Валерия Ангелос – Жажда тебя (страница 47)

Я не представляю, откуда в нем столько силы и воли к победе, как он вообще умудряется двигаться с такими ужасными ранениями. Его рубашка полностью разодрана на спине, плоть изувечена, разодрана до костей.

Мне даже смотреть больно. А ему?

- Кто избил Ковалева? – звучит ледяной вопрос.

И прежде чем Шеров умудряется произнести хоть слово, кулак врезается в него. Без кастета. От холодного оружия Захар избавился, когда расправился с остальными врагами. Теперь действует голыми руками. Без какой-либо сторонней помощи.

Сначала я не поверила своим глазам. Пока общалась с главным магистром, смотрела, как прямо за его спиной Захар уделал пару ублюдков.

Гуляев пустился наутек так быстро, как ему позволяла хромота. Большинство других «Ангелов» ввязываться в разборки уже не решались. Наверное, они тоже плохо понимали, как Громов умудряется подняться после такого чудовищного избиения, еще и ловко орудует кулаками.

Фантастические способности вызывают шок и трепет.

Шеров сглупил, недооценил противника. Второго шанса ему никто не даст. Захар методично избивает главаря, но сдерживает ярость.

- Кто? – повторяет вопрос опять. – Кто расправился с Ковалевым? Отвечай. Ну, чего замолчал?

Шеров закашливается. Харкает кровью. Пытается отползти, но Захар возвращает его обратно, продолжает осыпать размашистыми ударами, вырывает стон за стоном, заставляет захлебнуться криками, принуждает надрывно завопить, вынуждает молить о пощаде.

- Все прекратится, - обещает Громов. – Сразу после твоего признания. Отвечай. Кто устроил «темную» Ковалеву? Кто забивал его в столовой? Говори. Признаешься – и я тебя больше не трону.

- Я… скажу, - хрипит Шеров. – С-с-скажу. Только… хватит. Остановись.

Он сплевывает кровь, а после начинает называть имена. Некоторые звучат знакомо, но большинство нет. Я лишь отмечаю, что среди фамилий не звучит ни Гуляев, ни Соколовский.

- Кто все устроил? – спрашивает Захар.

Шеров молчит, но видя, как парень замахивается для очередного сокрушительного удара, он срывается, истошно вопит:

- Я! – закашливается и сдавленно прибавляет: - Я… я хотел скинуть этого слабака. Он мешался под ногами. Ни хера не разрешал. У него ни на что не хватало яиц. Достал. Понимаешь? Он всех нас достал.

Захар оборачивается ко мне. Больше ничего не говорит. Просто выразительно моргает, как бы показывает пример.

«Закрой глаза». Так он сказал.

Я застываю, не могу подчиниться. Хотя Цербер тянет меня за руку, покусывает пальцы, переключая внимания на себя, будто намекает, что раз я отказываюсь зажмуриться, то лучше бы смотреть на него, а не глазеть по сторонам.

- Захар, ты же обещал, - бормочет Шеров, напрасно старается отползти назад. – Я поверил. Я поверил тебе, Захар. Нет! Нет, не надо. Ты не можешь нарушить слово. Пожалуйста, Захар. Ты… ты… Нет!

Хруст костей. Резкий. Гулкий. Пронизывающий до ледяного озноба, до морозных мурашек под кожей. Хлюпающий звук все-таки заставляет меня отвернуться и тут же зажмуриться.

- Я держу слово, - чеканит Захар. – Я и правда тебя не трону. А вот ты сам – ну здесь ничего не поделать. Как там говорится? Убивает то, что любишь сильнее всего.

Зажимаю уши ладонями. Цербер лает, практически полностью заглушает то, что происходит дальше. Но я и так понимаю. Догадываюсь. Просто стараюсь об этом больше не размышлять.

Я убегаю от реальности.

Мир «Клетки». Либо ты, либо тебя.

Шеров быстро замолкает.

Зато остальные оживляются.

