Валерия Ангелос – Марат (страница 10)
Отвечаю на жесткое движение его бедер, покорно поддаюсь, подхватываю яростный ритм, сдаюсь своему суровому и мрачному хозяину, единственному господину.
Мои ладони накрыты его ладонями, крепко вжаты в постель. Грудь упирается в матрас, зад призывно поднят вверх.
Комнату заполняют развратные хлюпающие звуки. Разнузданные. Порочные. Напрочь греховные. Из моего горла вырываются протяжные стоны.
Марат берет меня грубо. По-животному. Как брали свое пещерные люди.
Я жадно ловлю каждый миг. Каждый рывок. Толчок. Угрожающее рычание над ухом. Бой крови в подрагивающем от похоти органе.
- Я вообще тебя будить не хотел, ждал, когда сама проснешься, - шепчет, прикусывает мочку уха, заставляя задрожать. – Гребаную книжку читал. А ты стонать начала, вся задергалась, завертелась. Жопа наружу. Между ног течет, аж блестит. Я не железный.
Ох черт.
Он-то может и не железный. Но его член точно меч. Врезается в лоно, будто стальное лезвие. Волю мою кромсает, разделывает на части. Раскаляется все жарче.
- И что… что ты успел прочесть? – спрашиваю сквозь судорожный вдох.
- Много, - роняет неожиданно елейно, отстраняется слегка, отпускает мои руки, поглаживает спину ладонями, а после накручивает распущенные волосы на кулак, действует так, точно кобылу седлает, за гриву тянет. – Узнал, как в Испании мавры нападали на монастыри, насиловали невинных послушниц.
- Марат! – восклицаю осуждающе.
- Теперь понимаю, почему ты по книжкам прешься, - по голосу явно чувствуется ухмылка. – Видно, заводит жесткое чтиво. А потом такие сны снятся, что от голода задницей по простыни елозишь.
- Марат! – дергаюсь, напрасно пробую соскользнуть с его громадной дубины.
- Куда это ты? – тянет меня за волосы, шлепает по заднице и внутрь вбивается, порочный стон из груди вырывает. – Дай почитаю сказку на ночь.
Рай в шалаше - 8
Он вдалбливается внутрь размеренными тягучими движениями. Как молот обрабатывает наковальню, подгоняет ножны под меч, выковывает, выбивает искры возбуждения. Эмоции ослепляют, жар разливается вдоль позвоночника, сменяясь рефлекторной дрожью. Предательской, чувственной, леденящей.
- Т-ты мне приснился, - признаюсь судорожно, еле языком ворочаю. – Я видела тебя во сне. Четко. Поэтому и стонала настолько громко.
- К черту сны, - заявляет хрипло. – Мы в реальности.
- Там была наша первая ночь, - роняю сквозь рваный выдох. – Помнишь?
Марат вбивается внутрь меня особенно мощно. Заставляет захлебнуться животным вскриком. Погружает в жгучую истому.
- Забудь прошлое, - произносит, тяжело дыша в мой затылок. – Теперь все иначе.
- Но я... Я не хочу забывать... Я хочу, чтобы ты брал меня так, как тебе нравится...
Марат ничего не отвечает. Просто толкается внутрь жестче, шлепает меня по ягодицам, смачно и методично, тянет за волосы, принуждая сильнее прогибаться, принимать его острее, глубже, до сантиметра отдаваться вздыбленной плоти.
Его огромный твердый член двигается в моем лоне как металлический поршень, входит сокрушительными ударами, будто по маслу проскальзывает и заполняет до предела. Комкаю простынь, ощущаю, как внутри зарождается нечто дикое, одержимое, звериное. Утробный вой вырывается из моей груди. Ужасающий, чужеродный, пугающий. Звук разливается дрожью в каждом позвонке.
Марат выгибает меня так, что его здоровенные яйца ударяются о клитор. Буквально припечатывают, метят собственность, плотно вжимаются в мою самую чувствительную точку. Громадный член входит до основания, заполняет до отказа, чуть ли не в матку врывается.
Содрогаюсь. Не пытаюсь сдержать хрипы и стоны. А мой мужчина отстраняется, заставляет потянуться за ним, двинуть бедрами назад и с униженной мольбой пробормотать:
- Марат... Прошу... Марат...
- Что? – смеется.
И вновь входит до упора. Меняет стиль, движется, будто по кругу, ввинчивается в меня, прижимается вплотную. Густая поросль волос на его яйцах щекочет мои разгоряченные складки, дразнит клитор и ощущение такое, точно меня раз за разом простреливают разряды электричества. Мелко подергиваюсь под мускулистым телом, утопаю в собственных всхлипах и вскриках, давлюсь порочными стонами. Увязаю в тягучем наваждении без шанса вырваться на волю.
Мое тело трепещет. Жестко нанизанное на толстый раскаленный железный вертел, оно превращается в сплошной обнаженный нерв. Изнемогаю от неудовлетворенности.
- Марат, - умоляю, сдавленно бормочу: – Д-дай мне кончить.
- Рано, - насмешливо заключает он и полностью покидает тело, разрывает контакт, с явной издевкой постукивает упругой головкой по створкам лона, играючи толкается то выше, то ниже увлажнившегося входа.
