Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 1 (страница 38)
— Не помешаю? — приветливо улыбнулась молодому мужчине.
На вид ему было лет двадцать семь, не больше. Тёмные курчавые волосы выбивались из-под дурацкого головного убора, уголки карих глаз были опущены, как и тонкие губы, отчего выражение лица Теймена было ну очень грустным. Он походил на маленького беззащитного щенка, которого жестокосердный хозяин в лютый мороз выгнал на улицу. Вертальд казался невысоким и очень стройным, а облегающее пёстрое трико ещё больше подчёркивало его худобу.
Голодом, что ли, этого беднягу здесь морят…
Вскинув на меня взгляд, шут захлопал от удивления ресницами и воскликнул:
— Вы та самая наина!
— Что, уже успела прославиться? — тихонько усмехнулась я, присаживаясь на холодный камень.
Вместо ответа Теймен поинтересовался:
— Леди Адельвейн, скажите, что его всемогущество предложил королю взамен, раз его величество сразу согласился вас отпустить?
— Пройти через пламя Ильсельсии, — слово в слово повторила я заявление де Горта.
— Это очень, очень плохо, — явно взволнованно пробормотал бывший врач.
Порывалась спросить, чем именно божественный огонь может грозить Стальному, но что-то меня остановило. Наверное, осознание, что разговариваю с совершенно незнакомым человеком, а информация о пламени вполне может являться достоянием общественности. Вряд ли получится все свои пробелы в знаниях валить на обитель. Лучше потом в герцогской библиотеке поищу. Или Морса осторожненько расспрошу. Его всё равно никто, кроме меня и других вейров, не слышит, а значит, ему, если что, будет сложнее меня выдать.
Теоретически.
— Вы шли сюда за герцогом? — догадалась я.
Шут кивнул:
— Видел, как он ворвался во дворец, едва не сбив с ног стражников, а когда те попытались его остановить, всё-таки сбил их. И помчался наверх. Я тенью последовал за ним. Очень мне, знаете ли, тревожно за герцога…
— Вы бы хотели, чтобы
Поразительно! Неужели у де Горта имеются болельщики? Фанатки-невесты (они же группа поддержки и одновременно балласт для герцога) не в счёт. Наины с первой по четвёртую его поддерживают, потому что жаждут выскочить за него замуж, а в идеале ещё и примерить на себя корону Харраса. Меня же агитируют на его уничтожение. Вот только я не убийца и вредить ему не собираюсь. Как и не собираюсь за него замуж. Лучше продолжу мечтать о кошке и том качке из спортзала в роли моего любовника.
Хорошая мечта. Позитивная и жизнеутверждающая. Надеюсь, что и вполне осуществляемая.
— Он единственный, кто, возможно, сможет меня услышать, — горестно вздохнул Вертальд. — Пока что я связан обетом молчания, но когда Рейкерд перестанет быть королём, я бы рассказал… Я бы… — Он запнулся, а потом горько улыбнулся: — Вот только, боюсь, от меня избавятся раньше.
— Теймен, вам угрожает опасность?
Шут помотал головой, отчего золотые бубенчики уныло звякнули.
— Прошу простить меня, леди Адельвейн, я не хотел вас тревожить. На меня, бывает, находит, и тогда я начинаю болтать всякие глупости. Не берите в голову.
Разумеется, я ему не поверила. Очевидно ведь, что бедолага напуган, вот и поспешил свернуть нашу с ним такую интересную и познавательную беседу.
— Теймен, скажите, — начала было я, не желая сдаваться, и тут, как назло, в галерее раздались тяжёлые шаги, а следом послышался богатырский, глубокий голос хальдага: — Филиппа!
— Вам пора, — слабо улыбнулся мне шут её величества.
— Но мы ведь с вами так и не договорили…
Штора дёрнулась, резко отъезжая в сторону, и перед нами предстал герцог, мрачный, как грозовое небо глубокой ночью.
— Пойдём, — коротко сказал он.
Вздохнув, я поднялась, досадуя, что он так не вовремя здесь появился.
— Была рада с вами пообщаться, — мягко попрощалась с шутом.
— Для меня это огромная честь, леди Адельвейн, познакомиться с дочерью ино… — Теймен осёкся под штормовым взглядом хальдага, весь аж съёжился, а я сделала себе пометку — при первой же удобной возможности снова переговорить с бывшим лекарем.
Он явно не против иномирян и, судя из того, что уже успела узнать, мне вполне может понадобиться его помощь.
— Где твоя обувь? — прервал ход моих мыслей Мэдок.
— Там же, где и платье.
Не успела это сказать, как хальдаг подхватил меня на руки и понёс, как пушинку или невесомое пёрышко, через длинную анфиладу к лестнице.
— Спасибо, что не бросили, — сказала, слыша, как его шаги разбивают тишину на осколки. Чувствуя, как быстро у меня под ладонью бьётся сердце Стального, ощущая даже через ткань камзола, как горяча его кожа.
От этого жара, бьющего в меня от хальдага, я сразу согрелась. Успокоилась, расслабилась и обвила руками его шею.
