Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 50)
— То есть спать со мной вы не собираетесь?
Каменный интриган дёрнул бровями.
— И в мыслях не было. Вы меня интересуете исключительно как деловой партнёр, Филиппа. Если будете послушной девочкой и примите моё предложение, в выигрыше останемся мы оба.
Повернуться к королю филейной частью и с высоко поднятой головой удалиться на праздник я, понятное дело, не могла. Пришлось опускаться в уже знакомое кресло возле вычурного столика, на котором стояла шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Словно его величество ждал кого-то для дружеской партии.
Уж не меня ли?
— Полагаю, разговор пойдёт о Мэдоке?
— Всё верно. — Рейкерд опустился в соседнее кресло, взял в руки бокал с чем-то крепким (явно будет покрепче пунша) и будничным тоном продолжил: — Как вам должно быть известно, де Горт лишил меня наследника. Кэлвин жив, но его жизнь едва ли можно назвать нормальной. Нет, это жалкое существование. А ведь он тоже должен был принимать участие в Беспощадной охоте, но тот их сумасбродный поединок всё перечеркнул. Что же касается других моих детей, наши с Трияной сыновья ещё слишком молоды. И что получается?
Я пожала плечами и вздрогнула, заметив в глазах короля такую ненависть, от которой внутри всё заледенело.
— Он лишил меня не только наследника, но и трона для моего рода. Кэлвин должен был стать королём! Не он, не де Горт!
— Он ещё им не стал и вряд ли станет из-за ритуала. Вам не о чем переживать, ваше величество, ваша месть уже почти свершилась.
Мне не удалось скрыть сарказма. После пунша с самообладанием и тормозами вообще было как-то не очень, поэтому я мысленно молила высшие силы, чтобы эта аудиенция поскорей завершилась. Но, кажется, король не услышал в моём голосе горькой насмешки, а может, попросту не обратил на неё внимания, поглощённый своими мыслями и грандиозными планами.
— Он не станет королём, но вполне может выжить. Шансы велики. И даже если Доун превратит его в безумца… Что ж, это, конечно, будет справедливо: то, что де Горт сотворил с моим сыном, постигнет и его. Но это будет неполная месть.
— Вы хотите растоптать его…
— Растоптать, разрушить, уничтожить. Не только его жизнь, но и его доброе имя. Не буду вдаваться в подробности, Филиппа, вам они ни к чему, но, может статься, вы мне понадобитесь в качестве свидетеля.
— Свидетеля чего?
— Злодеяний вашего господина.
— Каких злодеяний?
Вот бы засунуть ему в глотку пешку, чтобы скорее заткнулся!
— Злодеяния выдумать не проблема. Но нужны доказательства. И свидетели. — Король хитро на меня покосился. — А вы его наина. В течение долгих недель вы были с ним рядом, жили в одном с ним доме. Делили с ним постель. Вы же уже делили с ним постель?
Подавив в себе желание показать булыжному гаду средний палец, я неопределённо пожала плечами.
Кажется, Рейкерд всерьёз намерен состряпать против Мэдока уголовное дело. И это он ещё не знает, что я нэймесса и что герцог в курсе, кто я такая. А если узнает… Тут уже ничего не придётся состряпывать. Вот вам готовые с пылу с жару обвинения с единственно возможным финалом — плахой.
Тогда от доброго имени де Гортов уже точно ничего не останется.
Пока я лихорадочно соображала, как мы с ним из всего этого дурно пахнущего будем выбираться, Рейкерд продолжал соблазнять меня сладкими речами:
— Не хватайтесь за мужчину, безжалостно уничтожившего вашу мать. Вы не станете королевой, потому что ему не суждено стать королём. Он или умрёт, или превратится в ментального калеку, а у вас, юное дитя, вся жизнь впереди. И это может быть прекрасная жизнь! Я позабочусь о вашем будущем, Филиппа. Вы больше не будете зависеть от родственников, не будете ни в чём нуждаться. Захотите свободы — будет вам свобода. Богатства? Я озолочу вас! Красивого мужа-дворянина? Выберем вам того, кого
А ведь клятва наверняка будет магическая. Поэтому навешать лапшу на уши этому извергу не получится. Отказаться? Не уверена, что короли на Шаресе принимают отказы.
Спасибо, сдачи не надо.
Словно прочитав мои мысли, Рейкерд проговорил:
— Вы ведь понимаете, что, выбрав неправильную сторону, поставите себя в очень… хм, щекотливое положение.
А согласившись, уже точно подпишу Мэдоку смертный приговор. Отплачу чёрной монетой за то, что он ради меня рискует всем.
