Валерия Ангелос – Продана Миллиардеру (страница 78)

Я обхватываю широкие плечи руками, обвиваю, впиваюсь пальцами в каменные мускулы.

Дышу рвано, прерывисто. От пара вокруг все затуманивается. Жар растекается под чувствительной кожей. Нервы обнажены. Чувства оголены.

– Лика, – от хриплого голоса трепет разливается внутри, пальцы на ногах поджимаются. – Моя Лика.

Глеб берет меня. Проникает внутрь медленно и плавно. Огромный твердый член растягивает створки лона, распирает изнутри. Давление нарастает, но боли нет. Совсем. Ни капли. Только теперь осознаю, насколько я влажная. Абсолютно мокрая. Там. Разгоряченная. Заведенная. Возбужденная.

Он овладевает мною, не встречая никакого сопротивления, входит до упора так, будто наши тела созданы друг для друга, идеально сходятся воедино.

Жилистый орган набухает. Пульсирует внутри. Но больше никакого движения нет.

Глеб нанизывает меня на свой до жути горячий член. Насаживает до предела. А потом дает возможность привыкнуть, принять затвердевшую плоть целиком и полностью.

Он целует меня. Жадно скользит языком по моему языку, вылизывает десна, нёбо, высекает всполохи пламени. Прикусывает мою нижнюю губу, слегка оттягивает. Зацеловывает. Увлекает в бушующий водоворот чувств.

Я прогибаюсь в его сильных руках. Полностью доверяюсь ему. Льну плотнее, крепче. Обвиваю мощную шею, запускаю дрожащие пальцы в его коротко стриженные волосы, взъерошиваю пряди. Мне нравится трогать, изучать, чувствовать его. Нравится ему принадлежать.

Новые эмоции накрывают. Оглушают.

– И от чего ты убегала? – отрывисто спрашивает Глеб. – Удирала. Раз за разом обламывала. Все нервы вымотала. Сучка. Вот какого хрена? Скажи. Могли бы сразу так улететь. Разве плохо?

– Хорошо, – сглатываю. – Но раньше бы так не получилось.

Он ничего не отвечает. Кажется, просто не понимает.

Толкается вперед. Осторожно. Едва ощутимо. Но даже от такого слабого рывка меня буквально подбрасывает. Позвоночник обдает пламенем, мышцы мигом сводит.

– Ох, – всхлипываю и закусываю губу.

Руки соскальзывают с затылка Глеба, падают на мускулистые плечи, ногти невольно вонзаются в тело, соскальзывают и оставляют кровавые борозды. Больше себя не контролирую.

– Блять, – хрипло бросает Волков. – Я от тебя дурею. Такая горячая. Тугая. Отзывчивая. Ты как будто точно под мой хер сделана. Здесь тебе и место. Будешь скакать только на моем члене.

– Глеб, – роняю глухо, разумные слова на ум не идут.

– Первый и последний, – чеканит. – Ясно тебе? Другим даже глянуть нельзя. Дышать в твою сторону запрещаю. Без шуток. Загрызу на хрен.

Он впивается в мои губы. Одержимо. Бешено. Двигает бедрами. Толкается вперед гораздо сильнее. Почти покидает лоно, а после врывается внутрь. Скользит ртом по шее, прихватывает кожу зубами, потом вдруг и вовсе прикусывает, заставляя закричать.

– Черт, Лика, прости, – тут же ведет языком по следам от укуса, сминает мои ягодицы, но на член больше не насаживает, резко сбавляет обороты. – Ты слишком вкусная. Охуительная. Только тебя попробую – превращаюсь в дебила.

– Глеб, ты безумный.

– В точку, – оскаливается. – Я без ума. От тебя. Такая маленькая. Наивная. Невинная. А нутро продрала насквозь. Еще и с первого взгляда.

Он покрывает мое лицо шальными поцелуями, опять дотрагивается до укуса на шее, зализывает, будто зверь ласкается.

Несколько коротких толчков. Сперва медленно. Растянуто. А после мощнее. Жестче. Быстрее. Размашисто. С оттяжкой. Заставляя содрогаться, биться на части.

Глеб замирает. Вглядывается в мои глаза.

– Дьявол, опять ошалел, – выдает он. – Больно? Лика. Скажи. Девочка моя, ты вся дрожишь. Бэмби.

– Еще, – выдыхаю сдавленно. – Прошу. Еще. Только не так быстро. И не так грубо.

Он кивает. Старается взять такой ритм, который мне понравится. Огромный твердый член ходит внутри будто поршень. Но плавно. Неспешно. Вынуждает всхлипывать. Заставляет простонать в голос.

– Глеб, – судорожно глотаю воздух, раскаленный до предела кислород обжигает легкие. – Глеб!

– Ты с моего хера теперь не слезешь, – заявляет, глядя прямо в мои глаза, толкается вперед. – Забудешь, как ноги сдвигаются.

– Глеб…

Он резко отстраняется. Практически снимает меня с одеревеневшего от желания органа. Но это только иллюзия. Игра. Свободы не светит.

