Валерия Чернованова – Невеста Стального принца (страница 9)

– Я только на это и уповаю, – не осталась я в долгу и тоже ослепительно улыбнулась.

«Артистки», – прокомментировал с галерки Морок, явно не поверивший ни мне, ни Паулине.

А вот его хозяин, кажется, остался доволен. По крайней мере, кивнул удовлетворенно и тоже нам улыбнулся. Правда, очень скупо, но все же хоть какая-то смена эмоций на породистой физиономии.

Улыбка хальдага мне понравилась не меньше его сексуального подбородка с ямочкой, но я не стала зацикливаться на этом умозаключении, потому что качок из спортзала и качок из другого мира – это две разные вещи. Ну то есть двое разных мужчин.

С первым можно просто хорошо провести время, за второго (если сильно увлечься и провести время слишком хорошо) можно нечаянно выйти замуж. Ну или стать этой загадочной асави. А я становиться частью шведской семьи де Горта и оседать в этом мире точно не собираюсь.

Мне домой надо. Пока не объявилась настоящая Филиппа или меня не раскрыли.

– Ваше всемогущество, я с радостью покажу леди Адельвейн дом и ее покои. – Паулина томно затрепетала ресницами. – Уверена, сиротке из приюта будет интересно посмотреть, как живут другие.

– Из обители, – сдержанно поправила я наину.

– А разве это не одно и то же? – уточнила она с самым невинным видом.

В отличие от меня Паулина умела мастерски владеть собой и цеплять на лицо, когда надо, маску благодушия и приязни. Жаль, я так не умею. Не умею играть. И боюсь, это еще не раз усложнит мне жизнь в этом мире.

– Буду благодарна за экскурсию. – Взяв себя в руки, постаралась тоже излучать благодушие.

– До встречи за ужином, леди, – бросил нам Мэдок. Свистнув догу, коротко поприветствовал слуг и направился к лестнице.

Морок потрусил за ним следом.

«Смотрите, не поубивайте друг друга в первый же вечер, – напутствовал он напоследок. – Или хотя бы дождитесь зрителя, то есть меня, прежде чем начнете убивать».

Подхватив под руку, Паулина повела меня к дому. Словно давние подруги мы поднялись по широким промерзшим ступеням следом за герцогом, который быстро скрылся в полумраке холла в компании своего болтливого дога.

– Роувер – роскошное имение с богатыми угодьями, плодородной землей и чудесной природой. Этому дому уже более трех веков, но чувство такое, будто его только вчера построили. У его всемогущества трудолюбивые слуги, а сам он очень внимательный и заботливый хозяин, – громко щебетала наина, и ее звонкий голос разносился по особняку Истинного. Разве что эхом не звучал в каждом углу и в каждой щели.

Только глухой не услышал бы ее дифирамбы, а де Горт явно не страдал отсутствием слуха.

Вручив служанке плащ, я пошла стучать каблуками по черно-белым мраморным плитам холла. Из него мы прошли в гостиную, в которой запросто поместилась бы вся моя квартира и еще две таких же. Дальше была библиотека с книжной коллекцией, ничем не уступавшей той, которую на протяжении нескольких столетий собирали предки Филиппы. Музыкальный салон и снова гостиная. Коридор, зимний сад, опять коридор.

Мы шли под аккомпанемент беззаботного щебетания Паулины, нахваливавшей де Горта, всю его родню, его дом и его прислугу. Вспомнили и о его покойных родителях, и даже о бронированной псине. После чего опять вернулись к единственному и неповторимому, которого де Морсан обожала, любила и боготворила.

Так и хотелось спросить: а вы тапочкам его по утрам, случайно, не молитесь? Но я сдерживалась из последних сил, убеждая себя, что все это явление временное, а значит, не стоит зацикливаться на чьих-то там наинах.

Под несмолкающее жужжание рыжей мы вошли в небольшую комнату. Шторы в ней были плотно задернуты, не давая скупым лучам закатного солнца проникать внутрь. Здесь было прохладно – пламя в камине медленно гасло. Я обхватила себя за плечи руками, жалея, что слишком рано рассталась с плащом.

Подошла к камину, протянула к тлеющим углям руки и услышала, как у меня за спиной захлопнулась дверь. Щелчок – это в замке провернулся ключ.

Ядовитое шипение – это первая наина решила, как змея шкуру, сбросить с себя личину:

– Не знаю, что там между вами было, но больше этого не повторится. Слышишь?! Мэдок – мой мужчина, моим и останется! Ты здесь в любом случае надолго не задержишься, а если еще хоть раз к нему сунешься, не задержишься и в этом мире. Надеюсь, мы друг друга поняли, Филиппа, и ты не станешь создавать проблем ни мне, ни уж тем более себе. Будь умницей, сиротка, и мы подружимся. А если нет…

Я медленно вдохнула, затем выдохнула. Спокойно, Лиза, просто не реагируй на этот выпад. Ты ведь в любом случае не планировала задерживаться в этом гаремном серпентарии, а де Горт для тебя просто мимо проходящий. Надолго он в твоей жизни все равно не останется, как и я в его задерживаться не собираюсь.

