Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 62)

Кровь приливает к голове. По вискам ударяет болезненная пульсация. А низ живота начинает неприятно тянуть.

— Варвара Александровна, — врач выдавливает ободряющую улыбку, которая выглядит насквозь лживой. — Успокойтесь. Прошу вас. У вас нет никакой угрозы выкидыша.

— Тогда что не так? Почему вы мне просто прямо все не можете сказать?

— Есть ряд моментов, — он запинается. — Довольно спорных. В общем, вы не беспокойтесь. Пройдите в мой кабинет. Там поговорим.

Мне уже хочется поменять врача. Потому что этот человек совсем мне не нравится.

Жаль, что Игорь Борисович уволился. Не понимаю, почему. Он ничего мне не говорил, даже словом не обмолвился. Наоборот, было решено, что я буду рожать под его контролем.

Ладно. Разные бывают ситуации. В принципе он и не обязан предупреждать.

В кабинет своего нового врача иду на ватных ногах. Просто накатывает сильно. От всего этого.

Он вежливо предлагает мне чай или сок, какие-то закуски. А я так и не понимаю, что тут вообще происходит. Почему он тянет время? Что такого увидел на УЗИ?

— Давайте к делу, пожалуйста, — говорю. — Не хочу я ничего пить.

— Понимаете, — откашливается врач. — Игорь Борисович настолько резко ушел от нас не без причины. Конечно, с одной стороны я не должен вам этого говорить. Происшедшее ставит под удар репутацию клиники. Однако молчать в подобной ситуации тоже нельзя.

Теперь вообще ничего не понимаю.

А мой прошлый врач здесь причем? Ну то есть какое это имеет отношение к обследованию и…

— Он допустил несколько серьезных ошибок, — продолжает врач. — К сожалению, никто из нас не молодеет. Ну и сами знаете, возраст у Игоря Борисовича довольно преклонный. Пора было уйти на пенсию. И он бы мог отправиться туда достойно, однако до последнего хотел работать. Боюсь, самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Самоуверенность в принципе опасная штука.

— Извините, но я ничего не понимаю, — мотаю головой. — Вы мне скажите, пожалуйста, что со мной? Что с моими детьми?

— Я как раз собирался это обозначить. К сожалению, с вами, Варвара Александровна, мой бывший коллега тоже серьезно ошибся.

58

Его слова еще сильнее меня запутывают.

В чем мой прошлый врач мог ошибиться? Мне же стало намного легче. Его назначения помогли. Да я сейчас больше переживаю, чем когда-либо прежде. И кажется, мне уже совсем дурно от всего происходящего.

— Вы же сами сказали, — нервно сглатываю. — Угрозы… нет.

— Верно, — кивает доктор. — Однако проблема заключается в другом.

Он поправляет очки, опять берется за документы.

— В последнее время Игоря Борисовича серьезно подводило зрение. К тому же, были и проблемы с памятью. В общем, он… перепутал некоторые бумаги. Результаты анализов. И не только. Поэтому сейчас мы объясняем тем нашим пациентам, которые пострадали, что именно произошло. Приносим извинения. Предлагаем помощь.

Вообще, Игорь Борисович не производил впечатление человека, у которого есть какие-то проблемы. С памятью или со зрением. Веселый, позитивный. И отзывы про него только хорошие. Да я сама к нему пришла по совету одной из своих подруг, которая тут рожала.

— Послушайте, — говорю. — Я никак не пострадала. Наоборот. Игорь Борисович мне сильно помог, когда я попала в клинику.

— Боюсь, вы пока не все знаете. Поверьте, мне тяжело вам такое сообщать, однако мы выявили серьезные патологии, которые Игорь Борисович, к сожалению, пропустил на УЗИ. Вообще, судя по тому, что я вижу в документах, он перепутал вас с другой пациенткой. Это ее дети здоровы. А ваши…

Мне тяжело сосредоточиться на том, что он произносит дальше.

В голове не укладывается. Какой-то бред.

— Нет, нет, — мотаю головой. — Я же приходила на все необходимые обследования. На скрининги. Все анализы сдавала. Ничего не было.

