Валерия Бурневская – Всё включено (страница 5)

– Тебе двадцать четыре?

– Ага. Скоро будет 25.

– Ты родился в марте?

Люцифер медленно кивнул, и только тогда посмотрел на меня.

– А вам-то что?

– Нет, ничего.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Мир пошатнулся, как будто дилер в небе внезапно подмешал мне карты из чужой колоды.

Надежда Петровна наблюдала за нами. Её дрожащие руки держали фишки, но взгляд был острым.

– Ну что, Алексей… Похоже, ривер догнал тебя, да?

Я кивнул.

– Догнал. И не отпустит.

Милашка отвернулась, будто знала это раньше всех. Она тихо прошептала:

– За столом мы все голые. Только карты прикрывают исподнее.

Милашка стряхнула пепел и посмотрела на карты. У неё был валет и девятка червей. Ничего особенного. Как и её жизнь последние пятнадцать лет. Она сделала ставку, чтобы казаться живой. И солгала три года назад, что сын умер, чтобы не платить долг. Все поверили, что ребёнка нет. Кроме её кредитора. Тот приказал обзвонить все больница и морги. Теперь долг был не деньгами, а кровью.

– Алексей, – сказала Надежда Петровна, подмигивая, – а ты чего молчишь? Призраков своих считаешь?

Я поднял глаза. Люцифер смотрел на меня с вызовом, но в глазах – тоска. Как у тех, кто всю жизнь ждёт признания, не зная, что именно ждет.

– Колл.

Карты легли на стол, как приговоры.

Сегодня мы с Надеждой Петровной проиграли.

– Надо копить не деньги, а эмоции! – Я скорее утешал себя, чем её.

Глава 7. Надежда покидает последней

Надежда Петровна жила одна в старой квартире с облупленным потолком, книжными полками и старым радиоприёмником, который уже не ловил ничего, кроме шелеста воспоминаний.

Почти каждый вечер она садилась у окна, клала перед собой колоду карт и молча тасовала их. Она тасовала карты так, будто гладила внуков. Хотя, как раз своих внуков она держала на руках реже, чем карты.

Рука у неё тряслась – возраст. Но в глазах всё ещё теплился огонёк – не азартный, нет. Уже другой. Тот, который появляется, когда тебе не нужно выигрывать, чтобы чувствовать себя живым.

Надежда Петровна стала бабушкой – игроманкой не случайно.

Когда-то Надежда Петровна работала учительницей математики. Её любили все: ученики, родители. Её также боялись.

Два года назад Надежда Петровна сидела в ломбардной очереди. В руках – старый кулон с фотографией сына. Последняя вещь, которая осталась. Всё остальное было проиграно. Даже воспоминания, казалось, обесценились.

– Документы, – буркнул охранник.

– Не надо, – сказала она тихо. – Я передумала.

Она пошла прочь. Куда – не знала. Просто шла. В голове звучали слова её погибшего сына: «Мама, не играй со смертью». А она ведь играла. И проиграла.

Но сегодня – она просто доживёт до вечера.

Мы к чему-то готовимся, строим планы, а получаем результат (да, иногда отрицательный) порой случайно, в процессе выполнения другого дела. Так и Надежда Петровна, пытаясь помочь детям с выплатой ипотек, попала в лапы мошенников.

Всё началось с банального телефонного звонка. Её заманили в свои сети мошенники: крупная инвестиционная компания сначала мелкими еженедельными выплатами, потом – крупным, якобы, бонусом в 25 миллионов евро. Для этого ей нужно вложить, (Ох, простите!) инвестировать в акции 5 миллионов. Таких денег у пенсионерки не было. Поэтому мошенники предложили взять кредиты сразу в нескольких банках. И ей, 70-летней пенсионерке, как ни странно, кредиты выдавали (видимо, в этих банках работали подельники мошенников). И вот, когда на её инвестиционном счёте бонус достиг, якобы, 25 миллионов, Надежде Петровне внушили (не иначе с помощью НЛП), что такие деньги безопасно хранить в банковской ячейке, ежедневная оплаты за которую составляла 2000 рублей. В общем, когда сумма долга достигла 10000000 рублей Надежда Петровна, наконец, прозрела.

Дети взяли кредиты, чтобы выплатить часть банковского долга. А чуть позже, после волны возмущений в соцсетях, на мошенников завели уголовные дела. Общественные деятели и адвокаты добились от банков списания долгов пострадавших от мошеннических действий граждан.

Так, Надежда Петровна, оказалась без долгов, но хоть с пенсией. Но теперь она не бросилась на помощь к собственным детям и внукам.

– Я эгоистка! – Заявила она им. – Всю жизнь я помогала родителям, детям, внукам. Надоело! Хочу жить для себя!

Так Надежда Петровна стала играть в покер. Игра становится источником счастья и одновременно несчастья. После пережитого, год назад, Надежда Петровна пришла к Богу. Но игру в покер не оставила.

Как сочетается игра в карты и вера в Бога – известно ему одному.