— Я же обещал, что никому не позволю обидеть свою наину, — одними уголками губ улыбнулся де Горт.
— И себе самому тоже не позволите? — решила разобраться хотя бы в этом вопросе.
— Себе — тем более. — Его улыбка стала ещё шире. Непривычно беззаботная, я бы даже сказала, какая-то мальчишеская.
— Тогда лучше не приходите сегодня ко мне в комнату.
— Если не хочешь, не приду, — раздался у самого уха низкий, хриплый шёпот, заставивший засомневаться в том, а чего же я всё-таки хочу или не хочу.
— Тогда я вас ещё и за это поблагодарю.
— Вот теперь вы больше похожи на наину.
— А вы на героя любовного романа, которые я иногда читаю.
— Сомнительный комплимент, Филиппа, — пробормотал де Горт, и я, не сдержавшись, хихикнула.
Оказывается, путешествовать у него на руках было очень даже приятно, а ещё удобно. Не то что на плече, вниз головою, как какой-нибудь мешок картошки.
Вот вам и неандертальское чудовище. Которому, как выясняется, тоже не чужды законы эволюции.
ГЛАВА 15
Дорога до герцогского дома прошла спокойно. Де Горт меня ни о чём не спрашивал, и я тоже не приставала к нему с вопросами. Во-первых, в карете кроме нас с Мороком находилась ещё и Винсенсия, явно изнывавшая от неудовлетворённого любопытства. Во-вторых, я чувствовала себя такой уставшей, такой разбитой, что едва ли была в состоянии языком ворочать, не то что обсуждать с его всемогуществом серьёзные вопросы вроде сделки с белобрысым хищником. Равно как и заострять внимание на том факте, что он — убийца Филиной матери. Нет, это точно не тема для здесь и сейчас. Видимо, я чересчур расслабилась в руках Мэдока, потому что, стоило ему сгрузить меня на мягкое сиденье кареты, как я тут же принялась клевать носом и зевать.
Даже не сразу обратила внимание на ворчание Морса:
«Лучше бы ты, Мэд, вообще не женился. Одни проблемы с этими наинами».
С заявлением вейра было сложно не согласиться.
В готичной обители моего рыцаря-вызволителя меня сразу же отвели в комнату, куда Илсе принесла какой-то горячий отвар, сильно пахнущий травами, и засахаренные кусочки фруктов. Пока служанка распускала мне волосы, я занималась поздним перекусом, стараясь вообще ни о чём не думать. За один короткий день произошло столько событий, что их вполне хватило бы на месяц жизни, но сейчас я не могла их анализировать. Сейчас я просто нуждалась в отдыхе. Тишине и покое.
— Его всемогущество не сказал, когда начнётся первое испытание? — спросила, зевая.
— Этого никто не знает, — покачала головой Илсе. — Охота открыта, а значит, случиться может что угодно и когда угодно.
Главное, чтобы не сейчас. Я спать хочу, а не играть. Так что, господа хальдаги, давайте уже будем соревноваться завтра.
— И тем не менее, как бы ни было волнительно, вам следует поспать, моя леди. Отдых очень важен в такое время.
Да какое там волнение… К тому моменту, как кружка и блюдце со сладостями опустели, у меня в организме уже вырубались все системы. Даже не помню, как переодевалась. Единственное, что сохранилось в памяти, — это как я тонула в мягкой перине и звала прибежавшего в комнату Морса, уговаривая его прилечь со мной рядом, чтобы мы могли заняться обнимашками.
Но, видимо, вейра моё предложение не заинтересовало, потому что он, попросвечивав меня своими лазерными глазами, выскользнул из спальни, а я ускользнула в крепкий, восстанавливающий сон.
* * * * *
Спала отлично. Наверное, это была самая спокойная и приятная ночь за всё моё недолгое время пребывания в этом мире. Лишь под утро опять приснилась какая-то жуть про меня и Мэдока, с которым я совершала всякие непотребства. И, говоря о непотребствах, я не имею в виду секс. Я снова обнюхивала спящего Стального лорда, облизывалась на его мускулистый торс и сильные, будто каменные, руки. Снова скользила по нему жадным взглядом и снова боролась с желанием не то лизнуть его, не то куснуть. В этом безумном сне чувства во мне соединились в какую-то гремучую смесь. Смесь из неудовлетворённого желания, жажды и голода. Мне явно хотелось де Горта, причём во всех смыслах этого слова. И в физическом смысле и, кажется, в… гастрономическом.
Не удивительно, что проснулась я с первыми петухами (ну или с Гертрудой), и, жадно глотнув ртом воздух, принялась дёргать за шнурок в изголовье кровати, чтобы на звон колокольчика скорее прибежала Илсе.
О дальнейшем отдыхе не могло быть и речи. Грудь, будто железные тиски, сжимали неприятные спазмы. Мне было трудно дышать, сухие губы горели. Ужасно хотелось пить, а ещё есть. Подскочив с кровати, я стала мерить комнату шагами, ожидая появления служанки.