Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 53)

Боже. Зверь меня с ума сведет.

Избавляюсь от обуви, прохожу в гостиную. Тут меня ждет самый главный подарок. Сглатываю горечь, однако напрасно стараюсь, ощущение, точно настойку из полыни выпиваю, осушаю стакан за стаканом до дна.

- Ира, прости меня, - до сих пор родной голос бьет в грудь как нож.

Сердце кровоточит. А в глазах стоят слезы. Трудно понять, чего мне жаль: прошлого или будущего. Того, что между нами было, или того, чего больше быть никогда не суждено. Дыхание забивается в груди, причиняя физическую боль.

- Ира, - повторяет муж. – Пожалуйста. Скажи. Ты ведь не станешь рушить все из-за одной дурацкой ошибки?

Михаил подходит ко мне и на колени опускается, обхватывает мои запястья, наши пальцы переплетает, будто связать пытается, склеить навечно разбитое, исправить, сгладить.

- Но ты же разрушил, - отвечаю тихо.

Как перестать смотреть в его глаза? Как перестать ощущать эту дикую боль? Как вернуться туда, где все казалось идеальным?

- Ира, прошу, - говорит он. – Одна оплошность. Не руби сгоряча. Понимаю, тебе трудно и обидно. И… но я же люблю тебя. Только тебя. Мне больше никто не нужен. Ты знаешь.

- Оплошность? – усмехаюсь и чувствую, как внутри разверзается рана. – Так ты это называешь? Одна оплошность. Будто спокойно шел по комнате и случайно под мою подругу упал. Поскользнулся? Равновесие потерял?

- Ира, я виноват, - склоняет голову, прижимается губами к моим коленям, покрывает кожу поцелуями, словно не замечает на мне плотные колготы, сбивчиво шепчет: - Прости. Дай шанс все поменять. Согласен, поступил как мудак.

- Так это один раз было?

- Один… один, - подтверждает без паузы на раздумья.

- Вранье, - выдаю жестко.

И отталкиваю его. Ногой. Отпихиваю от себя, ощущая жесточайшее отвращение. Отхожу подальше. Безуспешно пытаюсь преодолеть дрожь, сотрясающую тело.

Столько гадливости никогда раньше не ощущала. Особенно к мужу. К любимому, к родному, к моему единственному.

- Ира, - выдыхает пораженно, вытирает рот ладонью.

Вижу кровь. Немного. Багровые следы. Видимо, слишком сильно двинула супруга, повредила, пусть и ненамеренно. Только тревоги за него нет.

Наоборот. Я бы хотела причинить ему гораздо больше боли. Я бы хотела, чтобы он захлебнулся всем этим. Сейчас. Тут.

Натравить бы на него Зверя. По-настоящему. Отдать приказ и наблюдать за расправой. Упиваться безжалостной казнью. Наслаждаться.

Проклятье. Теперь мой черед рот ладонью зажать.

Что я пытаюсь сдержать? Тошноту. Крик ужаса. Как я могу представлять подобное? Пусть и мысленно. Желать расправы? Кому? Отцу моих детей?

- Это ты принес велосипед? – спрашиваю глухо. – И куклы. Там в коридоре. На тумбе разложены коробки.

- Нет, - сглатывает Михаил. – Кстати, тут какая-то женщина была, представилась няней, а я впервые ее вижу. Когда ты успела няню нанять? И холодильник едой забит. Это она все наготовила?

- Забудь, - отмахиваюсь.

- Ира, я не понимаю, что происходит.

- Ну ты оттрахал Димкину крестную в нашей супружеской постели, - нервно пожимаю плечами, сдерживаю истерический смешок. – В целом все почти по-прежнему.

- А няня откуда?

- Что? – судорога сводит мышцы лица. – Тебя няня волнует? Ее ты тоже успел трахнуть? Где? Здесь? Может, прямо на полу? Давай, Миша, расскажи, где ты Тину трахал? Явно же не только в нашей спальне, были и другие места. Поделись. Я жду.

- Ира, прекрати, - бормочет он. – Я тебя не узнаю. Это не ты.

- Правда? – смех все же вырывается изнутри. – Кто тогда?

- Нам необходимо спокойно все обсудить.

- Что именно? – поджимаю губы. – Позы, в которых ты ее раскладывал? Частоту ваших сношений?

- Ира, остановись.

Он поднимается и подходит ко мне, пробует обнять. Отталкиваю его. Жестко. Изо всех сил. Пресекаю любую попытку контакта.

Чувствую бешенство. Гнев. Ярость затапливает до краев. Переполняет чашу, переливается и бьет мощным потоком. Злоба переполняет меня, гремучая и кипучая.

Хотя… что я не могу простить ему? Свои разбитые надежды? Поруганные. Запятнанные. Мои надежды – мои проблемы. Михаил ничего мне не должен. Чужой человек. Сейчас уже точно. Посторонний. - Салон красоты, - выдаю тихо. – Это идея Тины? Маникюр, парикмахерская и все прочее. Слишком уж женская идея, не находишь. Вы вместе бизнес-план разработали?

