Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 69)
Я ведь знаю Мэдока, знаю, какой у него характер. В иные моменты (да почти постоянно) он никого, кроме себя не слышит. Сомнительно, что услышит тех, что в принципе не способны с ним говорить.
Отчаявшись, я снова пыталась направить мысли в позитивное русло, после чего снова опускала руки и так до бесконечности. С первыми лучами, изнурённая этими эмоциональными скачками, ненадолго забылась, пока ко мне не заявились стражники с заявлением, что пора выдвигаться.
Завтрак мне не предложили, как и не прислали служанку, чтобы помогла привести себя в порядок. Впрочем, времени на приведение себя в порядок мне всё равно не дали. Только и успела, что провести пару раз по волосам щёткой, после чего меня буквально выдернули из комнаты и повели пустынными, гулкими коридорами.
Жаль, в городе не было так же пустынно. Наоборот, несмотря на ранний час, на улицах Ладерры царило оживление. Повсюду мелькали лица: в окнах домов, в глухих переулках, в приоткрытых дверях. Горожан распирало от любопытства и желания посмотреть на чудовище Стального лорда.
Благо хоть меня везли в карете, а не в какой-нибудь скрипучей повозке. Во-первых, в экипаже всё же было теплее (про плащ для леди-нэймессы мои конвоиры тоже не подумали), во-вторых, можно было не опасаться, что в меня чем-нибудь кинут. Помидоркой там или чем потяжелее — каким-нибудь булыжником.
— В чём заключается проверка? — спросила у стражников, физиономии которых могли сравниться мрачностью с промозглым зимним утром, а может, даже его переплюнуть.
— Скоро увидишь, ведьма, — ухмыльнулся один из троицы.
— Уверен, тебе понравится, — с презрительным прищуром заявил второй.
А третий, выразительно сплюнув себе под ноги, процедил сквозь зубы:
— Скорее бы ты уже отправилась к шертам!
Не дождётесь.
Украдкой показав им один из своих изящных пальчиков, я продолжила волноваться и морально настраиваться на непонятное испытание.
— Исковеркала жизнь молодому лорду! — не выдержав, с ненавистью воскликнул один из конвоиров. — Околдовала беднягу герцога, а ведь из него мог получиться хороший король!
— Я же говорю, ведьма она. Настоящее чудовище!
— Голову бы ей отрубить, а не проверки устраивать! — рыкнул тот, что до этого плевался.
Ну всё, хватит.
— То есть вы даже не рассматриваете вариант, что меня оболгали и сегодня я всё-таки пройду испытание?
Стражники молча переглянулись, а я продолжила:
— И что тогда? Как думаете сложится ваша дальнейшая судьба, если я, леди Адельвейн, стану королевой?
Все трое молчали. Морщились, кривились, всем своим видом показывая, что на меня они сегодня точно не поставят, но больше сцеживать яд не спешили.
— В общем, я вас запомнила. Тебя, тебя и тебя. Есть не дали, мёрзнуть заставили, на вопросы отвечать не пожелали. Этого более чем достаточно, чтобы впасть в немилость её величества.
Скрестила на груди руки и с вызовом посмотрела на притихшее трио, после чего независимо отвернулась к окну, мысленно послав их к шертам.
— Вам предстоит соприкоснуться с четырьмя стихиями Шареса, моя… леди, — неожиданно заговорил самый молоденький из стражников. Тот, что ещё несколько минут назад называл меня ведьмой. — Омыться в воде из священного источника Аэгварры, пройти по земле из садов Натайи, погрузиться в очистительное пламя Ильсельсии и вдохнуть чистейший воздух с горных вершин Лисарии.
Я с опаской покосилась на солдата. Пройтись и вдохнуть ещё куда ни шло, а вот перспектива омыться и погрузиться откровенно пугала. Не хочу я устраивать банные процедуры на глазах у всей столицы, как и греть косточки в божественном огне.
— Для нас, рожденных на Шаресе, — эта проверка вовсе и не проверка, — подхватил другой, стражник в летах, поставивший мне в упрёк то, что из-за меня у его всемогущества теперь мозги набекрень. — Но для пришлых она смертельна.
— Вода из источника разъест вашу кожу, земля обожжёт ступни, как и пламя, которое проникнет в вас и начнёт сжигать ваши внутренности. Медленно, очень медленно, — сверля меня мрачным взглядом, издевательски проговорил третий вояка. — Тогда вы наконец поймёте, все поймут, что Шарес вас не принял. Отвергла наша земля.
— А что же чистейший воздух?
— Отравит вас смертельным ядом. Но можете быть уверены,
И зачем только спрашивала? В иных ситуациях неведенье предпочтительнее правды.
И после этого я ещё надеюсь, что Мэдок позволит мне пройти через эту шваррову проверку?
Шерты, шерты, шерты!
