Валерия Бурневская – Всё включено (страница 4)

Конечно, Милашка всё проиграла.

Долг у неё был большой. И чтобы не платить, она решила провернуть одну аферу: объявила сына смертельно больным, а затем и мёртвым! Мол, денег нет, все ушли на лечение и на похороны. Надеялась: проверять никто не станет, а долг – простят. Поверили все, кроме, спонсора. Тот обзвонил все детские больницы, морги и выяснил, что мальчика под такой-то фамилией к ним не поступало. Так, на Милашке повис большой долг и угроза жизни ей и её детям.

Моё предложение поучаствовать в покерном турнире пришло очень даже кстати. Тем более, турнир проходил в Батуми. Милашка не стала упускать возможность закрыть долг и отдохнуть на море.

Глава 5. Кровь и слюни

Люцифер проснулся с первыми лучами солнца, несмотря на то, что лёг в 3 ночи. Он не любил нарушать дневной режим. Тем более, что сон после 6 утра бесполезен: кортизол рулит организмом. Он потянулся, лёжа в кровати сделал лёгкую утреннюю гимнастику, затем принял душ.

Зря, конечно, он вчера засиделся до ночи. Сегодня важная игра. Но уж больно хорошо шла карта: трудно было остановиться, когда так фартило. Люцифер включил комп, налил себе кофе и вошёл в покер-рум.

Люцифер пристрастился к покеру ещё в юности (хотя он и сейчас являлся молодым человеком – всего-то 24 года). Но тогда, в 18 лет, он чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы понять: игра в покер – это его призвание и смысл жизни.

Он не знал отца. Только имя – Алексей. И фото. Маленькое, вырезанное из старого паспорта. Мать молчала. Потом – призналась. Не специально. Просто выдохнула: «Ты от него».

Это стало тенью. Люцифер начал искать. Через покер. Через игроков, которые помнили другие времена. Через тех, кто ещё не умер. И нашёл.

Сам он решил не спешить с отцовством.

Люцифер считал, что жизнь – это не просто биологическое существование (родился, женился, продолжил свой род), а великая возможность испытывать безграничную радость, вдохновение и связь с окружающим миром через музыку, любовь и увлечения. Игра, любовь, музыка (именно в таком порядке) делали его жизнь насыщенной и наполненной смыслом и придавали его жизни особую ценность. Музыка – это универсальный язык чувств, способный передать то, что трудно выразить словами. Она вдохновляла, утешала и помогала Люциферу переживать разные эмоции – радость, грусть, надежду.

Любовь – одно из самых сильных и глубоких человеческих чувств – он испытывал лишь дважды: в детском саду и в старших классах школы. Для Люцифера как-то любовь не являлась тем важным чувством, которое наполняет жизнь теплом, смыслом и целью. В отличие от игры.

Вот игра действительно была его страстью. Любви, правда, в жизни Люцифера было меньше, чем игры и музыки, но всё же он имел кое-какой в этом опыт. Он считал, что игра – это не только развлечение, но и способ учиться, проявлять творчество и находить радость в простых вещах. Игра помогала ему расслабиться, развивала воображение и укрепляла связи с окружающими. Такие моменты делает его жизнь более полной и насыщенной. Он понимал, что причина страсти к игре в дофаминовых качелях. Но был вовсе непротив.

Люцифер напил себе большую кружку кофе с тремя ложками сахара (по утрам ему не очень-то хотелось есть: сказывались поздние ужины) и зашёл в прогу. Там собрались уже все любители утреннего покера. Игра обещала быть жаркой, долгой, но приятной. Он заметил ник Милашки. Они обменялись смайликами.

Несколько лет назад, Милашка попала в затруднительную ситуацию: она заняла денег у одного криминального авторитета, но отдать долг вовремя не смогла. Она обратилась за помощью к многочисленным знакомым, обзвонила всех друзей, коллег по покер-руму. Позвонила она и Люциферу: попросила у него денег в долг или хотя бы укрыться у него на несколько дней. Таких денег у Люцифера не было, а вот квартира своя была.

Люцифер жил один, в довольно просторной квартире, доставшейся ему по наследству от бабушки. Правда, бонусом к квартире прилагался склад ненужных вещей и книг (бабуля явно страдала клептоманией, или же разновидностью болезни Плюшкина). На то, чтобы привести квартиру в порядок – у него ушло около года. Но зато теперь он мог гордиться своей квартирой и с удовольствием предложил Милашке свой кров, а точнее диван, еду, а также своё тело и душу.

Впрочем, его тело в первую ночь она отвергла. А вот по душам поговорить была совсем не прочь. Чем они с Люцифером и занимались всю неделю, пока она решала свои финансовые проблемы: по полночи сидели на кухне, курили, играли в карты, болтали.

– …Чтобы ты сделал, если бы у тебя осталась последняя 1000 долларов? – спросила Милашка, грациозно потянувшись и вытянув на диване длинные ноги.

