Валерий Желнов – Реактор-2. В круге втором (страница 20)

Он замолчал.

– Перед чем? – спросил Князь.

Вениамин повернулся к одному из муравьев-солдат и издал щелкающий звук. Муравей тут же раскрыл челюсти, и плотный комок слизи выстрелил из его пасти. Мгновенно затвердев, он запечатал рот наемнику, оставив, впрочем, нетронутым нос. Теперь Князь мог только вращать глазами и возмущенно мычать.

– Я сказал – с ним буду разговаривать! – заверещал Вениамин, растеряв всю свою напускную интеллигентность. – Кто еще вякнет, залеплю всю харю! Вы нужны живьем только из-за глупого женского каприза! Так о чем это мы?

Он снова повернулся к Дмитрию.

– А, вы интересовались, кто я? Позвольте представиться. – Руки раскинулись в разные стороны, а туловище склонилось в клоунском поклоне. Голова при этом не переставала дергаться. – Вениамин Павлович Плотников. О боже, как давно я не слышал этого имени!

Он зажмурил глаза и прижал руки к хитиновой груди.

– Вы здесь, типа, главный? – спросил Зорин, чтобы прервать сладкие воспоминания мутанта-переростка.

– Да, представьте себе, главный. Хотя, по секрету вам скажу, управлять ими, – Вениамин кивнул на стоящих сзади солдат, – проще простого.

Он хихикнул и, подойдя поближе к лежащему Дмитрию, заговорщицки произнес.

– Ну, скажите мне, что может быть тут сложного, если ты единственный обладаешь интеллектом в этом муравейнике. А они думают, что служат королеве. Королеве! Сказать по правде, эта корова сейчас с трудом может отличить день от ночи, только жрет и рожает, жрет и рожает. Куда ей управлять таким огромным сообществом? Да, может, когда-то она и блистала неимоверным для женщины умом и несравненной красотой. Богиня, роняющая к своим ногам и более представительных особей мужского рода, нежели тот, что стоит перед вами. Но все в жизни может поменяться. Когда судьба припирает тебя к стенке, приходиться пересматривать свою роль в мире, засовывать поглубже гордость, вкусы и амбиции. И теперь она такая же наседка, какими и должны быть женщины. Жирная клуша, погрязшая в быту и суете.

– Не везло тебе, видно, с бабами, – прошептала Гюрза и тут же испуганно захлопнула рот. Но монстр, увлекшийся воспоминаниями, не услышал эту реплику. Размахивая руками, он продолжал:

– Тогда на месте муравейника был Научно-исследовательский институт биологического направления. Ох, вы бы знали, какие тут делались изобретения, реализовывались проекты и рождались идеи! Естественно, все под строгим патронажем Министерства обороны. Не постесняюсь сказать, что мы могли бы развязать биологическую войну хоть тогда. Развязать и победить! Но наши пацифисты-генералы на корню рубили все перспективные проекты. Трусы! Но всем воздается. Благословен тот, кто первый нажал на кнопку. Они говорили, что мои разработки – бред. Бесперспективный бред. И вот!

– Что – вот? – не выдержал Пастор.

– Вы еще не поняли? Мои разработки по совмещению ДНК разных видов. Они говорили, что это опасное направление. Идущее против человечности. Ох, как они забегали, когда одна из ракет рванула поблизости. Институт-то хоть и на оборонку работал, а совсем не был приспособлен к подобному. Никакой внешней защиты. Ни биологической, ни радиационной. Вы бы видели, как они всем институтом по этажам бегали, туалетной бумагой окна затыкали. Вы можете представить академика РАН, бегущего с рулоном туалетной бумаги? А я видел. Презабавнейшее зрелище! Но вы скажете – а как же бункеры? Да, были такие. Но они же лабораторные. Три на три метра, не больше. Туда в первые же минуты атаки руководство института и попряталось. Набились, как сельди в бочку, и закрылись. Там и сдохли от голода и жажды. Остальные тоже подохли, кто раньше, кто позже. Кто от лучевой болезни, кто от заболеваний каких-то. Видимо, ракета «грязной» оказалась. И только я знал, что делать. Ну, спросите меня?

Похоже, Вениамину впервые за очень долгое время попались разумные слушатели, и он теперь отрывался на них по полной за все годы вынужденного молчания.

– Что вы сделали? – спросил Зорин, напрягая руку с ножом, но проклятая паутина плотно стягивала тело, не давая сдвинуть кисть ни на миллиметр.

– Вакцина! – монстр поднял вверх указательный палец. – Точнее, вакцины. У меня к тому времени их накопилось достаточное количество. От всего подряд. Вы знаете, что насекомые – самые древние и самые устойчивые существа на земле? Наверняка знаете. С помощью моих разработок уже тогда можно было лечить большинство якобы неизлечимых болезней – рак, ВИЧ, потери конечностей. Даже смерть можно было отодвинуть на несколько десятков лет! Ну и что, что у моих препаратов выявили побочные эффекты? Кому помешала бы лишняя конечность, перестройка пищеварительного тракта или нервной системы? А? Нет же. Опыты назвали бесчеловечными, а меня за спиной стали обзывать доктором Франкенштейном. Тупоголовые ослы! Как только все началось, я тут же вколол себе свой препарат. А потом ходил и смотрел, как эти заносчивые умники погибают в страшных мучениях. Заодно подсыпал кое-что своим питомцам. Ну, и кое-кого еще полечил. Кто-то сам ко мне приполз, умоляя спасти. Я, конечно же, спас, но перед этим заставил их поунижаться передо мной, поупрашивать. Но кого-то пришлось и насильно, – добавил он шепотом.

