Валерий Желнов – Реактор-2. В круге втором (страница 18)

Сколько времени продолжался бой, Дима сказать не мог. Проникшись общей атмосферой, он, как робот, действовал по схеме. И, стреляя по воздушным целям, старался не упускать из виду чудовищ, нападающих снизу. По какому-то наитию Зорин поднимал руку, когда у него заканчивалась лента, и по его сектору начинали бить пулеметы второй и третьей машины. В свою очередь, Дима следил за своими товарищами. Когда один из пулеметов замолкал, он переключался на защиту этой машины. И так раз за разом. Его уши уже ничего не слышали из-за грохота выстрелов и визга атакующих и умирающих тварей. Руки и плечи онемели от беспрерывных толчков раскаленного оружия. Позади колонны оставались разорванные тела и умирающие мутанты, но чудовищ вокруг становилось все больше. Зорин понял, что они не справятся. Когда боек в очередной раз стукнул впустую, а протянутая вниз рука не нащупала металлической коробки, он просто опустил руки. Дымящийся ствол безвольно повис. Так же опустились стволы второй и третьей машины.

В этот момент земля под колесами разверзлась, и машины провалились в темноту. Удар погасил сознание Дмитрия. Сразу стало тихо. Автомобили стояли в большой пещере, потрескивая разогретым металлом и дымя разбитыми радиаторами. Сверху на замыкающую машину рухнула гнилая легковушка, запечатывая образовавшуюся дыру в земле и отсекая людей от разочарованного воя беснующейся наверху своры.

Глава 6

Муравейник

Зорин пришел в себя от того, что его крайне неаккуратно волочили по чему-то неровному и твердому. В тело впивались острые камешки, а безвольно болтающаяся голова то и дело стукалась о различные выступы. Из-за постоянной болтанки череп готов был взорваться от пульсирующей боли. Дмитрия сильно мутило. Руки отказывались подчиняться, словно притянутые к туловищу крепкими веревками. Голова в очередной раз стукнулась о землю, и к горлу подкатил ком. Плотно сжав зубы, Дима перетерпел рвотный позыв. Несмотря на дурноту, он почувствовал, как в нем поднимается злость.

– Эй! – хрипло позвал он, когда открывать рот стало безопасно. – Поаккуратнее нельзя? Не дрова тащишь!

В ответ раздался переливчатый свист, но волочить по земле не перестали. Зорин чертыхнулся и открыл глаза. Первое, что он увидел перед собой, было покачивающееся хитиновое брюшко с большими жесткими волосками на нем. Шесть членистых ног быстро двигались по обе стороны темно-коричневого туловища. Что за черт? Дмитрий осмотрел себя. Его тело было опутано белесыми нитями, похожими на застывшую слизь. Зорин похолодел. Неужели опять паук? Он задергался в крепких путах. Чудовище остановилось и опустило голову к очнувшейся жертве. На Дмитрия уставились два холодных черных фасеточных глаза. Мощные жвалы, способные с легкостью перекусить человеческое тело, держали нить, за которую монстр и тащил его по земле. Коричневые усики, каждый размером с самого Зорина, быстро ощупали кокон, в котором он находился. Дима, застыв от ужаса, смотрел на очередное порождение зараженного радиацией мира. По широкому подземному проходу в неизвестном пока направлении его тащил муравей размером с микроавтобус, на котором они еще совсем недавно ехали. Убедившись, что с его добычей все в порядке, монстр издал тихий свист. Хотя Дмитрий первый раз в жизни общался с муравьями, смысл этого свиста был кристально ясен: «Не дергайся». Поняв, что до строптивой жертвы дошел смысл сказанного, муравей двинулся дальше. Зорин поймал себя на мысли, что относится к гигантскому насекомому, как к разумному существу. Хотя чему здесь удивляться? Если уж и прежние довоенные мураши проявляли в своем поведении признаки интеллекта, то чего ждать от этого чудища, голова которого раза в четыре больше человеческой? И без разницы, сколько в этой голове мозгов.

Дима завертел головой. Ход, по которому его тащили, был достаточно широким, чтобы сквозь него легко проходил гипертрофированный мутант. Можно было догадаться, куда судьба занесла на этот раз – в огромный муравейник. И его тащили куда-то вглубь. Зорин попытался вспомнить, что он знает об этих насекомых. Из того немногого, что он смог накопать в памяти, Дима сделал вывод, что тащат его на съедение. Возможно, через какое-то время. А возможно – и сразу.

Впрочем, с интеллектом у муравьев, похоже, все-таки были определенные проблемы. Зорин явственно ощущал под паутиной прижатый к туловищу пневмат и нож. Разоружить свои жертвы у них мозгов не хватило. Оставалось надеяться, что с остальными членами группы дела обстояли так же.

Дима вновь завертел головой, пытаясь рассмотреть, что творится вокруг. Все оставалось по-прежнему – сверху раскачивалось темно-серое тело муравья, по бокам тянулись стены муравьиного прохода, а в спину все так же впивались камни и куски земли. А вот сзади пейзаж был намного интереснее. Позади толстого брюшка тащившего Зорина муравья виднелась голова другого насекомого. И в его внушительных челюстях Дима увидел висящий конец толстой белесой паутины. Такой же, как той, за которую тащили его.

