Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 47)
Даже полумраку оказалось не под силу скрыть эмоции де Горта. Заметила, как на лице хальдага обозначились желваки, как затрепетали ноздри, когда он глубоко вдохнул, ожидая судьбоносного вердикта.
А ведь Морс прав. Не я одна в опасности. Мэдок тоже вполне может лишиться не только заветной мечты, но и жизни. Если хальдаги узнают, что я пришлая… У-у-у, как же не хочется, чтобы Стальной потерял из-за меня голову!
В буквальном смысле не хочется. А вот в переносном пусть теряет себе на здоровье.
Зацикливаться на этой совершенно лишней сейчас мысли я, к счастью, не стала, отвлёк король.
— Готовы услышать имена двух сильнейших хальдагов Харраса? — с азартом выкрикнул он.
Публика взбудоражено зашепталась. Я затаила дыхание, считая секунды до того, как этот столетний интриган наконец перестанет нас истязать. С одной стороны хотела, чтобы прозвучало имя Мэдока, а с другой, наоборот, молила высшие силы, чтобы для него всё закончилось уже сегодня. Тогда не будет очищающего пламени и ментального поединка.
— Лорд Доун, подойдите.
Сердце застучало в груди быстро-быстро. Ну вот и первый счастливчик… Зажмурилась, не в силах справиться с волнением, и услышала второе имя.
— Лорд де Горт, — призвал Стального король.
Шёпот усилился, беспокойной рябью пробежал по залу.
— Ох, как же это волнительно! — пискнула у меня за спиной Одель.
— И ожидаемо, — усмехнулась Поля, вот только особой радости в её голосе я не услышала.
Шварра ты недобитая.
Стальные приблизились к трону и слаженно, будто весь день вместе репетировали, поклонились Рейкерду и Трияне. В этом синюшном полумраке было не разобрать, какие эмоции испытал король, глядя на ненавистного хальдага. Наверняка в своих мечтах снова и снова макал его в очистительное пламя.
Недобитый ты шварр.
По голосу Рейкерда тоже особо понятно не было, что он сейчас чувствует. Сегодня его величество были само благодушие.
— В этот раз совет хальдагов решил разнообразить финальное испытание и… — Король сделал паузу, из которой стало ясно, что после нововведений совета ситуация для Мэдока станет патовой. — И совместить его с боем на булавах. И лорд Доун, и лорд де Горт отменно владеют этим оружием. Уверен, им удастся впечатлить нас снова, и тогда уже точно новым королём станет сильнейший из сильнейших!
Шёпот усилился, быстро переходя в возбуждённый гул.
— Ох…
Теперь уже охала Марлен, хотя обычно она скупа на эмоции, особенно на так любимые Одель ахи-вздохи.
— Это что-то очень плохое? — спросила я, скосив на четвёртую невесту взгляд.
— Будет непросто совершать ментальные атаки и вместе с тем атаковать противника материальным оружием. Так же, как и защищаться. Обоим лордам понадобится вся их сила, чтобы выстоять и не погибнуть. Или не сойти с ума. — Марлен запнулась, а потом быстро завершила: — К счастью, Мэдок не уступает по силе Рагнеру, и шансы у них равны.
Вот только шансы равными не были. Марлен просто не знает про очистительную дрянь, в которой его оборзевшее величество планирует искупать нашего жениха. Вот почему он такой довольный! Булыжный гадёныш.
Обоим участникам ничего не оставалось, кроме как поклониться, принимая волю правителя и старших хальдагов-извергов. К сожалению, на этом сюрпризы не закончились. Не успели Стальные выпрямиться, как Рейкерд продолжил:
— А чтобы разнообразить и этот вечер тоже, предлагаю каждому лорду пригласить на танец одну из наин соперника. Герцог де Горт, с которой из прекрасных невест маркиза Доуна вы желаете танцевать? Идите, выбирайте, хоть это будет непросто. Все невесты маркиза редкие красавицы. То же самое могу сказать и об избранницах нашего герцога, — окончательно рассиропился Рейкерд. — Прошу, господа, ну же, не томите нас!
И снова одна из наин ахнула, правда, я не успела понять, какая. Уверенным шагом хальдаг направился к нам, а точнее ко мне. Его чёрные глаза были прикованы к моему лицу, поэтому я ничуть не удивилась, когда Рагнер протянул мне руку и, коротко поклонившись, сказал:
— Леди Адельвейн, прошу.
Его приглашение больше походило на приказ, но не принять его я не могла. Опять же воля монарха и всё такое разное непонятное. Вложила пальцы в раскрытую ладонь Стального и позволила увести себя в центр зала, в волшебное марево, расплескавшееся вокруг Мэдока и утончённой брюнетки, которую он уже держал за талию.
