Валерия Бурневская – Зеленый мир (страница 8)
Вздохнув, Вероника Ивановна села обедать в одиночестве. На шее пожилой женщины красовался шарф известного французского бренда Hermes. Каждый аксессуар, любая вещь отмеченные именем Hermes – экспонат, предмет роскоши и гордости его обладателя. Эксклюзивные сумки и платки – визитная карточка бренда, и доступны они далеко не каждому. У Вероники Ивановны имелись самые последние модели.
В центре изысканной гостиной, с белыми колоннами и серо-бежевым ковром, стояла обеденная группа фисташкового цвета – стол и мягкие стулья с резными ножками в стиле Людовика ХIV. Сервирован стол севрским бледно-зелёным фарфоровым сервизом, прекрасно сочетавшимся с цветом гарнитура. Из кухни доносились восхитительные запахи свежеприготовленных блюд: жаркого из свинины с молодым картофелем, лечо и профитролей со сливочным кремом, которые так любил Игорёчек.
Вероника Ивановна включила телевизор. Показывали какое-то французское кино. Она любила всё французское. И еду, и мебель, и кино. Когда был жив супруг – отец Игоря – они часто путешествовали заграницей, даже в ущерб материнским и отцовским обязанностям. Особенно часто бывали во Франции.
В последние несколько лет, после смерти мужа, Вероника Ивановна, никуда не ездила: то здоровье подводило, то особо не с кем. Невестка не разделяла её любви к роскоши и путешествиям. Внучка – школьница, мала ещё для дорогих курортов и светских тусовок. А Веронике Ивановне нравилось устраивать званые обеды и рауты дома, приглашать друзей, сына.
Но Игорь выбрал другой… ресторан и другую кухню. Что ж, наверно, она заслужила такое отношение сына…
Повесив трубку Игорь, повернул голову и посмотрел на сидевшую рядом с ним Веру.
«Всё-таки, у меня есть вкус! – всматриваясь в юное красивое личико, мысленно похвалил себя Игорь. – И как можно променять эти прелестные губы на скучный обед с престарелой матерью?» Скрывать же, что радости от маминых обедов он не испытывал – Игорь не собирался.
Они ехали в тот самый суши-бар, который облюбовали на прошлой неделе. Ему не хотелось лишний раз появляться в родительском доме. Воспоминания о доме, где прошло его детство – не самые приятные. Когда был жив его отец, он чаще бывал там. Но отец, с которым у Игоря были более близкие отношения – умер.
Родители проживали свои эмоции как в итальянском или французском кино, бурно выясняя отношения. Воспоминания его детства – как сцены из фильма. Отец иногда не ночевал дома неделями, а когда он возвращался, Вероника устраивала жуткий скандал, с летающей по дому посудой. О каком воспитании и внимании, о какой вовлечённости в жизнь ребёнка могла идти речь, если родители постоянно заняты собой, своими чувствами и отношениями?
Такая семейная жизнь, с криками и выяснением отношений, по мнению Игоря, не вписывалась в картину счастливой семьи. Пример гармоничных отношений между любящими мужчиной и женщиной он черпал из книг или кино. В них всё по-другому описывалось. Но родители любили друг друга. И поглощены были только собой, своими отношениями. Игорь поначалу даже ревновал. Ему, ребёнку, хотелось получать больше любви от матери.
Странно, но мысль развестись они даже не допускали: большой дом, дизайнерский ремонт, сделанный под их вкус (даже когда делали ремонт – ссорились, ругались, но не развелись!), общий сын, а главное – их любовь!
Игоря же переполняло одиночество.
«Если любовь такова – я не хочу любить!» – дал он себе в детстве зарок.
Для подростка – тотальный контроль – это ад. Когда Игорь вырос, он нашёл в таком положении определённые плюсы: родители мало интересовались его делами, личной жизнью, школьными проблемами. Игорь был предоставлен сам себе. А что? Шалостей и проступков ни в школе, ни во дворе он не совершал. Учился прекрасно.
Институт выбрал сам и поступил без проблем.
Так почему же его мать теперь пытается влезть в его жизнь? Чтобы исправить свои ошибки и искупить вину? Как можно заниматься воспитанием 18-20-летнего юноши? А 43-летнего мужчины? Поздно! Он взрослый, семейный человек. Нет, это хорошо, что некоторые осознают свои ошибки. Но другие продолжают идти протоптанной своими же ошибками тропой, в конце пути осознавая, что выбрали неправильное направление. И это в лучшем случае. Чаще всего они не сворачивает, не меняют своё направление, ссылаясь на приватности судьбы.
