Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 45)

И тогда во время бала не пострадает ни один граф Варежка.

— Спасибо. — Я даже попыталась ему улыбнуться, хоть не уверена, что у меня это получилось. Разве что улыбка вышла очень грустной. А потом спросила: — Как это вообще работает? Что мне нужно… делать?

Пальцы де Горта, сильные, тёплые, на удивление мягко скользнули по сгибу локтя, прошлись по плечу незатейливой лаской-поглаживанием, а спустя мгновение я услышала его вкрадчивый шёпот:

— Для передачи силы нужна близость. Меняясь, пришлые не понимают, как забирать магию, действуют на инстинктах, принимая жажду силы за физический голод.

Он будто успокаивал меня, а может, ждал, пока я расслаблюсь. Когда перестану чувствовать себя одним сплошным комком нервов, перестану бояться.

— Оттого очень часто их жертвы оказываются растерзаны.

А вот эта фраза, пусть и произнесённая бархатным, гипнотическим голосом, снова заставила меня напрячься. Мэдок это почувствовал, мягко огладил плечи и, глядя мне прямо в глаза, проговорил с улыбкой:

— Но я не предлагаю тебе кусать меня, Лиза. Достаточно будет и поцелуя. Ты ведь чувствуешь во мне силу?

Я неуверенно кивнула, и он добавил:

— Тогда постарайся расслабиться, выбрось из головы всё лишнее. Сосредоточься на мне и на своих ощущениях.

— Что, если… я не смогу остановиться?

Если честно, это пугало больше всего. Я боялась потерять над собой контроль и навредить ему, сделать больно. Тогда уже точно стану одной из тех, на кого он всю жизнь охотится — жадным до чужой магии чудовищем.

— Если потребуется, я сам тебя остановлю.

— М?

И снова это улыбка на резко очерченных губах, к которым он предлагает мне прикоснуться. И я уже, кажется, не против и вовсе не из-за голода, а просто… Просто потому что мне этого безумно хочется.

— Я тебя не обижу. Обещаю. Готова?

Не уверена, что к такому можно быть готовой (не к поцелую, а к превращению в вампира), но Мэдок прав: лучше это сделать здесь и сейчас за закрытыми дверями спальни, чем я наброшусь на кого-нибудь во время праздника. В голове шумело всё сильнее, всё сильнее хотелось ощутить на своих губах вкус его поцелуя и… вкус его силы.

Будто кто-то невидимый толкнул меня в его объятия. Прикрыв глаза, я позволила Стальному приникнуть к моим губам в долгом, сладостном, невозможно желанном поцелуе. Чувственном и таком глубоком, когда не понимаешь, то ли ты выпиваешь из него силу, то ли он пьёт, хмелея, твоё дыхание.

Сейчас мы оба хмелели.

Он целовал, обхватив моё лицо ладонями, а я наслаждалась этими прикосновениями, этой сладостью, этим огнём, что растекался по моему и его телу. Млела от ласк его языка, горела желанием не останавливаться, даже на короткий миг не разрывать эту умопомрачительную связь.

Безумно сладко, безумно хорошо, но…

Заполошный удар сердца, и я ощутила неприятную горечь у себя на языке. Вязкую и тошнотворную, от которой всё внутри скрутило в болезненном спазме.

Оттолкнув от себя хальдага, рванула в ванную. Почти наощупь, ничего не видя — перед глазами всё расплывалось и двоилось, будто на картинку окружающего мира плеснули чернилами.

Самый обалденный поцелуй в моей жизни закончился так… так… Короче, это даже не описать. Давно я не обнималась с фаянсовым другом. Пришлось попрощаться и с рогаликами, и с булочками, и даже с обедом. Гадость-то какая… При воспоминании о полынной горечи, растёкшейся по нёбу, всё внутри тут же просилось наружу. Хотелось поскорее вытолкнуть из себя эту дрянь, перестать чувствовать всё то, что чувствовала минуту назад.

Стальной был рядом, хоть я и просила его подождать за дверью, потому что леди, обнимающаяся с унитазом, — не самое романтическое зрелище, особенно после того, что между нами только что произошло. Но он вышел лишь затем, чтобы наполнить бокал водой и протянуть его мне, когда я вскинула на него взгляд.

— Так и должно быть? — Выпила воду залпом, с горем пополам поднялась, поддерживаемая хальдагом.

Зацепившись взглядом за отражение в зеркале, невольно скривилась. Бедная Илсе. Так старалась превратить меня в писаную красавицу, и на кого я теперь похожа? Цвет лица реально что у иномирянки после «лёгкой трансформации». Разве что бельма на глазах не хватает да острых клыков.

— Не должно. — Стальной хмурился и, кажется, был сбит с толку нетривиальной реакцией моего иномирского организма. — Нэймессы питаются силой, а не отторгают её.

— Должно быть, я бракованная нэймесса, — пробормотала, сдёргивая с золочёной ручки полотенце. Смочив его в прохладной воде, обтёрла им лицо и с облегчением выдохнула.

— Пойдём, тебе надо прилечь.