— Мне жаль, Варвара Александровна. Понимаю вас, ситуация тяжелая. И мне трудно подобрать слова, чтобы выразить мое негодование, однако вы должны понимать риски.

— Риски? — на автомате повторяю за ним.

— Выявлены отклонения. У обоих плодов. Я заказал несколько дополнительных тестов, однако судя по предыдущим анализам…

— Все было нормально, — выдаю сдавленно. — Никто мне ничего не говорил.

— Да, к сожалению, про генетические нарушения Юрий Борисович сообщил совсем другой пациентке.

— У моих детей, — сглотнуть не выходит. — Генетические нарушения?

— Да, — подтверждает врач. — И ситуация достаточно тяжелая. Разумеется, сейчас медицина шагнула далеко вперед. Есть разные виды поддерживающей терапии. Однако когда, как в вашем случае, речь идет о тяжелой инвалидности, вы должны взвесить все «за» и «против», прежде чем принимать окончательное решение.

— Как такое возможно? Ну то есть… у меня в роду никогда не было…

— Вероятно, вы просто не знаете всего. А еще проблемы могут быть и в роду вашего супруга. Но бывает, что у совершенно здоровых родителей, — он лишь выразительно разводит руками. — Иногда просто ничего нельзя сделать.

— Но вы сказали, — запинаюсь. — Есть какая-то терапия. Верно? Значит, есть шанс…

— Это скорее отсрочка. Не все готовы к подобному прибегнуть.

— В каком смысле?

— Сейчас трудно сказать наверняка, но даже если вы сумеете доносить детей, даже если роды пройдут благополучно, никаких гарантий вам никто не даст. Есть высокая вероятность того, что качество жизни ваших детей сильно пострадает.

— Что это значит?

— Возможно, они не смогут жить без аппаратов. Или же потребуется постоянный прием обезболивающих.

Картина все равно не складывается. Не могу поверить, что это реальность. Как врач мог допустить настолько серьезную ошибку? Перепутать пациентов. Еще и несколько раз. Я же не единожды у него была.

— Мы обязаны проинформировать вас, — продолжает доктор. — В таких случаях вы имеет право на медицинский аборт. Срок пока что позволяет его провести. Поэтому вам желательно принять решение в ближайшее время.

— Что? Аборт?

— Мне жаль, Варвара Александровна, — вздыхает он. — Ситуация, можно сказать, критичная. И дальше все будет развиваться непредсказуемо.

— Вы предлагаете мне, — дыхание перехватывает, и я не сразу нахожу в себе силу закончить фразу. — Убить моих детей?

— Я бы не называл это так. Бывает, вынужденная необходимость. Это именно такой случай. Процедура, которую мы предлагаем в подобных ситуациях, становится меньшей трагедией, чем… ну вы сами представьте, даже если все получится, то какая судьба будет у ваших детей? Какое качество жизни? Я мог бы обещать вам разное. Мог бы сказать верить в чудо. Просто деньги из вас вытягивать. Но я вам говорю правду. Риск слишком высок. Мы не предлагаем медицинский аборт всем подряд. Только по серьезным показаниям. Вы же это сами понимаете. Хотя решение, конечно, за вами, Варвара Александровна.

Аборт.

Значит, по его мнению, аборт на качество жизни не влияет? А я сама, как смогу дальше жить, если…

Нет, даже думать не хочу.

59

Повисает пауза.

Думаю обо всем, что услышала сейчас от нового врача. Пытаюсь информацию свести. Одно к одному. И не выходит. Ну никак.

Может быть я обманываю себя? Может быть я просто наивная дура?

Однако Игорь Борисович вызывал доверие. И я не представляю, как могла настолько ошибиться. Но…

— Что вы решили? — доносится голос доктора.

— Что?

— Аборт возможен только в ближайшие… — начинает он снова.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Никакого аборта.

— Вы не спешите так, — замечает. — Подумайте еще. Несколько дней в запасе у вас точно есть.

— Стоп, пожалуйста, давайте больше не будем про аборт, — ощущение, будто горло сдавливает, но я делаю над собой усилие и продолжаю. — Вы уверены, что сейчас ошибки нет?

— Простите? — недоуменно поднимает брови.