– Я бы убрал всё, что даёт дофамин: сериалы, Ютуб, булки, посиделки с друзьями. Потому что, если ты на дне и при этом продолжаешь получать дофамин – мозг думает, что в ажуре. А тебе нужна тревога. Параноидальная. Чтобы каждое просыпаться с «я не вывезу» и не залипать – а строить. Когда вместо развлечения – только действие. Тогда 1000 долларов превращается в остриё ножа и скоро в миллион.

– А я пойду туда, где деньги, и отдам всё за результат: я пойду в казино и поставлю на кон последнюю штуку.

– Так поставь! Что же ты? Тебе же нужны бабки?

– Если бы у меня была эта тысяча… Я пошла бы в нормальное казино, а не в онлайн.

– Лучше играть в онлайн казино, чем в реальном. Убьют, не доходя до дома.

– Самая лёгкая смерть на свете – это в эпицентре термоядерного взрыва: излучение сжигает тебя быстрее, чем болевые сигналы доходят до центральной нервной системы. Все остальные смерти весьма болезненны.

Об этом мне рассказал мой риелтор.

– Зачем тебе риелтор?

– Если у меня завтра не выгорит – придётся продавать квартиру.

– Обратись к Железнодорожникам.

– Нет уж, хватит с меня бандосов. Пошли спать. А то у меня от бессонных ночей кожа стала тусклой.

– Тогда может займёмся сексом? 10 минут секса (даже без оргазма) даёт столько дофамина, что твоя кожа будет выглядеть как у супермоделей.

– То есть, оргазма ты мне не гарантируешь? – Рассмеялась Милашка. – Я этот же дофамин получу от игры.

– Так тебе ж играть не на что.

– Есть немного… На покер я отложила.

– Так что насчёт секса?

– У меня и так проблем полно, а тут ещё ты – искуситель. Правильный ты себе ник выбрал. А то и не угадаешь заранее какая сущность скрывается за милым фейсом. Как, тебе, кстати, в голову это пришло?

– Люди всегда «гибнут за металл», теряя человеческие качества. Вот, чтобы не забывать об этом, я и выбрал такой ник.

– А это идея! – Вдруг воскликнула Милашка и схватила телефон.

– Алё, Антон?

– Ты что делаешь? – Зашипел Люцифер.

– Тсс… – Милашка приложила палец к его губам. – Займи деньги на похороны сына…

– А что с ним случилось?

– Последствия ковида…

Так она «похоронила» сына, чтобы отдать денежный долг. Мучилась ли она совестью? Нет. Нисколько.

Сегодняшнюю игру в покер-руме они с Милашкой выиграли по очереди. Хоть банк был небольшим, в качестве тренировки время прошло с пользой.

Глава 6. Раздача прошлого

Я проснулся рано. Люцифер ещё спал, слегка посапывая во сне. Я вышел на балкон, с которого открывался чудесный вид на море.

Море тасовало волны, как опытный крупье, играющий против всего побережья. Гребни сверкали белой пеной, словно фишками, которые оно то бросало к их ногам, то утягивало обратно в глубину. Горизонт был ровной линией стола, за которым ставки уже сделаны, а игроки не могут отступить. Ветер приносил в лицо солёный вкус риска, и казалось, что сама стихия предлагает сыграть в её партию – ва-банк, без правил и без права на повтор. Но в этой холодной игре было что-то притягательное: обещание не только потерь, но и головокружительного выигрыша, который может достаться лишь тем, кто осмелится шагнуть вперёд.

После утреннего заплыва и завтрака, мы собрались в нашем номере на очередную тренировку.

Тишина в комнате была вязкой, как горячий воск. Только щелчки карт и хриплый кашель Надежды Петровны нарушали её. Она всегда кашляла после блефа – суеверие, привычка или возраст, никто уже не разбирал.

Люцифер перевернул карты: туз пик и дама червей. Топ-пара.

Я медленно раскрыл свои – туз треф и валет. Проиграл.

Милашка рассмеялась – коротко, безрадостно.

– Красиво играешь, мальчик. Но слишком хочешь победить, – забрюзжала Надежда Петровна.

– Не завидуйте, Надежда Петровна, – снисходительно произнёс Люцифер и забрал банк. Он не улыбался, не праздновал – просто считал фишки, как будто пересчитывал часы своей жизни.

Я налил себе коньяка из пузатой бутылки. Я всё не мог оторвать взгляд от молодого игрока. В каждой черте Люцифера виделось что-то болезненно знакомое, словно кто-то невидимый ткнул меня пальцем в грудь.

– Ты давно в покере? – спросил я, как бы между делом.

Люцифер пожал плечами.

– С пятнадцати. Мать сказала, лучше уж карты, чем улица. Хотя улица, кажется, была добрее.

– Мать… – переспросил я, затаив дыхание. – Как её зовут?

– Марина. Марина Николаевна Мирская. Сейчас живёт в Калининграде. Мы редко общаемся.

У меня дернулась щека. Калининград… Марина… Мне 18. Я – курсант мореходки. Я вспомнил невесомую девушку в летнем платье, босиком, со смехом, растекающимся как мёд. Это было двадцать пять лет назад. А потом – поезд, учеба, флот, чужие города. Письмо, которое я не получил. Жизнь, которую я не прожил.