Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 82)
- Нет! Сережа, нет…
Отец выходит из авто. Поднимает руки вверх. Идет по середине дороги. Прямо к той красной машине. Останавливается.
Может, он говорит что-то? Не знаю. Не слышу.
Я просто смотрю на трещину. На паутину. И на отца за ней. На моего отца. По ту сторону.
Я ничего не понимаю. Только еще сильнее стискиваю своего солдатика.
Что это? Что?!
- Нет, - бормочет мама. – Боже мой. Пожалуйста, нет…
Машина отъезжает назад. На дороге появляется два мотоцикла. Мчат очень быстро. Кажется, собьют отца. Размажут по дороге. Но в самый последний момент проезжают мимо и несутся дальше.
Мама толкает меня вниз. На пол под сиденьем. Укладывается сверху, полностью закрывает собой.
Ее запах окутывает меня. Свежий. Морской. Позже я узнаю, что это были ее любимые духи. Соль и сандал.
- Мама, - выдыхаю. – Мама…
Моя ладонь кровоточит. Так сильно сжимаю солдатика.
- Никита, я люблю тебя. Очень люблю. Очень.
Удары камней. Огромное количество ударов. Причем все сразу. Посчитать их нельзя. Слишком много звуков. Оглушает. Но даже теперь я слышу, как бьется сердце моей мамы.
Тук. Тук. Тук.
Что-то теплое заливает лицо. Одежду. Запах моря становится гораздо отчетливее. Накрывает горячей волной. Сшибает на песчаный берег.
Тук… Тук… Тук…
Бой камней не затихает. Наоборот. Звон стекла. Шепот осыпающихся осколков. Скрежет металла.
Тук… Тук…
Что-то кусает меня. Ошпаривает. Проникает в глубину. И еще раз. И снова. Царапает. Слегка. Почти не больно. Почти не ощутимо.
Тук…
Я чувствую, что не должен кричать. Нужно терпеть. Ждать. Просто немного подождать и все закончится. Все снова будет как раньше. Хорошо. Да, точно.
А пока – тишина.
Больше нет ни одного удара. Никаких камней. Нет и скрежета металла.
Рев мотоциклов. Дальше и дальше.
Тут – тихо. Очень. Очень, очень.
Нет ударов. Нет ничего. Никого.
Мама?..
Отец вытаскивает нас из горящей машины. Утягивает в сторону. Его руки жестокие. Жуткие. Одеревеневшие.
- Ник, - голос кажется чужим. – Никита.
Он обнимает меня. Так сильно, как никогда не обнимал. Ощупывает. Задирает футболку. Ищет что-то.
- Тебе нужно в больницу, - говорит. – Все будет хорошо.
Да, папа. Помню. Ты это уже обещал.
- Ма-ма, - не понимаю, почему мне так больно говорить, почему жжет правую руку и живот, а еще во рту странный вкус, непривычный. – Как мама?
Отец целует меня. Все лицо зацеловывает. Мешает рассмотреть дымящееся авто.
- Пап… там… папа…
- Что сынок?
Сзади. Чемодан. Багажник.
Стоп.
Нет никакого чемодана.
- Пап… пусти… мне надо туда…
- Куда?
- Обратно, - сглатываю. – В машину.
- Зачем?
- Там…
Взрыв.
Я не чувствую ничего. Ни удара в грудь. Ни боли, ни дрожи. Пусто. Везде пусто. Наше авто разлетается на куски. Горит.
Я даже закричать не могу. Голоса нет. Я не дышу.
Только по вискам бьет.
Кит. Кит. Кит.
Пальцы разжимаются. Железный солдат ударяется об асфальт, катится по дороге и замирает. Застывает. Мир утопает в крови.
+++
- Никита, твой отец…
- Облажался, - усмехаюсь, не разрешаю Ире договорить, беру ее за руку. – Надо идти, пока не стемнело. Я должен показать главное.
- Я просто хотела сказать, что…
- Что он не такой уж и ублюдок? – выволакиваю мою Иглу прочь из склепа. – И поступок героический. Вроде как. Ну да, он старался.
- Ник…
- Всю жизнь старался ради самого себя. Деньги, деньги. Еще больше денег. Он не спрашивал ни меня, ни мать. Нужно ли нам это? Его чертово бабло. Шел по трупам. И вот расплата.
- Никита…
- Он убил мою мать, - говорю твердо. – Он. Понимаешь? Раз уж влез во все это, должен был лучше за врагами следить. Нанять больше охраны. Заказать танки вместо машин. Дьявол. Не знаю. Не важно. Он не вывез. Не вытянул. Он не смог защитить самое дорогое. Ничего не смог. Потом отомстил всем. Конечно, умылся кровью тех уродов и весь город умыл. Никого не оставил живым. Но какая разница? Мать это не вернет. Поздно. Ничего не исправить. Не изменить. Он промахнулся. Его ошибка обошлась нам слишком дорого. И никакое гребаное бабло не закроет счет. Никогда.
Я тащу Иру дальше. В сгущающийся сумрак. Мимо могил.
Продолжаю молоть что-то про разные классы бронирования, про то, что не всякий тип выдержит высокое число попаданий, особенно прицельных, особенно из того вида оружия, которое применили.
Автомобиль изрешетили.
Я выжил чудом. Родился в рубашке. Бля, в бронежилете.
Три пули внутрь вошли, только жизненно важные органы не задели. Врачи подлатали. Зажило как на собаке.