Валерий Железнов – Салон красоты (страница 3)

Сел как-то ко мне в кресло мужчина, попросил классическую стрижку. С виду обычный работяга, одет совсем простенько, крупные мозолистые руки с грязноватыми ногтями, седая грязная шевелюра, да и в разговоре не тянул на интеллигента. Как выяснилось, водила-дальнобойщик. Ну, постриг я его, как умел. Расплатился он, молча, и ушёл. А через неделю явился и закатил скандал, мол, стрижка отвратительная и обслуживание плохое. Как на грех хозяйка была в салоне и заставила меня перестригать его бесплатно, что я безропотно и сделал. Но потом он позвал хозяйку в соседнее кафе и долго там с ней беседовал. Возвратившись, Валентина Петровна вызвала меня к себе и без прелюдий предложила мне уйти. Потом она объяснила, что не собирается терять постоянных клиентов из-за плохого обслуживания неопытного мастера. Оказывается этот мужик ходит в салон с самого открытия и порою оставляет хорошие чаевые девушкам. Я перечить не стал, тут же собрал свои инструменты, получил причитающиеся грошики и покинул «Тихую лагуну». Сначала я расстроился, и меня терзал вопрос: почему такого «обожаемого» клиента посадили к неопытному мастеру, почему перестригаться он сел тоже ко мне? Лично я, не сел бы повторно к мастеру, который мне не понравился. Но это было только первое разочарование, но далеко не последнее.

Пораскинув мозгами и сопоставив некоторые наблюдения, я пришёл к выводу, что не только плохая стрижка повлияла на моё увольнение. После того, как провалилась попытка Ирины «закадриться», благо не замужем, а мужичка-то хочется, отношение её ко мне резко изменилось. Она уже не предлагала сделать мне маникюр, не стреляла игриво глазками, не выставляла напоказ свои гладкие колени из-под короткой юбки, не пыталась «случайно» прогуляться со мной до метро. Напротив, улыбка исчезала с её лица в моём присутствии, и с тётей она шепталась, кивая в мою сторону довольно откровенно. Я же в ответ «тупил» и делал вид, что это меня не касается. Возможно, и мужичка того посадили именно ко мне, чтобы ускорить процесс расставания.

А впрочем, это даже хорошо, что выгнали из «Тихой лагуны». Опыта я там приобрёл немного, а времени потерял достаточно, да и с деньгами не ахти как.

Я снова пустился «в свободное плавание». Наступало лето, сезон отпусков, клиентура салонов и парикмахерских увеличивалась, требовались парикмахеры на подмену. Ну, я и впрягся по полной. Всё лето работал почти без выходных, плавно переходя из одного места в другое, и одновременно в двух местах. Вот в этот период я и «набил руку», навидался всякого, многому научился. Не обошлось и без курьёзов.

В парикмахерской, что расположилась над магазином «Всё для шитья», особых удобств не было. В тесном помещении находились два кресла, мойка без кресла, шкаф и небольшой стол. Ни кухни, ни туалета не было. Приходилось ходить по надобности через пошивочную мастерскую и склад магазина. Обедали прямо тут же за столом, когда не было посетителей. Чтобы помыть голову, клиент вынужден был «нырять» в раковину мойки, стоя лицом к ней, а не как положено, сидя в кресле и запрокинув голову назад. Впрочем, голову мыли редко.

Одно зарешёченное окно выходило в тенистый двор и давало мало света, поэтому освещение рабочего места оставляло желать лучшего. Местная клиентура не отличалась особой придирчивостью, да и цены были невелики. Но, не смотря на все неудобства, народ шёл бойко, и в большинстве своём это были постоянные клиенты. Парикмахерская старая, место «раскрученное». Мастера здесь держались прочно, арендовали свои рабочие места а не получали процент с работы. Аренда кресла стоила 600 рублей в день, а это всего две мужские стрижки. Зарплата получалась вполне приличная даже при учёте затрат на краски, укладочные средства и расходные материалы. Мне тоже пришлось кое-что покупать для работы, но это мелочь. Доходило до трёх тысяч за смену, но для этого надо было «впахивать» по-взрослому. И я «впахивал», да так, что вечером перед глазами стояли чужие затылки, а ноги подкашивались от усталости. Но главным для меня в тот период было – «набить руку»,… чтобы не набили морду. Старался, да так старался, что дело однажды дошло до крови.