- Марат! – восклицаю яростно, жажду разрядки, облегчения от мук.
Лихорадочно дергаюсь, пытаюсь сама насадиться на эрегированную плоть, но ничего не выходит. Мой мужчина не позволяет взять контроль. Продолжает забавляться, доводит до черты, до грани. Прижимается, но не проникает. Прислоняется и тут же отстраняется, пока я окончательно не обращаюсь в комок оголенных проводов, в трясущееся от гремучей похоти животное.
Вдоволь насладившись мучительной прелюдией, Марат милостиво овладевает мной, заполняет единственным толчком, растягивает истекающее соками лоно.
Я не вынесу, не вынесу снова...
Жадно нанизываюсь на него, сближаю наши бедра. Рушу все допустимые границы. Перехожу черту за чертой.
- Не двигаться, - произносит он, обдавая льдом. – Иначе вообще не кончишь. Только я решаю, когда моя сука получит оргазм. Терпи.
Еще несколько раз оборачивает пряди мои волос вокруг кулака. Вдавливает голову в матрас. Щекой в постель вжимает.
- Лежать, поняла?
Приглушенно хныкаю, мои бедра охватывает ледяной трепет.
Хочу его до безумия. До боли. Почему он так жесток? Почему не дает мне кончить? Почему просто не возьмет и...
- Дрянь! – рявкает мужчина, грубо бьет по заднице, наотмашь врезает ладонью. – Отвечай. Поняла? Не двигать жопой. Не ерзать. Замерла.
- Д-да, - зубы стучат, меня снедает лихорадочный озноб.
Почти кончаю от жесткого шлепка. Почти, но не совсем. Тянет еще нарваться. Сильнее. Больше. Пусть бы выпорол меня по-настоящему. И не только ладонью. Чем-то куда более весомым и крупным.
- Кто ты? – рычит Марат.
- Твоя...
- Твоя – кто?
- С-сука, - шепчу сбивчиво, жгучее возбуждение выкручивает низ живота, судорога за судорогой сотрясают меня.
- Нет, - резко произносит Марат.
Его член покидает меня, полностью выходит из лона. Кусаю губы до крови, чтобы не заорать. Огромный орган отвешивает мне шлепки, бьет по ягодицам, оставляя влажные липкие следы. А потом вновь врывается внутрь и за несколько толчков дарит мне то, чего столь сильно желаю. Выбивает из моего напряженного тела мощнейший оргазм.
- Ты моя жена, - чеканит Марат. – Жена.
И не покидая мою податливую плоть, опять двигает членом как будто по кругу, натирает клитор своими тяжелыми яйцами. Вновь растравляет жажду, распаляет костер и доводит до пика, толкает в бездну. Отправляет в раскаленное жерло вулкана.
А дальше начинает трахать в своей излюбленной манере. Быстро, грубо и жестоко, так сильно и мощно, что перед глазами отражаются звезды ночного неба. Забываю свое имя, все на свете забываю. Взгляд теряет фокус, темнеет, мутнеет. Опять задыхаюсь от греховных стонов, раздирающих грудь на части.
Марат настоящий наездник. Безжалостный и беспощадный. Умелый дрессировщик. От его шлепков горят ягодицы, а громадный болт доводит тело до исступления. Когда мой мужчина кончает, накачивая лоно горячей спермой, я едва способна дышать.
Может быть, Марат и считает меня своей женой, но трахает как последнюю суку. Как шалаву. Проститутку. Черт, как самую настоящую шлюху.
И... Я не против. Не возражаю ни капли. Он меня поработил. Завоевал. Обладает безраздельным правом употреблять как ему заблагорассудится, использовать по воле своих диких рефлексов.
Его горячие пальцы скользят по моей пояснице, обводят линии шрама. Жарко и холодно одновременно. Разве так бывает? Да, с ним всегда только так. По лезвию ножа, по краю. Однако ран больше нет. Кровь не течет. Закипает. Сворачивается.
- Мне нравится, как ты выдаиваешь до капли, - хрипло шепчет Марат, покусывая мою шею. – Возбуждаешь раз за разом, до предела доводишь, заставляешь рваться на рожон.
Он облизывает мое горло, ловит пульс и вдруг грубо втягивает нежную кожу, намеренно оставляет засосы. В разных местах. Помечает мою шею медленно и методично. Сладко. А его пальцы скользят уже по животу. Ниже и ниже. Заставляя подрагивать от мучительного предвкушения.
Марат касается меня. Ласкает до умопомрачения, до полного отключения разума, и даже когда я захожусь в конвульсивных спазмах, не прекращает, не прерывается, толкает еще дальше, в самую гущу тьмы окунает. Сбиваюсь со счета, теряю всякую ориентацию в пространстве.
Он переворачивает на все готовое тело, раскладывает на спине, не отстраняясь, не покидает лоно. Его член вновь твердеет. В яйцах копится сперма.
Ненасытный. Неудержимый. Неукротимый. Бешеный. Разъяренный хищник. У него никаких тормозов нет. Табу сбиты напрочь. Всегда заведен. Всегда на взводе.
Марат впивается в мою грудь губами, прикусывает сосок, принуждая задергаться и простонать.
Неужели я еще способна? Неужели я...