую я, увы, не могла себе позволить. Как и тыкать Мильдгите. Но если продолжу называть её «госпожой колдуньей», рискую натереть мозоли на языке.

– Отпустите её, – повторила, стараясь, чтобы голос не звенел от напряжения, но что-то внутри всё равно звякнуло. А может, просто последние ниточки нервов порвались.

Спасибо черноволосой мерзавке.

Вместо того чтобы разжать пальцы, чародейка издевательски хмыкнула.

– Знавали мы одну такую леди, всех жалеющую. И фей, и накшерров. Даже за накаи заступилась, глупая, а ведь они те ещё твари.

– Мильдгита, перестань, – процедил Галеано.

Но ведьма вошла в раж и продолжала:

– Наивная ничего не знала об этом мире и совершала глупость за глупостью…

– Мильдгита, я сказал хватит!

Даже я вздрогнула и поёжилась от металлических ноток, прозвучавших в его голосе.

– Ещё одно слово… – гневно, почти что яростно процедил Редфрит, и ведьма опомнилась.

Кивнув, покаянно опустила голову, виртуозно сливаясь с образом покорной и преданной подданной, после чего пролепетала чуть слышно:

– Прошу меня простить, ваше величество. Просто я разозлилась, когда почувствовала присутствие презренных. Наверняка тварь что-то вынюхивала для накаи. Хорошо, успела её поймать. Так что ты здесь делала, маленькая дрянь?! – повысив голос, прошипела она.

Я было дёрнулась к чародейке, но поймав предупреждающий взгляд феи, заставила себя остаться на месте.

– Я хотела… хотела… сестру свою проведать, – горько всхлипнула малышка, и у меня болезненно защемило сердце. – Она теперь принадлежит этой семье, а я так скучаю по своей сестре. Так скучаю…

– Ну вот теперь и ты не останешься без дела, мелкая, – ухмыльнулась ведьма.

Что-то прошептала-прошипела, и искры, сорвавшиеся с кончиков её пальцев, вонзились в руку феи ядовитым жалом. Вскрикнув от боли, та задрожала, в последний раз беспомощно взмахнула крыльями и рухнула в раскрытые ладони Мильдгиты.

На плече малышки теперь мерцал и переливался рабский символ.

– Это обязательно? – чувствуя, как внутри взрываются петарды ярости, дрожащим голосом спросила я.

Жаль, теперь у меня нет магии Фантальм. Хотелось хоть как-то наказать гадину. А заодно и Галеано. За то, что всё это время корчил из себя стороннего наблюдателя. Просто смотрел и не вмешивался!

– Видно, что ты мало что знаешь о презренных, Элла, – снизошёл он до объяснений. – Их не стоит жалеть. Поверь.

Не стоило тебе улыбаться, тиранище. И гулять с тобой по саду!

– Доброй ночи, ваше величество, – явно довольная уловом, попрощалась Гита. – Элла, – и мне заодно кивнула, после чего, что-то негромко мурлыча, двинулась по дорожке к дому.

Жаль, что я так и не двинулась. Вернее, ей не двинула.

– Нам тоже следует возвращаться, – решил Галеано, из-за попустительства которого ещё одна фея только что лишилась свободы и больше не увидит дома.

– Я ещё погуляю. Одна, – добавила резко, окончательно забив на то, что обо мне подумает этот деспот.

Скинув мундир, сунула ему в руки и, развернувшись, рванула во тьму сада, торопясь как можно скорее увеличить расстояние между нами. Пусть этого самого расстояния между мной и тираном будет больше, чем диаметр Марианской впадины!

Меня всю трясло, глаза обжигали слёзы. Было горько за фею. Горько от того, что снова едва не обманулась. Этот мужчина только с виду (изредка) само обаяние, внутри же у него вместо сердца обломок камня, а в душе непроглядная тьма.

Чёртова чёрная дыра!

Не знаю, сколько так металась, не способная успокоиться, взять себя в руки, заглушить бушующее внутри пламя. Какой-то части меня хотелось броситься в дом губернатора, отыскать спальню тирана и рассказать ему обо всём. О Спящем, о том, что натворили его родители, кого они пробудили, а Дикие по их милости теперь отдуваются. Но тогда придётся признаться, что никакая я не Элла и… Нет, не хочу к нему обратно в клетку.