Остаток пути до эшафота (назвать по-другому возвышение, наспех сколоченное из грубых досок, у меня язык не поворачивался) карета преодолела чуть ли не ползком. Площадь была запружена людьми, с неохотой расступавшимися перед прокладывающим себе дорогу экипажем. Простые горожане смешались с разряженной знатью, не побрезговавшей затесаться в толпу, лишь бы увидеть всё своими глазами.
Туда же, на возвышение, этакую сцену, притарабанили два кресла, для Рейкерда и Трияны. Их величества оказались даже ещё более ранними пташками, как и старшие лорды — явились прежде меня, гвоздя, между прочим, программы. Несколько хальдагов крутилось возле сладкой парочки, то и дело к ним с почтением склоняясь и что-то вкрадчиво нашёптывая.
Я взволнованно вздохнула, заметив на помосте глубокий чан, не иначе как со священной водой. Рядом по доскам была щедро рассыпана земля, а чуть в стороне в глиняной плошке трепетало белое, почти прозрачное пламя. Никогда такого не видала… У самого края эшафота, тускло поблёскивая в первых лучах солнца, парили крошечные белёсые сферы. Они двигались по кругу, словно этакие мячики, которыми жонглировал невидимый фокусник. Наверное, в этих сферах и был заключён чистейший, убийственный для пришлых воздух.
Поняв, что виновница «веселья» приближается, толпа пришла в движение. Загомонила, заволновалась, беспокойно задвигалась. А стоило мне выйти из кареты, взорвалась громкими криками.
Почему-то люди сразу поверили, что я нэймесса, не дожидаясь проверки. То тут то там раздавались проклятия, яростные возгласы и даже ругательства. В общем, никакой презумпции невиновности. Перевоспитывать их ещё и перевоспитывать. Но этим мы займёмся позже. Сегодня на повестке дня — выжить и утереть нос пауку с его коброй.
Я подхватила юбки и, высоко подняв голову, направилась к эшафоту. И пусть вид у меня был слегка помятый, опускать плечи я не собиралась. Не собиралась так просто сдаваться.
Рейкерда и Трияну наградила ледяным взглядом, в ответ получив ядовито-насмешливые, уже почти торжествующие. После чего демонстративно повернулась к ним задом и посмотрела в толпу, надеясь отыскать Мэдока.
Нашла! К своему огромному облегчению, увидела хальдага и… испугалась. Выражение лица Стального мне категорически не понравилось. Решительное, ожесточённое. Как и его взгляд, от которого невольно вздрогнула.
— Не надо, — прошептала одними губами и поняла, что он меня не услышит и не послушает. Всё равно сделает так, как задумал.
Ну вот что за непрошибаемый мужчина! Действительно стальной. До мозга костей.
— Ну что же, полагаю, леди Адельвейн… а может, и не леди Адельвейн, готова пройти проверку? — раздался сбоку насмешливый голос Рейкерда.
— Более чем! — твёрдо и громко ответила я, не глядя на короля, продолжая смотреть на Мэдока.
— Ну тогда…
Голос паука оборвался, когда в небе, широко расправив крылья, появилась гигантских размеров птица. Она стремительно опускалась, с каждой секундой всё ниже и ниже, намереваясь схватить меня и унести прочь из Ладерры.
Я бросила на Мэдока взгляд и увидела пустоту в его глазах. Отрешённое, нечитаемое выражение, будто его здесь не было. Он управлял своим вейром, как марионеткой. Гертруда если и сопротивлялась, то по силе всё равно уступала своему создателю. А я… я…
Меня-то он, может, и спасёт, а вот его толпа попросту разорвёт! В таком состоянии отбиться он не сможет и, даже если сейчас рванусь к чёртовому очистительному огню или начну прыгать по клятой священной земле, он этого попросту не заметит. Сейчас все силы Мэдока были направлены на управление вейром. Ещё немного, и Гертруда меня схватит, унесёт прочь, и тогда…
Он погибнет.
Умрёт тот, кого я люблю больше жизни.
Глубоко вдохнула, концентрируясь на своём даре, доставшемся мне от матери.
Силу я развивала, но никогда прежде даже не помышляла, чтобы пробраться в голову Морса или Гертруды. Мне это казалось аморальным и даже кощунственным. Но сегодня, сейчас придётся поступиться своими принципами. Рискнуть, попробовать…
В конце концов, терять нам больше нечего.
Прости меня, Тру, миленькая, но твоему господину у тебя в голове придётся потесниться. Сжав руки в кулаки, направила всю свою силу на стремительно приближающуюся птицу. Никогда ещё я так не концентрировалась, никогда не была так сосредоточена. Пусть я и не хальдаг, но ради одного упрямца-хальдага готова была свернуть горы. Чего уж говорить о том, чтобы развернуть обратно какую-то там, пусть и гигантскую, пичугу.
Виски прошила боль: острая, яростная, жгучая, и, кажется, точно такая же вонзилась в Стального. Заметила, как де Горт пошатнулся, и усилила напор, сражаясь с тем, за которого готова была стоять до конца.