Я уже собиралась храбро ответить «нет» и будь что будет, когда взгляд упал на шахматную доску. А ведь король азартен, и шансы у нас пятьдесят на пятьдесят. Я вполне могу выиграть, и тогда уже не он, а я буду качать права (что он там говорил про магические клятвы?). А если проиграю… Что ж, к тому времени, как дело дойдёт до судебного разбирательства, я с большей вероятностью или окончательно озверею (вряд ли на суде прокатит свидетельница-нэймесса), или вернусь на Землю. Зато Рейкерд угомонится и перестанет искать себе других подельниц. А то ведь вполне может сагитировать на ложные показания Паулину, которая в случае чего, уверена, с удовольствием будет свидетельствовать против Мэдока.
Вскинув на каменного монарха взгляд, я хитро улыбнулась и предложила:
— Ваше величество, а давайте сыграем в шахматы. На желания. Что скажете?
Лицо Рейкерда приняло заинтересованное выражение.
— На желания, говорите…
— Выиграете вы, и я буду свидетельствовать против герцога. Выиграю я… — Замолчала, собираясь с мыслями, понимая, что от моих слов и действий сейчас зависело многое. — А впрочем, я ещё не знаю, что загадаю. Но вам тоже придётся поклясться.
— Интересная вы девушка, Филиппа. — Рейкерд откинулся на спинку кресла и в задумчивом жесте сплёл перед собой пальцы. — Храбрая, а иногда даже дерзкая. А ещё отчаянная, как я погляжу. Ну и, конечно же, очень юная. А что сопутствует юности? Правильно, глупость. Или считаете, что я опрометчиво дам клятву, а вы, выиграв (пусть это и маловероятно), потребуете, чтобы я оставил вашего жениха в покое?
— Не потребую. — Как это ни удивительно, но мой голос прозвучал спокойно, уверенно и ровно. — Я не потребую ничего для Мэдока де Горта. Могу повторить свои слова при свидетелях, если вам так будет угодно. Клясться ведь мы будем, я так понимаю, не в интимной обстановке?
Я хорошо помнила, как отмазывая меня от аморалии, Мэдок в присутствии придворных дал клятву пройти через очистительное пламя. Меня тогда из королевской спальни выставили, а вот свидетелей, наоборот, пригласили. Пусть и сейчас приглашает, чтобы потом, если победа всё же останется за мной, не вздумал отнекиваться.
Осталось только поиметь… ну то есть заиметь эту победу. Ну и чтобы Рейкерд согласился на партию с не в меру храброй (или опьяневшей) сироткой из обители.
— Ну так что, рискнёте, ваше величество? — подначила его я, справедливо решив, что мне уже нечего терять.
Возможно, не будь мои мозги проспиртованы пуншем, и я бы дважды подумала, прежде чем идти ва-банк. Но что сказано, то сказано, не проглотишь же слова обратно. Оставалось дождаться решения монарха и надеяться, что я не совершила самую большую ошибку в своей жизни, предложив этому дьяволу заключить со мной сделку.
Король расплылся в улыбке. Самодовольной и торжествующей, словно уже успел заглянуть в будущее и точно знал, кто кого сегодня поимеет.
— Вы же помните, моя дорогая, что в прошлый раз проиграли?
— А я оптимистка, — бросила ему с вызовом. — И всегда верю в лучшее.
— Вы мечтательница, Филиппа. Наивная глупышка. Но раз уж сами предложили…
Громко хлопнув в ладоши, Рейкерд велел показавшейся в дверях служанке скорее привести к нему старшего советника и камергера.
— Так что же вы всё-таки в случае победы загадаете? — продолжил со мной любезничать.
— Кое-что для души и для морального удовлетворения.
— Вы меня заинтриговали, Филиппа.
Мне не давало покоя, почему Рейкерд так легко согласился на игру и, вообще, принял мои условия. Но подстраховаться всё равно подстраховался. Не успели советник и камергер, рассыпаясь в поклонах, появиться в спальне, как король потребовал, чтобы я поклялась не просить ничего для Мэдока. Это в случае победы. В случае же проигрыша я должна была исполнить королевскую волю, ранее мне озвученную. Рейкерд в свою очередь поклялся, если сделаю ему шах и мат, исполнить одно моё желание. Это которое для души и для морального удовлетворения, но не для хальдага.
Клятвы были подтверждены маленьким кровопусканием, от которого у меня не получилось отказаться. Пришлось позволить уколоть себе палец острием кинжала и оставить багряную кляксу на листе бумаге, на котором советник — статный мужчина с орлиным носом и цепким взглядом, один из старших лордов — быстро записал данные нами обещания.
— Что скажешь, Сандер, может, мне стоит проиграть нашей очаровательной леди, только чтобы узнать, чего же так жаждет её юное сердце?
Вейр устроился на спинке кресла позади своего хозяина. Впившись когтями в бархатную обивку и деловито нахохлившись, он смотрел на меня немигающими алыми глазами. Придворные отошли в глубь спальни и замерли, успешно изображая статуи. Я тоже замерла, напряжённая, прямая, натянутая как струна, и неотрывно смотрела на шахматную доску.