В его глазах столько огня, что даже страшно становится.

– Я тебя затрахаю, – обещает он жарко, опять входит внутрь плавным рывком, наполняет до отказа. – Сама виновата. Слишком долго удирала. Я охуеть как сильно оголодал. Теперь на моем хере будешь расплачиваться. За каждый гребаный день.

Кровь стучит по вискам так, что уши закладывает, но я все равно отлично различаю пошлости, которые озвучивает Глеб.

Он продолжает брать меня. Медленно и размашисто, овладевает моим телом, подчиняет, покоряет, заставляет забыться окончательно.

Я четко чувствую его длинный и толстый член. Возбужденный орган наливается мощью внутри меня. Каждая из вен пропечатывается в глубине, каждая жила буквально прожигает лоно.

Задыхаюсь. Захлебываюсь стонами. Тело сотрясается. Кожа воспламеняется. Низ живота наливается мучительной тяжестью, спазмы и судороги сводят те мышцы, о существовании которых я прежде не подозревала.

Взрыв ослепляет, обостряет чувства. Мои глаза расширяются до боли. Спина выгибается.

Я прижимаюсь к Глебу так крепко, будто умру, если отодвинусь хоть на один миллиметр. Он сгребает меня в железных объятиях. Сдавливает до хруста костей. Дожидается, когда схлынет моя разрядка, только потом медленно стягивает с подрагивающего члена. Трется о мое лоно, разряжается бурным потоком семени на живот, на бедра, помечает тело спермой.

Плохо осознаю происходящее. Краем сознания отмечаю, что Глеб выносит меня из парилки, укладывает куда-то, сам располагается рядом. Притягивает вплотную, зарывается лицом в мои волосы.

– Вот это сюрприз, – роняю срывающимся голосом.

Дрожь до сих пор потряхивает и колотит. Тело покрыто испариной. Меня бросает то в жар, то в холод.

– Нет, не сюрприз, – говорит Волков, проходится губами по виску, прихватывает зубами кожу на скуле, нависает надо мной. – Ну то есть это сюрприз для меня. Ты голая. Раскрасневшаяся. Разгоряченная. Чистый кайф. А твой сюрприз дальше.

Глава 35

Я отключаюсь на пару минут, проваливаюсь в темноту где-то между походом в душ и жаркими объятиями.

Волков не выпускает меня из своих рук. Целует. Прижимает крепче. Будто никак не может насытиться моим телом. Дышит тяжело и шумно, пробует на вкус. Его язык скользит по коже, заставляя вскрикивать и выгибаться. Этот мужчина не знает усталости. Даже когда я ныряю во мрак, продолжаю чувствовать на себе горячие и нежные прикосновения. Глеб словно опасается, что если разорвать контакт, я исчезну. Вот и притягивает вплотную, чертит пальцами незримые узоры на моей спине.

– Красивая, – его хриплый шепот будоражит, заставляет поежиться. – Моя девочка. Лика. Ты охренительная. Хочу тебя так, что все нутро сводит. Ты только раз глянешь, а хер вмиг каменеет.

– Глеб, вот как ты умудряешься опошлить любой момент?

– Где пошлость? – ухмыляющиеся губы прижимаются к моей щеке. – Ты не за член держишь. За глотку. За душу, про которую я и забыл, что она у меня есть. Хотя если за хер возьмешься, точно отказываться не стану.

– Глеб!

– Чего?

Хохочет и заваливает меня на спину. Глазами сверкает так, что мое сонное состояние в момент исчезает.

– Голоден я, – припечатывает тяжелым взглядом.

– Опять?

– Ну да, – усмехается. – Пора ужин сварганить.

Резко поднимается, приступает к делу.

Волков совсем не стесняется своей наготы. Но он вообще такой. Ничего не стесняется по жизни. А еще – опять возбужден. И откуда у него только силы берутся? Я чувствую себя, как после убойной тренировки в спортзале. Каждая мышца ноет. Ломота разливается по телу. Даже не тянет подняться с кушетки. Лишь поправляю полотенце, оборачиваюсь плотнее, переворачиваюсь на бок и наблюдаю за мужчиной из-под полуприкрытых ресниц.

Глеб аж искрит, энергия в нем бьет ключом. Его мускулы напрягаются, играют при малейшем движении, перекатываются под смуглой кожей, раздуваются и натягиваются точно металлические канаты. Железный рельеф завораживает. Мой взгляд соскальзывает ниже, прямо по узкой полоске темных волос. И я чувствую себя преступницей, рассматривая мужчину настолько откровенно.

Он высокий. Сухой. Жилистый. И до одури сильный. Развит до предела. От него веет мощью и властностью. В порывистых движениях ощущается нечто дикое и первобытное.

– Почему именно “Резник”? – спрашиваю и встаю с кушетки. – Почему такое прозвище?

– Люблю ножи, – заключает невозмутимо.

Глеб нарезает мясо, отправляет куски на мангал.

– Подозреваю, тебя так зовут не за умение приготовить барбекю, – нервно усмехаюсь.