Зазвучали первые аккорды нежной мелодии, и я заставила себя отвернуться. Почувствовала, как тяжёлая ладонь Доуна легла мне на талию, и мы закружили по залу вместе с рассыпавшимися вокруг нас огнями.
Сначала вальсировали молча, и я считала секунды до окончания этого пыточного танца. Нет, Рагнер оказался отменным партнёром, уверенно вёл меня за собою, но вот эта наша близость напрягала. Напрягало его дыхание, касавшееся моего виска, его пальцы на моём запястье и сильная, будто отлитая из стали, рука на талии.
— Вам не нравится? — наконец заговорил он.
— Что именно?
— Танцевать со мной. Вы всё время оглядываетесь на своего господина.
Оттоптать бы тебе ноги за «господина».
— С ним мне было бы привычнее, — натянуто улыбнулась я.
Правда, улыбка тут же сползла с моего лица, когда я увидела, как эта чернобровая фырса беззастенчиво флиртует с моим Стальным принцем. Этой, похоже, и без своего господина привычно.
— Говорят, он выделяет вас среди остальных своих невест.
— Не соглашусь с вами. Он к нам ко всем относится одинаково.
Тихий смешок, и пальцы на запястье сжались чуть сильнее, усиливая во мне желание пройтись по ногам хальдага.
По его можно. Он ведь ещё не король.
— Вы сейчас обманываете меня или себя?
— Я не привыкла заниматься самообманом, лорд Доун.
Резкий поворот, от которого закружилась голова, и Стальной привлёк меня к себе ближе, чем позволяли все возможные правила приличия.
— Зато вам явно не привыкать обманывать других, леди Адельвейн, — зазвучал совсем близко горячий шёпот-шипение. — Вы были непослушной девочкой, Филиппа. А непослушных девочек принято наказывать. Не думайте, что ваш господин сумеет вас защитить.
Последний завершающий аккорд, и он меня отпускает, почти что от себя отталкивая. После чего пренебрежительно кланяется и, взяв за руку темноволосую наину, вместе с ней удаляется к своей свите.
Непослушная девочка? Это он случайно не о моих так и не сложившихся отношениях с Жеребчиком?
Пока я переваривала незавуалированную угрозу Доуна, меня мягко подхватили под руку и повели к остальным кучкующимся возле крепких напитков наинам.
И что они там забыли?
— С тобой всё в порядке? — склонившись ко мне, шепнул Мэдок. Тёплое дыхание, скользнув по щеке, заставило мурашки забегать по спине, в то время как от близости Доуна липкая дрожь расползалась по коже, как сотни ядовитых насекомых. — Выглядишь так, будто призрака повстречала.
— Лучше бы призрака, — пробормотала я и потянула его за рукав, вынуждая остановиться. — Кажется, отец Освальдо действовал с подачи этого Рагнера.
Его всемогущество вздохнул, тяжело и как-то совсем безнадёжно.
— Хорошо, сдаюсь, пусть будет Освальдо.
Я что, опять перепутала в его имени пару букв? Что тут сказать, для меня он навсегда останется Жеребчиком, совратившим Карамельку, но у Мэдока, когда я его так называю, нервный тик начинается.
Поэтому быть ему отцом Серальдом.
— Ты не выглядишь удивленным.
Де Горт мрачно усмехнулся:
— У меня уже были подозрения на его счёт. Рагнер — племянник архиепископа Даронского, направившего этого Освальдо в обитель Филиппы.
— Серальдо, — машинально поправила я своего как бы жениха и милостиво разрешила: — Ладно, продолжай. У меня тоже не сразу получилось запомнить его имя.
Мэдок дёрнул бровью, выразительно и многозначительно, а потом напряжённо бросил:
— Он тебе угрожал?
— Можно и так сказать. Назвал меня плохой девочкой и пообещал наказать за непримерное поведение.
Кажется, Стальной выругался. Как раз в тот момент снова зазвучала музыка, заглушившая его слова, но судя по выражению его лица, мне повезло, что я их не услышала.
— Тебя он не тронет, а если рискнёт… — Де Горт не договорил, однако металлические нотки в его голосе не сулили второму финалисту ничего хорошего.
Правда, мне от этого не стало спокойнее.
— Может, стоит рассказать о кознях Доуна совету? Пусть его дисквалифицируют за нечестную игру, тебя коронуют, Рейкерда отправят в деревню на пенсию, и тогда справедливость восторжествует.