– Королеву? – догадался Дмитрий.

При этом слове глаза Вениамина полыхнули гневом, а кулаки сжались так, что был слышен хруст пальцев. Тонкие черные губы изогнулись вниз и задрожали. Казалось, насекомообразный монстр вот-вот разревется, как обиженный ребенок, которому в детском мире не купили понравившуюся игрушку.

– Она не понимала ничего. Визжала, отпихивалась, кричала, что лучше умрет. Потом осознала. Все осознала. Я всегда знал, что мы будем вместе. Даже тогда, когда она проходила мимо, не замечая моих комплиментов. Даже когда стирала мои сообщения, не читая, а письма и открытки выкидывала в ведро. Ей пришлось потом извиниться. Потому что я спас ее. Не директор, с которым она спала, не главы отделов, что рассыпались перед ней в восторгах. Нет. Они все загнулись. Я за этим лично проследил.

Вениамин замолчал, гневно глядя в пространство, вспоминая те далекие дни. Губы его дрожали, а по щекам текли слезы. Внушавший раньше ужас и отвращение монстр теперь вызывал у Зорина брезгливую жалость.

– А у ботаника конкретно крыша поехала, – пробормотала Гюрза. – Хуже не придумаешь, чем закомплексованный задрот.

– Что вы сказали? – вынырнул из пучины воспоминаний Вениамин.

– Я сказала, что мне вас очень жаль! Очень трогательная история, – произнесла Гюрза.

Лицо монстра мгновенно исказила гримаса гнева. Он подскочил к девушке и поднял ее на уровень своего лица.

– А мне не нужна твоя жалость. Ни твоя, ни тех, кто думает, что если у них между ног есть что-то особенное, то они – повелительницы мира.

Вениамин швырнул Гюрзу обратно на землю.

– Или бицепсы больше, – он ткнул пальцем в Князя.

– Или мордашка смазливая, – жест в сторону Дмитрия.

– Или самоуверенность прет изо всех дыр, – настал черед Пастора.

– Или…, – остановившись над братьями, Вениамин задумался и, видимо, так и не нашел, что им предъявить. Несмотря на серьезность ситуации, Зорин еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Что ни говори, а на месте братьев он бы обиделся.

– Теперь вы все – лишь биологическая масса. Пища. Вас сожрут, а я останусь и буду дальше править. Своим королевством, которое я создал!

Монстр замолчал, гневно глядя на пленников, тяжело дыша и сжимая кулаки.

– Ты меня, конечно, извини, – внезапно спокойно и ровно проговорил Пастор, – мне предельно ясно, что нас всех ожидает, и я скажу прямо. Ты – трусливое, ничтожное чмо с комплексом Наполеона. Я думаю, что выражаю общее мнение.

При этих словах Вениамин оскалился и двинулся на него. В этот момент сверху посыпалась земля. Все, даже муравьи-солдаты, подняли головы. Из нор стали появляться насекомые, которых Дмитрий раньше не видел. Плоские, похожие на мокриц существа быстро ползли по стене вниз, перебирая коротенькими лапками. Вениамин осклабился.

– Королева кушать изволила, – пропел он елейным голосом. – Теперь, когда вы будете корчиться в ее челюстях, я, как вы выразились, «чмо», буду на это смотреть.

Маска насекомого вновь наползла ему на лицо, и он отбежал назад, уступив место прибывшим тварям. Мокрицы подползли к пленникам вплотную. Они начали медленно взбираться на людей, намереваясь покрыть их всем телом. Наемники задергались.

– Отвали от меня, тварь! – завизжал Князь, пытаясь сбросить с себя мерзкое насекомое.

– Кто-нибудь что-нибудь смог сделать? – закричал командир, и даже в его голосе промелькнули нотки паники.

Муравьиное лицо Вениамина слегка раскрылось.

– Даже не надейтесь освободиться, – прокричал он в образовавшуюся щель. – Паутина у нас сделана на совесть.

Ответил ли кто-нибудь Пастору, Зорин услышать не успел. Хитиновое брюшко накрыло его с головой. В лицо ударила вязкая, вонючая струя, а в тело болезненно впились мелкие коготки. Все это время Дмитрий оставался в сознании.

Глава 7

Подземный бой

Зорин словно оказался в плотном, непроницаемом саркофаге. Свет и звуки мгновенно отсекло. По плавному покачиванию он понял, что его куда-то несут. Его лицо через мягкий пластик противогаза прижималось к холодному хитину, и вонь стояла невыносимая. Даже противогазные фильтры не спасали от едкого запаха. По ощущениям Дмитрий понял, что ничего парализующего в него не ввели, мышцы сокращались по желанию хозяина. Жаль только, что толку от этого было мало. Все это время он безуспешно пытался вытащить нож из ножен. Мозг лихорадочно работал, стараясь придумать хоть какой-нибудь способ спастись от надвигающейся гибели. Но ничего реального в голову не приходило. Оставалось надеяться только на появление зубной феи. Постепенно у него начался приступ паники. Нет, не так он хотел закончить свое существование. Зорин, конечно, не питал иллюзий, что умрет глубоким стариком, лежа на мягкой постели в окружении детей, внуков и правнуков. Но не так же! Не быть же съеденным мерзкой тварью непонятно какого происхождения и роду-племени!