С этой позитивной мыслью я и повернулась к первой наине. Паулина – красавица, этого у нее не отнять. Но гримаса пренебрежения портила и искажала это олицетворение грации и нежности. Аккуратненькое личико в форме сердечка сейчас некрасиво искривилось, пухлые губки превратились в одну сплошную белесую линию, большие светло-карие глаза сузились от злости.

Так, надо заканчивать это сольное выступление, иначе сейчас совсем распсихуется, а я терпеть не могу женские истерики. В отличие от Верочки, которая истерить умела и любила.

Запретив себе думать о Лебедевой, постаралась улыбнуться:

– Скажу честно, подругами мы с тобой точно не станем, но и враждовать нам тоже не обязательно. Говоришь, его всемогущество твой мужчина? – Я вскинула перед собой руки, этим жестом показывая, что он мне на фиг не нужен. – Пожалуйста, на здоровье. Бери и пользуйся в свое удовольствие.

Паулина недоуменно нахмурилась. Видимо, ожидала от меня какой-то другой реакции. Может, надеялась, что испугаюсь? Но выглядела леди де Морсан не то чтобы устрашающе… Просто обычная избалованная девица, защищающая насиженное место в своем «курятнике».

Недоверчиво хмыкнув, она обошла меня по кругу, цепко присматриваясь, напоминая кружащего вокруг добычи коршуна или шакала.

Вот только становиться добычей этой шакалихи я не собиралась.

– Но то, что было между вами в карете… – сверкнула она глазами.

– Больше никогда не повторится, – заверила я самым дружелюбным тоном, на какой только была способна. – Уж точно не в этой жизни.

Можно было, конечно, вообще ее успокоить и сказать, что между мной и де Гортом в той карете ничего не было, мне просто слегка поплохело из-за его фокусов с перемещениями. Но я ведь не мать Тереза, в самом деле. Пусть немного помучается из-за ревности. Это ей за непримерное поведение.

Паулина явно не была хорошей девочкой.

– Рада, сиротка, что мы друг друга так быстро поняли. – Она удовлетворенно кивнула, а у меня от этого обращения, «сиротка», челюсть сама собой задвигалась.

Пусть метит Мэдока, ну то есть территорию, сколько душе угодно, но если еще раз назовет меня сироткой…

– Значит, чему-то тебя в том твоем забытом богиней приюте все-таки научили.

– Обители. – Вдохнула, выдохнула и пришла к выводу, что дыхательные упражнения больше не помогают.

А скоро и Паулине никто не поможет. Де Морсан продолжала нарываться и уверенно, с энтузиазмом рыла себе могилу.

– Да что ты все время меня поправляешь?! Приют, обитель – какая разница? То, что тебя воспитывали монашки, не делает тебя более желанной для высшего света Харраса. Ты беспризорница, сиротка, тем более дочь презренного бунтаря. Беспризорницей и останешься, выродком… к сожалению, пока что необходимым Мэдоку. Я это говорю не чтобы оскорбить тебя и унизить. Только чтобы ты знала свое место и… кхе… кха…

Я и сама не поняла, что произошло. Просто в какой-то момент перед глазами потемнело, а когда пришла в себя, осознала, что мои пальцы как-то уж очень крепко, прямо-таки самозабвенно сжимаются вокруг горла леди Паучихи.

Не знаю, что на меня нашло. Я не фанат насилия и агрессии, но…

– Для тебя я леди Адельвейн, и никак иначе. Другого обращения к себе не потерплю.

– Жить надоело? – Паулина попыталась вырваться, но злость на склочную девицу, а может, напряжение последних дней сделало меня сильнее.

– У тебя могу спросить то же самое. Я тебя поняла, Паулина. Надеюсь, что и ты меня поймешь. Взаимное уважение – вот о чем я прошу. Нет, требую и настаиваю.

– Грр… фрр…

– Не слышу.

– Я тебя поняла, – нехотя просипела рыжая, и я (правда, не без усилия) заставила себя разжать пальцы.

Паулина тут же отскочила в другой конец комнаты и принялась растирать шею, сверля меня таким взглядом, словно собиралась наслать на меня какое-нибудь смертельное заклятие.

Надеюсь, она не владеет магией, иначе сейчас уже я могу начать хрипеть и крякать.

Проклятье, Лиза! Это так ты не любишь истерить?

Я рано осталась без родителей и до восьми лет жила в интернате, пока меня не удочерили. Одноклассники в новой школе дразнили меня, называя сироткой. Я терпела. Поначалу. А потом устала терпеть и стала отвечать. Как умела. Что совсем не нравилось учителям и моим приемным родителям. Они-то мне и объяснили, что насилие – не выход и проблемы оно не решает.

Впоследствии отношения с ребятами наладились, я стала частью дружного, сплоченного коллектива, по которому до сих пор скучаю. Все забылось. И тут вдруг… Вот зачем так остро отреагировала? Она вообще не меня пыталась задеть, а Филиппу.