- Он сломал ему руки, - выпаливает кто-то. – А теперь… теперь ты видишь? Черт, ты видишь?

Слышатся глухие звуки ударов.

- Может, нам надо, - начинает некто и не решается договорить фразу до конца. – Я не знаю, но вообще…

- Заглохни.

- Жесть, я никогда…

- Заткнись!

- Валим отсюда.

- Но как же…

- Живо двигай!

Крысы мчат с тонущего корабля.

- Куда? – рявкает Захар. – Дружка своего заберите. И остальных тоже. Чтобы больше никто из вас под ногами не путался.

- Конечно.

- Мы… нас тут нет.

- Прости, Захар.

- Рот закрой, - обрывает Громов. – Достаточно гнили засветили. Мусор приберите и больше не суйтесь.

Оживленные сборы. Топот ног. Проходит пара минут – и я слышу знакомую поступь рядом. Мощное тело оседает на камни поблизости. Вздрагиваю и открываю глаза.

- Все, - криво усмехается Захар.

Я пытаюсь обнять его, но он поднимает руку, будто отгораживается от меня. Резко мотает головой.

- Потом, - выдыхает и как-то странно закашливается, зажимает рот ладонью. – Не сейчас. Не такого.

- Захар, пожалуйста, тебя нужно осмотреть, - отчаянно стараюсь удержать рыдания, боюсь впасть в истерику. – Позволь мне хотя бы…

- Крутые таблетки, - парень сглатывает и рефлекторно содрогается, оседает чуть в сторону. – Мой брат хорошо справился.

- Захар, - шепчу и тянусь к нему.

А он укладывается на бок, дышит тяжело и шумно, перехватывает мою ладонь и сдавливает в своей. Смотрит мимо, в сторону, а попадает прямо в сердце.

- Соня, - бросает хрипло. – Я еще отвезу тебя на океан.

Глава 23

Я запрокидываю голову назад и улыбаюсь, зажмуриваюсь, столкнувшись с ослепительными лучами солнца. Морской бриз играет в моих растрепавшихся волосах, окончательно спутывает пряди. Будоражащие крики чаек сливаются с расслабляющим шумом прибоя. Провожу ладонями по песку, сгребаю мелкие частицы в кулаках и выпускаю обратно на волю. Еще сильнее откидываюсь, опираюсь на согнутые в локтях руки, подставляю лицо яркому свету.

Отличный день. Идеальная погода. Трудно представить, что может быть лучше. Хотя нет предела совершенству. Лишь стоит подумать об этом, как раскаленное дыхание обжигает затылок.

- Я по тебе истосковался, малышка, - хриплый голос заставляет кожу моментально покрыться колючими мурашками.

Массивные ладони опускаются на мои плечи, обводят и сдавливают.

- Захар, - моя улыбка становится шире.

Я приподнимаюсь и выгибаюсь, обвиваю крепкую шею парня, смотрю на него снизу вверх. Идеально красивое, будто высеченное из камня лицо, закрывает солнечный свет. Я тону в зеленых глазах, словно погружаюсь на самое дно зыбкого омута.

- Моя девочка, - усмехается он и склоняется ниже, почти до моих губ дотрагивается, обдает неистовым жаром: – Соня.

- Я не верю, что все закончилось, - признаюсь честно.

Захар только усмехается. Тоже растягивается на песке. Я лежу на спине, а он располагается на животе. Мы продолжаем смотреть друг на друга. Моя голова покоится на рыхлой поверхности. Парень нависает надо мной точно коршун. Реальность смазывается. Мир вокруг перестает существовать.

Есть только я и Захар. Мягкий солнечный свет. Мерный шепот прибоя.

- Ничего не закончилось, - вкрадчиво замечает он.

- Да, - нервно посмеиваюсь. – Но я о плохом. Мы все выяснили, со всем разобрались и теперь можно двигаться дальше.

- Нет, - тихо бросает парень в ответ.