– Эй, кто-нибудь меня слышит? – крикнул он изо всех сил.

Муравьи остановились. Зорин понял, что совершил глупость. Его хозяин отпустил паутину и снова начал ощупывать Дмитрия усиками. Тот замер, стараясь даже не дышать, внимательно наблюдая за действиями насекомого. Через пару секунд муравей подхватил свою ношу, и путешествие продолжилось.

– Еще раз так гаркнешь, сам тебе бошку отгрызу!

Никогда Зорин не думал, что будет так рад голосу Пастора. Значит, и остальные здесь. Или не все? Не важно. Главное – что теперь он не один. Он открыл было рот, чтобы высказать свои соображения по поводу сложившейся ситуации, но тут же захлопнул его. Потом скажет. Нынешнее положение явно не располагало к беседам и обсуждениям. Вместо этого Дима нащупал под паутиной рукоятку ножа и сжал покрепче. Стало легче, хотя и ненамного.

Путешествие продолжалось достаточно долго. Густые заросли мха, в большом количестве покрывавшего стенки и потолок муравьиного хода, светились мягким зеленым светом, что позволяло относительно четко видеть все вокруг. Иногда проход расширялся, и в противоположном направлении пробегала другая группа насекомых, тащивших на себе различную поклажу. Апокалипсис апокалипсисом, а муравьиная жизнь текла своим чередом. Иногда многоногие трудяги тащили на себе комья земли и длинные палки, иногда – насекомых, спеленутых, как и люди Пастора. Один раз Дмитрий даже заметил в жвалах муравья разложившийся человеческий труп. Странно, но зрелище, которое должно было повергнуть его в шок, не произвело на него никакого впечатления. Современный мир жесток, еда нужна всем, и доставать ее с каждым днем становится все труднее. О том, что он сам может стать такой же едой, Зорин как-то не думал. Поживем еще.

Судя по наклону хода, их тянули куда-то вниз. Дмитрий некоторое время пытался запомнить путь, по которому их волокли, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Запомнить все повороты и хитросплетения одинаковых проходов было в принципе невозможно. Пару раз их проносили через огромные залы, подсвеченные все тем же мхом. Округлые стены и потолок были изъедены ходами. Из них, как живые поезда, показывались вереницы муравьев. Они пробегали цепочкой по только им ведомой дорожке и исчезали в другой норе. Тут же из соседней показывалась новая вереница, и все повторялось. И такая движуха происходила повсюду. Не привыкшему к подобному зрелищу Зорину пещера виделась одним шевелящимся клубком. Но, несмотря на кажущуюся неразбериху, в непрекращающемся шевелении хитиновых тел все же угадывалась какая-то система. Ни один муравей не столкнулся с другим, ни одна лапка не зацепилась за соседнюю, ни один груз не выпал из крепко сжатых челюстей. Мир провалился в тартарары, а муравейник продолжал существовать. Вполне вероятно, что муравьи и не заметили, что что-то изменилось вокруг. «Вот у кого надо было поучиться человечеству, – подумал Дмитрий. – Ни войн, ни распрей, ни зависти, ни злобы. Только слаженная работа на благо всего сообщества».

Внезапно от всего этого мельтешения Зорину стало плохо. Снова закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Он закрыл глаза, но в этот момент его втащили в очередной проход, и муравьиный город исчез из виду.

Через некоторое время они очутились в пещере, просторной и светлой, но значительно уступающей по размерам муравьиному перекрестку. На полу ровными рядами лежали такие же коконы, в какие превратились Дмитрий с товарищами. Их быстро положили в конец незаполненного ряда. Муравей, несший Зорина, снова стал тщательно ощупывать его кокон, словно проверяя, все ли в порядке с будущей едой. Дима замер и закрыл глаза. Он вдруг вспомнил старую детскую сказку про медвежонка, что читала ему в детстве мама. Там медведь пытался убедить пчел, что он – маленькая тучка. Поддавшись порыву, Зорин еще сильнее зажмурил глаза и постарался внушить муравью: «Я – сосиска. Я – замерзшая сосиска». То ли это повлияло, то ли просто муравей удовлетворился осмотром, но в какой-то момент он бросил свое занятие, развернулся и исчез в одной из многочисленных нор. То же самое сделали и все остальные муравьи. Люди остались одни.

Некоторое время в пещере висела тишина, нарушаемая приглушенными звуками, доносившимися откуда-то издалека. Дмитрий попытался осмотреться, насколько ему это позволяла паутина. Его кокон положили с самого края последнего ряда, так что теперь с одной стороны он видел земляную стенку и торчащие из нее мелкие корешки, а с другой – иссохшую голову какого-то мертвого насекомого. Остальные коконы муравьи положили кто куда, и теперь члены отряда, если там были именно они, располагались по всей пещере.