- Нет, ты чего? – искренне удивляется. – Тинка тупая как пробка. Как ты могла подумать такое? Я бы ее никогда не послушал.

Смотрю на мужа и прихожу в ужас. Самый близкий. Самый родной. Единственный. Любимый. И вдруг – незнакомец. Не узнаю его. Честно. Совсем.

Столько лет вместе. Столько дорог пройдено. Рука об руку. Или нет? Разве можно настолько сильно ошибаться в человеке?

Мысли сбиваются в раскаленный клубок. Путаются и сгорают дотла.

- Как давно ты, - начинаю и осекаюсь, запинаюсь, не представляя, как сформулировать вопрос. – Как долго это продолжается? Между вами. Только честно.

Он молчит.

- Миша, пожалуйста, - повторяю. – Думаю, я заслужила хоть немного правды. Судя по всему вашим отношениям не день и не два. Это тянется дольше. И я просто хочу понять, насколько дольше. Говори как есть.

- Какая разница? – бросает отрешенно. – Я люблю тебя, а остальное значения не имеет. У нас просто секс. Физическое притяжение. Никаких чувств. Ничего серьезного. И твоего внимания это даже не стоит. Поверь, по-настоящему я бы никогда тебя не предал.

- Подожди, - горло ладонью накрываю, мало воздуха, трудно дышать. – А у вас разве по-игрушечному? Кристина моя подруга. Крестная нашего сына. Неужели ты для своего «просто секса» другую женщину не мог выбрать? Со стороны. Ту, о которой я бы не узнала. Неужели ты лучше скрываться не научился? Почему не позаботился о… черт, неужели лучшего места, чем наша супружеская постель не нашел?

- Ира, все не настолько легко и…

- Что? – спрашиваю. – Что нелегко? Господи, ты должен был мне правду сказать, мол чувства ушли, давай разойдемся. Зачем врать? Зачем растягивать эту агонию?

- Но мои чувства никуда не ушли, - заверяет супруг. – Тина – мимолетное увлечение. Ну понимаешь, иногда мужчине хочется разнообразия. Тут как на станции тех обслуживания. Мастер разные модели смотрит. Но сам ездит на родной, на одной-единственной и других машин ему не нужно. Только навык поддержать. Пар спустить. Не больше. Честно, ничего серьезного.

- Ты сам слышишь, что несешь? – интересуюсь холодно, головой качаю, мотаю, пытаясь развеять густой морок.

- Я знаю, что причинил тебе боль. Прости. Я все исправлю. Я свою вину искуплю. Я прощение вымолю. Ира, поверь мне. Посмотри в мои глаза. Прошу. Тогда ты поймешь, увидишь: я только тебя люблю. Мы же со школы вместе. Я в тебя еще тогда встрескался. Сох по тебе много лет. Добивался. Я на тебя молился практически. Никаких баб не хотел. Но с возрастом. Бывает, наступает момент, когда… тянет на приключения. На поиск. И многие мужики так живут. Очень многие. Погуливают от жен. То с одной зависнут, то с другой. Только там нет ничего серьезного. Они возвращаются домой. Любят именно свою малышку. И те другие женщины, они как перекус, даже не любовницы, так на несколько раз позажигать и забыть.

- Хорошо, - хмыкаю. – И скольких ты успел зажечь? Как долго пытался забыть Кристину? Ты не ответил на мой вопрос про срок вашего контакта. Значит, лгать не хочешь, а правду сказать боишься. Значит, годами это длится. Угадала?

- Ира, - выдает он. – Прекращай. Ты сама себя накручиваешь.

- Серьезно?! – чуть на крик не срываюсь. – Миша, ты шутишь? Издеваешься? Какого черта ты ведешь себя так, будто секс с другой женщиной действительно ничего не означает?

- Ну так и есть, - пожимает плечами. – Все равно что на массаж сходить. Или в баню. Как будто тебе услугу оказывают.

- А Кристина в курсе такого формата? – интересуюсь с вызовом.

- Какого?

- Про баню и массаж, - закипаю. – Про оказания услуг. Про уровень ваших отношений, про твой взгляд на все это. Или ей ты другие речи в уши льешь?

- Ир, ну она сама на меня напрыгнула, - говорит муж. – Я в тот день сильно перебрал, ты на работе была. Она меня в свою хату затащила и понеслось. Я сам и не понял, когда все произошло. Проснулся, башка трещит. Тинка под боком.

Хочется зажать уши руками. Заорать. Заткнуть его.

Боже. Кажется, лишь вчера мы ехали расписываться, венчались в церкви, обнимали друг друга, целовались, не в силах разорвать объятья. А теперь мой супруг признается в измене, причем пытается выставить преступление, будто самый естественный шаг. Разнообразие. Развлечение.

Дико слушать. Невыносимо. Нестерпимо.

- Я подаю на развод, - выдаю твердо. – Завтра оформляю все необходимые документы. В обеденный перерыв отлучусь с работы и займусь этим вопросом.

- Ирка! – восклицает супруг. – Ты чего?

Бросается вперед, снова обнять хочет. Но я хватаю ближайшую вазу, тяжеленную, чугунную, старый подарок моей мамы, который было жалко выбросить.