Валерия Бурневская – Зеленый мир (страница 6)

Шёл второй день Научной конференции. В конференц-зале отеля собралось около тысячи человек. Выступления коллег были интересными, но не всегда строго регламентированными. Вот и сейчас с трибуны, больше часа, вещал высокий седой учёный муж – академик, доктор биологических наук, из Института Мозга. Никто не осмелился его прервать, потому что в основном, он говорил правильные вещи, аргументируя своими наработками.

– …Потому что, например, непонятны границы между реальным и виртуальным. Непонятно, что в этом мире делать? Непонятно: есть личность всё ещё, насколько это личность реальная? Потому что, личности есть виртуальные. Когда кто-то общается, играет с людьми в сети, почему он уверен, что общается с реальными людьми? Или даже не с одним, а несколькими тысячами?

– В новом интернете – нейронете – нет личности как таковой, а есть масса пользователей с набором разных характеристик. Ценность персональной личности снижается. И для общения в сети достаточно обезличенных, деперсонализированных ботов.

– И зачем? Ради чего? Куда мы бежим, несёмся? В пропасть? Чтобы поскорее умереть? Или съесть как можно больше пищи? Или истребить как можно больше живого на планете? Или выкачать из нее все ресурсы, чтобы она взорвалась? Куда бежим? Зачем это всё? Ради чего все это делается? Утрачены самые главные вещи: «Я мыслю – значит, я существую!» Так этот вопрос даже не стоит. Значит, получается, что мы играем в какую-то идиотскую игру, типа: некая «она» этого достойна (этого крема для лица или необыкновенного лосьона), который будет тереть его ближайшие 40 лет! (А мы все стареем и это – естественно. И чем больше лет, тем больше сила притяжения тянет наше лицо вниз, причём отдельные части по-разному.) Вообще, что случилось? Что происходит? Стоило начинать великую цивилизацию много тысяч лет назад для того, чтобы все пришло к лосьону от угрей? Что это? Шли, шли и пришли? Я поздравляю всех с этим!

Цифровой мир – это опасность, но он не сам по себе опасен для жизни, а как утрата смысла жизни. Это абсолютно реально и, причём, это даже не будущее – это уже настоящее. Я бы на месте Голливуда, был бы более суеверен: потому что, все, что они не снимут – сбывается. Даже интересно смотреть – где они берут сценарии для «Матрицы», «Бегущие по лезвию», «Черное зеркало», «20:45»? То, что там изображается – уже почти реальность. Не уверен, что авторы фильмов понимают – что они показывают. Мне страшно жить. В будущем я думал, что все будет правильно, все развернется по лучшему сценарию. Но возврата уже не будет. И мы уже не разберёмся во всем, мы уже не опомнимся. В таком случае, что только можно сделать – нажать на кнопочку. И – всё, конец! Это было бы лучшим выходом. Потому что, я не уверен, что мне такой мир подходит. Мне он не нравится. Хотите ли вы, чтобы мир был таким? Хотите такое будущее? В каком-то смысле – да. Потому что мы можем еще немножко опомниться. Но нет признаков в современной цивилизации считать, что мы опомнимся. Всё цивилизации до этого давали, а современная цивилизация, наоборот – забирает. Все хуже и хуже идёт: люди обезумели! Например, меня очень интересует вопрос: скажите, куда разогнались? Куда: все выше-выше, быстрее-быстрее, мощнее-мощнее! Куда собрались? Ради чего? Для того, чтобы 10-ю сумку купить? Или съесть если не два стейка, а – двадцать два? Необходима гуманистическая идея, в противовес – технологической. Кто в состоянии породить такой тип сообщества и тех, кто в состоянии это воспринять? Такого типа конференции, которая сейчас проходит – это элитарные вещи, для очень маленького количество людей, специально подготовленных…

После конференции участники разбрелись по фойе. Дима отыскал в толпе академика – доктора биологических наук.

– Приветствую вас, Андрей Павлович! Рад видеть вас в добром здравии. Очень актуальный доклад, поздравляю!

– О, Дмитрий Александрович! И вы здесь? Приятно, что вы слушали моё выступление! И что вы скажете?

– О гуманистической идее?

– Да. Она разрабатывается уже!

– Но воспримет ли её масса людей?

– Я вам не говорю, что этого не надо делать, наоборот, я считаю, что это принципиально важно показать: зачем делать вещи, которые никому не нужны?

– Вот это как раз то, чем можно ответить на вопрос. В обществе потребления идёт снижение общего интеллектуального и морального уровня. Может оказаться, что пропасть между нами и остальными будет увеличиваться. Вы можете сколько угодно разрабатывать всякие проекты, будут ли те, которые их воспримут? Народ-то будет говорить, что лосьона от угрей никак не достать!

– Существует гипотеза о моральном регрессе… Вы согласны с ней? – Всё больше и больше Дима погружался в теологическую беседу.

– Это факт жизни! Тут нет никаких сомнений!

