Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 34)
Заторможенно осознаю его слова.
Становится дурно. И тошно. А еще внутри такая буря поднимается, что я совсем не могу себя контролировать.
Он подходит ближе.
Наверное, собирается пройти мимо. Выйти. И самое разумное сейчас — молчать. Пусть уходит. Пусть…
Не важно, что он несет. Не важно, что собственного внука назвал…
Не важно и все. С такими людьми слишком опасно конфликтовать. И лучше бы держаться подальше.
Но у меня не получается. Он так на моего ребенка…
Залепляю ему пощечину. Звонкую. Сильную. Еще и так выходит, что ногтями проезжаюсь по лицу. Расцарапываю до крови.
На эмоциях это выходит. Бесконтрольно.
Он застывает. Проводит ладонью по щеке, смотрит на свои пальцы со следами крови, а после переводит взгляд.
— Ах ты тварь, — бросает сквозь зубы.
Замахивается.
Но тут будто из ниоткуда появляется охрана. Скручивают его за считанные секунды. Заламывают ему руки за спину, нагибают.
— Ублюдки! Вы хоть понимаете, с кем дело…
Славиного отца выводят.
А один из охранников задерживается рядом со мной.
— Все в порядке? — спрашивает.
Киваю.
— Извините за доставленные неудобства, — замечает он. — Больше этот человек в офисе не появится. У нас были распоряжения насчет другого.
— Спасибо, — только и могу проронить в ответ.
Вовремя они здесь оказались.
А мне надо быть осторожнее.
Уже через время до меня доходит полная суть фраз охранника. Распоряжения насчет кого-то. Видимо, речь про Джамала.
Вероятно, Дикий отдал приказ его больше не пропускать в офис.
Только главная опасность от совсем другого человека исходит. После встречи с отцом Славы мне становится по-настоящему страшно.
Сегодня все обошлось. А дальше?
Остаток дня проходит в напряжении, когда вечером раздается звонок в дверь, и я вижу на пороге Джамала, у меня даже нет сил с ним говорить.
— Зачем ты пришел? — спрашиваю устало.
Он в лице меняется, глядя на меня.
— Ты почему такая? — выдает, шагая ближе.
— Какая? — повторяю рассеянно.
Неужели настолько плохо выгляжу?
Голова раскалывается. Но это фоновая усталость, стресс. А потом я пытаюсь повернуться к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, однако пол ускользает из-под ног. Сама не понимаю, как теряю равновесие. Вообще, словно уплываю, куда-то проваливаюсь.
Темнеет.
Последнее, что успеваю ощутить — горячие сильные руки, обхватывающие мое тело. А дальше — пустота.
30
Хватаю Варю.
А самого холодом окатывает.
Бледная она. Очень. Сама на себя не похожа.
Губами к ее лбу прижимаюсь. Кожа ледяная. Это разве нормально? Не думаю, блять.
На руки подхватываю, отношу на диван.
Впервые такое, что нихера не соображаю, как дальше поступать. Прямо выбивает меня.
Тут еще и мелкий выходит. Глаза распахивает. Смотрит на Варю, потом на меня. Вид у него немного испуганный.
— Все нормально, — говорю. — Мама… устала.
Пацан молчит, а меня будто током бьет.
Сука, чего я жду? В «скорую» надо звонить. Набираю туда.
— Женщине плохо, — говорю. — Беременная. Потеряла сознание. Холодная, бледная.
Они какие-то тупые вопросы задают. Уточняют что-то.
Хер ли языком впустую трепать? Пусть едут живее.
— Быстрее, — подгоняю. — Выезжайте.
А они дальше мозги ебут.
Есть ли кровотечение у нее. Еще какую-то хуйню заряжают. Про лихорадку, судороги.
Рявкаю на них. Сам не помню что. Но вообще, я сдерживаюсь. Мелкий же рядом. Его пугать нельзя.
А то если вдруг чего, Варя мне таких пиздюлей пропишет, что кольцо летящее в мою рожу херней покажется.
Да, Варь?
Лишь бы очнулась.
Снова смотрю на нее.
Непривычно такой видеть. Будто и вовсе не она. Такая маленькая, нежная, хрупкая. Беззащитная.
Бесит, конечно, когда она голос повышает, когда мозги ебать начинает. Но теперь понимаю, что лучше так. Пускай. Все лучше, чем это. Как сейчас.
Короче, со «скорой» разбираюсь. Потом своим звоню. Всех подключаю. Нам не просто бригада скорой помощи нужна. Нам клиника требуется. Самая лучшая. Так, чтобы все на высшем уровне.
Мелкого переключить пытаюсь. Отвлечь.
Вроде выходит.
Но потом заваливается команда «скорой» и пацан снова пугается. Подвисает. На руки его подхватываю.
— Сейчас вместе с мамой поедем, — говорю.
Так и делаем.