Глава 8. Блеск и тени Батуми

Всякий раз, бывая в Батуми, я восхищался здешней атмосферой прошлого, уникальной архитектурой и местными достопримечательностями. Вечерами я любил прогуливаться по уютным узким улочкам, украшенными старинными зданиями с милыми балкончиками и лепниной, ощущать дух того времени, когда город (которому, кстати, стукнуло восемь веков) являлся важным торговым и культурным центром региона.

Hilton Batumi располагался близ набережной, на первой линии. Я любил прогуляться вечерком по набережной, наблюдая за постоянно меняющимся цветом моря: от глубоко чёрного до неоново-синего и фиолетового. Оно было как живое существо: иногда дышало ровно, как спящий гигант, порой тихо ворчало, перекатывая камешки в зубах прибоя. Море звало – не громко, но так, что хотелось шагнуть в его тёмную глотку.

Под шум прибоя мне лучше думалось.

Я – патриот. Я всегда это чувствовал, едва сойдя с трапа – будто не воздух, а сама родина входит в лёгкие. Москва, Владивосток, Калининград – неважно. Главное – земля, где всё знакомо до костей, до подсознания. Где язык звучит не как вызов, а как утешение.

Только здесь, на родине, я понимаю, сколько энергии уходит у людей в других странах на простое «быть». Даже вывески – эти простые, безликие надписи – превращаются в ежедневную работу ума. Там мозг постоянно в напряжении – ищет перевод, подбирает выражение, следит, чтобы не ляпнуть глупость. А здесь всё иначе. У меня, будто 20-килограммовые гири падают с плеч, когда я еду в такси и просто читаю вывески: «Булочная», «Аптека», «Морепродукты». На родине мозг не напрягается. Он отдыхает.

И этот отдых – не про лень. Он про возвращение в свою систему координат. Про чувство, что ты снова часть большого целого. Никому не надо объяснять, кто ты и откуда. Не надо подстраиваться, оправдываться, усмирять акцент или ломать интонации. Здесь даже тишина звучит по-другому – не пустотой, а спокойствием.

Я иду по улице, и всё внутри будто выравнивается. Плитка на тротуаре – родная. Хмурый взгляд прохожего – понятен. Зимний ветер – не враг, а старый знакомый.

И пусть я многое здесь не принимаю, с чем-то не согласен, что-то вечно раздражает – но это моя родина. И это чувство – не патриотизм в бравурном смысле. Это инстинкт. Это кровь узнаёт свою землю.

А быть своим – значит просто дышать. Свободно.

Я не идеализирую Россию. Но когда я здесь, я – не чужой.

Когда я нахожусь в России я чувствую, что никто не верит, что завтра будет лучше. Я не обвиняю. Я просто читаю в лицах людей на улицах: у нас нет будущего. Люди не мечтают. Они планируют максимум на месяц вперед и это чувствуется в каждом разговоре, в каждом взгляде на кассе. Как они отвечают на обычный вопрос «Как дела?». Они не улыбаются глазами. Это не невежливость – это внутренняя зажатость. Даже когда им хорошо – они держат лицо, как будто любое проявление радости – это слабость.

Русские сильные, но уставшие. Как будто все время воюют даже с собой. Я говорю не про политику, не про историю. Я говорю про лица, про взгляд, про то как они сидят в кафе, как ходят по улицам, как разговаривают друг с другом. Я заметил, что у них даже на отдыхе есть напряжение, как будто они не разрешают себе просто быть одномоментно здесь и сейчас, расслабленными и свободными. Русские слишком привыкли терпеть и это превратилось в норму, в геройство, которые даже в быту выбирают страдать, потому что так принято, так жили их предки.

Вот поэтому, бывая за границей, я тоже не могу быть полностью свободным нигде, кроме Батуми.

Только здесь, в жемчужине черноморского побережья, я могу полностью расслабиться и быть свободным. Может, потому что слышу везде русскую речь и ощущаю себя исторически единым с грузинами. А может потому что, этот город, который когда-то был тихим курортом, известным своими живописными пейзажами и теплым климатом, – сегодня стал центром бурной игорной жизни, центром азартных игр – без фальши и лицемерия, где каждый может попробовать испытать свою удачу. Город, который заполнился яркими огнями, звуками игровых автоматов и азартными криками игроков – стал для меня близким и родным. За столами рулетки и блэкджека можно найти единомышленников – таких азартных или местных жителей, или туристов, каждый из которых приходит сюда с надеждой на удачу.

Я – игрок. И я знаю, что азартные игры – это не только возможность выиграть деньги. Это также место, где пересекаются судьбы людей. Некоторые приходят, чтобы развлечься, другие – чтобы позабыть о повседневных заботах, когда каждый момент может стать решающим.

Я не понимаю почему у нас азартные игры в России демонизируются? Ты живёшь роскошной жизнью, ты счастлив, дофамин зашкаливеет – а это оказывается игровая зависимость. А ещё азартные игры развивают логическое мышление, коммуникативные навыки. Если установить самому себе границы по времени и по бюджету, можно избежать негативных последствий и сохранить удовольствие от игры.