Валерия Ангелос – Любовь Дикого (страница 70)
— Что-то такое, чтобы он поверил.
Хлопаю его по плечу.
Батуров безвольно опускается на лавку.
— Видишь? — спрашиваю. — Мой адвокат идет. С документами. Либо ты прямо сейчас все подписываешь. По-хорошему разойдемся. Либо… до суда не доживешь.
Батуров смотрит на меня. Ничего не отвечает.
Но понятно, о чем он думает.
“По-хорошему” тут не будет. Некоторое время он еще протянет, наплетет Леониду Аркадьевичу разные легенды, почему вдруг переписал все имущество на чужака. Только тот не купится. Проверит. Поймет. И тогда…
А при другом раскладе до суда он и правда не доживет.
Выбор без выбора.
Батуров уже понимает, что начнется. И как пойдет дальше. Рвать его будут. На куски. Жестко. Ну и кто теперь царь? Помогает ему пистолет? Или бабло?
Нет. Нихуя.
Решать тут нечего. Решения нет.
— Мне нужно время, — наконец, говорит он.
— Не нужно.
Вышло твое время. Еще не понял? Доступно же объяснил.
А Батуров понимает. Верить не хочет. До последнего сопротивляется. Но уже ясно — он подпишет. Хоть так выиграет отсрочку.
Вечером обработка записи с кассеты готова, и я отправляю ее Воронцову.
Практически сразу раздается звонок.
— Откуда это у вас?
— Дочь Батурова передала.
Тишина.
— Кто видел запись? — спрашивает Воронцов. — Кроме вас?
— Мой специалист по оцифровке.
И снова тихо.
— Мои люди умеют молчать, — говорю.
— Знаю.
— Тогда…
— Хорошая работа, Демьян.
Вызов обрывается.
Убираю телефон. Достаю пачку сигарет. Закуриваю.
Мысли плавят виски. Дело успешно закрыто, а чутье муторное. Дурное.
Каримов так и не объявляется.
А рано утром приходит сообщение от Воронцова. Время и место. Отель неподалеку.
Никакой встречи не планировалось. Да и с кем? Моя часть задачи выполнена.
Смотрю на часы. Скоро вылет.
И где, блядь, черти носят Рамиля?
Еду на встречу. Прохожу в отель. Ресторан закрыт, но администратор встречает меня в улыбкой, тут же проводит внутрь.
Здесь единственный гость кофе пьет. Воронцов. Кивает, увидев меня, приглашает присесть за стол.
Нихуевый поворот.
Сам прилетел.
Зачем?
Занимаю место напротив него.
— Оригинал записи у вас? — спрашивает Воронцов.
Конечно, ведь сразу после встречи собирался в аэропорт. Все уже взял.
— Да, — говорю.
Передаю ему кассету.
Так это… ради записи? Лихо. На другой конец страны.
Нет, я сразу почуял, на записи нечто важное, зацепиться можно. Просто не до такой степени важное, чтобы Воронцов лично за этой кассетой примчал.
Смотрю, как он убирает ее в карман.
Внутри щелкает. Это… личное? Вид у Воронцова именно такой.
— Копии нужно уничтожить, — говорит он.
Киваю.
— Есть еще одно поручение, — замечает Воронцов.
Что-то мелькает в его глазах. Что-то очень непривычное. Но это гаснет слишком быстро, докрутить не успеваю.
— Дочь Батурова, — говорит Воронцов. — Вам нужно забрать ее и отвезти в аэропорт. Прямо сейчас.
Он кладет на стол передо мной папку.
— Здесь документы для нее. Все необходимые инструкции.
Начинаю понимать.
И это понимание охренеть как не нравится.
— Действуйте один. Проследите, чтобы она села на нужный рейс.
Забираю папку.
На первый взгляд все происходящее как будто выпадает из характера Воронцова. Не сходится. Ничего тут не сходится.
Он приехал на другой конец страны. Просто чтобы документы передать. Как будто у него мало людей на подхвате.
И мне такое странное поручение выдает.
Не по уровню.