Мэдок проводил меня обратно в спальню, заботливо уложил в кровать. Сам опустился рядом, ладонью, обжигающе-горячей, коснувшись моего лба.

— Тошнит?

— Уже нет. — Я облизала пересохшие губы, отрывисто вздохнула. — Я что-то не так сделала?

Хальдаг покачал головой:

— Наоборот, всё так. Ты расслабилась, открылась. Но стоило мне начать делиться с тобой силой, как ты оттолкнула меня и побежала в ванную. По какой-то причине ты не смогла её принять.

— Мне вдруг так противно стало. — Я даже поёжилась, вспоминая свои недавние ощущения. — Если честно, не припомню, когда меня в последний раз так выворачивало.

На губах Стального появилась задумчивая усмешка.

— Загадкой больше, загадкой меньше — в нашем случае уже без разницы.

В нашем…

Он поднялся, прежде чуть сжав мою ладонь. Мимолётное прикосновение, почти незаметное, но я продолжала чувствовать тепло его пальцев, даже когда он уже был от меня далеко.

— Илсе принесёт отвар, который придаст тебе сил. К сожалению, я не могу оставить тебя дома. По приказу Рейкерда все участники Охоты и их наины должны быть сегодня во дворце.

Я тяжело вздохнула:

— Раз приказал, значит, будем.

Хальдаг ушёл, я откинулась обратно на подушки, бездумным взглядом уставившись на лепные завитки, кокетливо обрамлявшие хрустальную люстру. Ну вот что со мной не так? Даже магией подзаправиться по-нэймессовски не получается. Лучше бы продолжала закидываться рогаликами. Или физическими упражнениями немного поотвлекалась.

Уверена, нам бы обоим понравилось.

ГЛАВА 14

При виде меня, безжизненно распростёртой на кровати, Илсе всплеснула руками. К счастью, ей хватило ума, прежде чем это делать, поставить поднос с чудо-отваром на столик, и только потом изливать на меня свои эмоции.

— Ох, моя леди, отчего же вам вдруг сделалось плохо? У вас ведь было хорошее самочувствие. И аппетит здоровый…

Скорее, нездоровый и ненормальный, но не признаваться же в этом служанке.

— А ещё снадобье, — задумчиво протянула Илсе. Что-то прикинула в уме, губу глубокомысленно закусила, после чего добавила, преисполненная энтузиазмом: — Моя госпожа, а вдруг… Вдруг вы в положении?

Согласна, что я в положении (крайне щекотливом и интересном), но только не в том, на которое, смущённо улыбаясь, намекает моя камеристка. С ночи потрясений и дивных открытий (потрясений для меня и дивных открытий для Истинного) прошло чуть больше недели. Для токсикоза как-то рановато. Ну или я чего-то в этой жизни не понимаю.

Вместо ответа я потянулась за бокалом и залпом опрокинула в себя резко пахнущее травами снадобье. Опрокинула, скривилась и продолжила лежать, наблюдая за вознёй всполошенной служанки и чувствуя, как в голове начинает проясняться.

Хорошие травки.

Из спальни Илсе меня не выпустила, пока не поправила мне причёску, а вот придать моему лицу ярких красок не смогли даже румяна.

— Всё равно бледная, — вздохнула она расстроенно, возвращая на столик жестяную коробочку, а потом как будто о чём-то вспомнила. — А знаете что? Сейчас! — С этими словами Илсе ринулась к сундуку, в котором хранились шали, перчатки и прочие милые женскому сердцу аксессуары. Выудив из деревянного монстра чёрный кружевной веер, протянула его мне.

— Предлагаешь мне почаще им прикрываться, чтобы не пугать окружающих?

Служанка густо покраснела:

— Это на случай… если вам вдруг станет жарко. Я слышала, резкие перепады температуры для беременных обычное дело.

— Я не беременна!

Наверное, мой ответ прозвучал слишком резко. Илсе вздрогнула и чуть слышно закончила:

— А также перепады настроения.

Справившись с желанием зарычать, выхватила у неё муфту и плащ, и в самых растрёпанных чувствах пошлёпала на первый этаж. Все невесты Стального, проявляя чудеса пунктуальности, уже успели спуститься в холл и только его всемогущество почему-то опаздывал.

Меня встречали молчанием. Гробовым таким, давящим, если не сказать способным раздавить всмятку. Судя по молниям в глазах Паулины, обряженной в роскошное платье из снежно-голубого шёлка, она бы с удовольствием сейчас меня раздавила. Да и остальные невесты выглядели не лучше. Ну то есть выглядели они замечательно, но вот взгляды этой обвешенной драгоценностями банды откровенно пугали.

— Леди, вы сногсшибательны! — Я честно попыталась разрядить обстановку, заряженную, что снайперская винтовка.

К слову, эта была чистейшая правда, леди действительно выглядели сногсшибательно. Было видно, что Амалира постаралась на славу. Одель сегодня блистала в пышном белоснежном наряде, лиф которого щедро усыпали прозрачные камни. Винсенсия остановила свой выбор на кремовом атласе, а Марлен, как и я, предпочла всем остальным тканям серебристую парчу.