По прошествии лет, словно желая реабилитироваться в своих же глазах, Вероника стала чрезмерно интересоваться жизнью сына. Поздно? Нет, никогда не поздно выказать свою любовь. Сколько раз за свою жизнь женщине приходится «рожать» своего ребенка? (Речь не только о физических родах, которые современная медицина научилась успешно обезболивать). Речь идёт о каждом новом этапе изменения дистанции между матерью и ребенком. И мать, и ребенок должны быть готовы к этому, должны хотеть новой степени свободы и ответственности. Изменения границ отношений (новые их границы возникают при создании сыном или дочерью своей семьи) – заметны в семейных правилах. Процесс создания этих правил выглядит достаточно драматично и его трудно «обезболить». Сын разрывается между матерью и женой, дочь пытается устранить шероховатости в общении между мужем и отцом. Изменить отношения с матерью, создать новые правила, новые отношения со своей семьей – только так, чтобы ему было комфортно – трудно и энергозатратно. Игорь предпочёл третий вариант: завести любовницу. И не одну. Игорь не в первый раз изменял жене. И ему не было стыдно. Ни перед женой, ни перед матерью. Максимум – он не хотел их расстраивать. Но в глубине души ему было плевать на чувства его близких – мамы, жены, дочери.
«Хороший сын» – это точно не про него, не про Игоря. Он не боится «обидеть мать», потерять её любовь. Потому что любви не было. И чувство двойного долга – перед матерью и перед женой – не беспокоит его. Он выполняет обязанности – сыновьи и мужнины – регулярно, пусть и понемногу. Большего от него ждать не стоит. Мать простит его априори. Ну, а Ася… Ася терпит его измены, значит её такое положение устраивает.
«Весь в отца!» – подумала Вероника Ивановна, запивая профитроли кофе.
Глава 10
Майские праздники решили провести, вместе с Лисицыными, на даче у Пимоновых. Ева Иннокентьевна (в коем-то веке!) обещала помочь приготовить салаты и закуски. Но шашлык, по мнению пожилой дамы – дело сугубо мужское, а значит выбирать и мариновать мясо должны мужчины! Едоков, включая хозяев и гостей – Асю, Игоря, Веронику Ивановну и Катю – набиралось человек десять, значит мяса для шашлыка требовалось килограммов десять (по килограмму на одного человека.) Впрочем, никто никогда не заморачивался с маринованием мяса на кухне. Всегда покупалось готовое, замаринованное в томатном соусе мясо. (Еве Иннокентьевне, конечно же, об этом знать не обязательно!)
Накануне, Лена отпросилась с работы пораньше (понедельник, 30 апреля – рабочий день), чтобы заехать в магазин и купить всё необходимым для поездки.
Она хлопотала на кухне, когда услышала возню в прихожей.
– Вов, это ты?
– Я, мам!
– Иди, мой руки и – обедать!
В ответ – тишина. Лишь слышно, как полилась в ванной вода.
«Странно…» – подумала Лена. Она знала: обычно, Вовка, придя со школы, первым делом заглядывает на кухню, гремит кастрюлями в поисках съестного (конечно, не помыв руки, засранец этакий!). Да ещё когда мама дома (редкое исключение!), и приготовила вкусный обед. Запах от фаршированных шампиньонов в сливочном соусе шёл умопомрачительный! Она любила готовить и делала это с вдохновением! Вот и получалось вкусно! Чего стоили её картофельные рулеты и блонманже!
Лена оглянулась – никого! Вовки не было. Забеспокоившись, она подошла к двери ванны, взялась за ручку и дёрнула. Дверь не поддалась.
– Я сейчас! – послышалось из ванной.
– То тебя не допросишься руки после улицы вымыть, а тут зашёл и сразу в ванну! Что-то случилось?
– Ну, мам, я же сказал – подожди!
Лена постояла какое-то время, затем вернулась на кухню. Надо было нарезать лук для шашлыка (вот засада!)
«Вовку заставлю! Он почему-то не плачет от лука…»
Но когда тот появился на пороге – все мысли о луке вылетели из головы. На лице сына, под правым глазом, красовался огромный синяк, бровь и губа были разбиты.
– Так… – произнесла Лена, стараясь не впасть в истерику. – И как прикажешь это понимать?
– Я подрался! – С плохо скрываемой гордостью произнёс Вовка.
– Это сейчас так называется?
– А как ещё? – Удивился Вовка.
– По-моему тебя избили! И кто интересно? И за что? – Лена сделал над собой усилие, чтобы не заплакать.
– Это моё личное дело! – вскинул голову Вовка.
– Ладно… – она не стала настаивать. – Придёт папа – тогда и поговорим… Пошли я тебе раны антисептиком обработаю.
Оказывая первую медицинскую помощь, она немного успокоилась: ссадины были поверхностными, хоть и сильно кровоточили. А вот синяк из бледно-синего на глазах становился багрово-фиолетовым.
– Где-то у нас мазь оставалась… «Бодяга» … – она достала контейнер с медикаментами и стала рыться в аптечке. Отыскав нужный тюбик, она протянула руки к лицу сына:
– Давай, помажу!
– Я – сам! – буркнул Вовка.
Сколько не пыталась Лена выведать у сына подробности драки (она не сомневалась, что драка была!) – не получилось. Тот держался как кремень! Пообедав, Вовка отправился в свою комнату.