– Согласен! Сейчас идёт эра потребительского цинизма… – произнёс Дима, поймав себя на мысли, что она сам участвовал позавчера в чём-то подобном, давая жене деньги на «шопинг». – Причем этот цинизм не только потребительский, но и политический. У людей возникает отвращение к рекламе, к потреблению.

– Да! – Горячо воскликнул Андрей Петрович. – Она идет, в противовес этим двадцати двум стейкам, многочисленным лосьонам. Это неизбежно. Смотри, если съесть килограмм конфет, то после этого, я думаю – вы захотите маринованного огурчика или селедку. Не сможете потом съесть еще один килограмм. Просто растет ненависть к переизбытку пищи, интеллектуальной тоже, которая тоже активна. Но это если у человека есть мозги. Если у него вместо мозга пластилин – тогда ему, частично, можно подсовывать все, что угодно. Тогда, несправедливо говорить, что интеллект в мозгах. Нет, он не в мозгах, точнее не в тех мозгах, с которыми мы родились. Он там пишется, так как мозг – самостроящийся объект. А выстраивает он сам себя, в зависимости от того, в какую интеллектуальную среду попал.

– Значит, речь идёт о создании искусственного интеллекта в живых людях? Под искусственным интеллектом нужно понимать все более мощные устройства. -

– Мир сошёл с ума, если хочет себя клонировать. И это действительно опасно. Искусственный интеллект – это не пылесос и не кофеварка. Другой вопрос, что мы ее знаем – когда это случится и случится ли вообще. Возможно, в последнее время я стал думать, что если и случиться – то не руками людей.

– А кого – инопланетян?

– Не руками человека, а сверхсложными машинами, в виде программных систем, которые сейчас, если могут и сами разрезвиться, что это так получится, и мы над этим не будем иметь никакого контроля. Человек окажется лишним…

– Он окажется лишним не в бытовом плане – будет лишней его личность. Это вопрос более глобален.

– Совершенно верно! Поэтому он лишний уже не в том смысле, в каком произойдет, а в том смысле, что одна за другой отмирают специальности, и люди окажутся на улице. И даже не голодные. И что не отменяет продажу товаров. Есть такой термин – «цивилизация праздности». А чем они займутся? Креативной творческой жизнью? Я плохо представляю себя людей на улице, которые пишут сонеты, играет на пианино. Я очень сильно сомневаюсь, что общество пойдёт по такой дороге. Нет! Оно пойдет по пути деградации. По пути социальных взрывов.

– Может быть, спасет инстинкт самосохранения человечества?

– Не спасёт! Он бы спас уже полмира. Но были мировые войны и десятки миллионов людей погибли.

Тут он указал рукой на портрет Альберта Эйнштейна, висевший на стене.

– Знаешь, что здесь написано? – Надпись была по-немецки. На немецком Дима не говорил и не читал.

– Я переведу: «Есть две вещи бесконечные: бесконечность Вселенной и бесконечность человеческой глупости. Хотя насчёт первой у меня имеются сомнения». Это правда. Мне кажется вообще, главное свойство людей – это бесконечная глупость. В будущем я думал, что все будет правильно, все развернётся по лучшему сценарию. Будет экологически правильный, совершенный – зелёный мир! Но если в нём буду жить такие люди, то какой смысл во всём этом?

Фойе давно опустело. Учёные мужи разбрелись по номерам отеля.

– А пойдёмте-ка, Андрей Петрович, поужинаем стейком?

– Да вы батенька, циник, как я погляжу?

– Так мы по одному закажем, не по два!

Глава 8

– Ребята, автобус пришёл, – объявил Сергей Николаевич. – Спускаемся! Сумки можете оставить в классе – с экскурсии вас привезут обратно в школу.

– А планшеты можно оставить?

– Дорогие вещи лучше взять с собой, – подумав, ответил учитель. – Школа не несёт ответственности за ценные вещи, оставленные без присмотра!

Вовка и раньше прибегал к разным хитростям, чтобы завоевать сердце Кати: подкладывал ей в сумку вкусности и милые сюрпризики; водил на каток или воздушную трубу; даже в Консерваторию согласился сходить!

Он выбрал для них самые лучшие места в автобусе – первый ряд, напротив огромного ветрового окна, в котором полотно дороги исчезало, словно в пасти гигантского удава, пожирающего дорожное покрытие. Панорамные окна комфортабельного автобуса, открывали красивейшие виды на проносящиеся мимо городские пейзажи. Московский планетарий, как известно, расположен недалеко от центра города, поэтому все прильнули к окнам. Современные здания, после реконструкции, органично вписались в старинную архитектуру Москвы. Гениальной задумкой являлось то, что город полностью обходился без привычных источников энергии. Вместо этого, потребности жителей города обеспечивались благодаря природным источникам, включая солнечную энергию, а также энергию ветра. В итоге, количество вредных для окружающей среды отходов сократилось до минимума. За предыдущие десять лет в Москве было построено 550 зданий различного предназначения (от жилых домов до общественных заведений). Энергия для этих помещений вырабатывается с помощью 200 квадратных километров солнечных модулей.