Стриг мужчину уже в конце смены, устал, и думал, как бы поскорее закончить. Потерял бдительность и тут же поплатился за это. Решил, по-дурости, смахнуть остатки волос с лезвия ножниц. Чиркнул и мгновенно располосовал большой палец левой руки почти до кости. Но парикмахерские ножницы очень острые и в первое мгновения я даже не почувствовав пореза, потянулся к волосам клиента, а кровь как хлынет из раны прямо на его щёку. Вот тут я чуть не запаниковал. Но ножниц не бросил, положил их в футляр и метнулся к раковине, зажимая рану. Клиент, похоже, тоже опешил от такого развития событий и, прямо-таки, остолбенел в кресле. Аптечки, кстати, в парикмахерской не было. Лариса, моя напарница, молодец, не растерялась, не заохала, не испугалась крови, быстренько схватила бутылку с оксидантом для окраски волос и стала заливать им мой окровавленный палец. Это я потом вспомнил, что в составе оксиданта перекись водорода, и сообразил, что им можно останавливать кровотечение. Потом она забинтовала палец и залепила всё сверху пластырем. Клиент в это время стоически ожидал продолжения стрижки, самостоятельно стерев кровь со щеки. Мне, естественно, пришлось извиниться перед ним и закончить стрижку. Спасибо ему, что оказался таким спокойным, что не поднял скандала. На этом тот рабочий день и закончился. Но этот урок запомнился навсегда. Волосы с ножниц и других инструментов я уже не смахиваю руками, для этого есть салфетки и кисточки.

Конечно, у меня не всегда был такой наплыв клиентов, как у других мастеров, а потому я мог свободно наблюдать, как они работают, и учиться. А поучиться было чему. Когда работает опытный мастер – это сразу видно. Никто меня специально ничему не учил, но на мои вопросы отвечали охотно, что-то даже показывали, иногда подсказывали во время работы. В общем, отнеслись ко мне хорошо, с пониманием. За это им большое спасибо.

Обе Ларисы, с которыми я работал в паре, были опытными мастерами с большим стажем. Начинали они ещё в больших советских парикмахерских, где были вечные очереди, и работа «на потоке» для них была привычной. Я же, в отличие от них, воспринимал десяток клиентов за смену, как нечто из ряда вон выходящее. Но это поначалу, а потом стал привыкать. Было и больше.

Лариса младшая всегда приходила вовремя и относилась к работе более ответственно. Лариса старшая, моя спасительница, частенько опаздывала к открытию, и мне приходилось болтаться во дворе, поджидая, когда она откроет парикмахерскую. Потом, приноровившись, в её смену я приезжал гораздо позже. К тому же она увлекалась дружбой с «зелёным змием», и появлялась на работе с явными признаками похмельного синдрома. Тем не менее, это не мешало ей качественно выполнять свою работу. В выражениях она не стеснялась, но зато с ней было веселее.

Почти одновременно я устроился ещё в одно место. Салон красоты «Лена» располагался довольно далеко от парикмахерской и совсем в другую сторону от моего дома. Тут уже всё было по-другому. Просторное помещение на пять кресел с прекрасным освещением, два маникюрно-педикюрных кабинета, турбо-солярий, косметологический кабинет совмещался с массажным. В холле мягкий диван и стойка с журналами. Администратор предлагала клиентам чай и кофе. Для сотрудников имелась отдельная кухня и туалет. В общем, условия для работы были созданы на высоком уровне.

Хозяйка – Елена Фёдоровна, парикмахер шестого разряда, работала в салоне почти каждый день, а потому и сам салон создавался под нужды мастеров. Сама вкалывала и другим спуску не давала. Дисциплина здесь царила довольно жёсткая, не смотря на то, что большая часть работников были её родственниками. Сын и его вторая жена – парикмахеры, первая жена сына и племянница – маникюрши, дочь была администратором и парикмахером, по мере надобности, а муж исполнял роль снабженца и ремонтного рабочего. Две другие парикмахерши и косметолог были её хорошими подругами. Ну, а я попал в это «семейное гнездо» только на подмену ушедшей в декрет парикмахерше. Но попал не сразу.

В первый же пробный день приключился со мной скандал. Где-то во второй половине дня администратор посадила ко мне мужчину (опять администратор, и опять мужчину). Тот, молча сел, скупо объяснил свои пожелания, и я его постриг. Всё время он молчал и только придирчиво смотрел в зеркало на себя и мою работу. А когда я закончил, он просто взорвался: «Что вы со мной сделали!? Я в таком виде на улицу не выйду! Оболванили! И это вы называете стрижкой?!» Я попытался выяснить суть претензий, чтобы что-то исправить, но в ответ только сыпались недовольные возгласы. А в конце он вообще заявил, что категорически не хотел стричься у мужчины. Тут я не выдержал и съязвил: «Так ко мне-то зачем садились?» Клиент отказался платить и с бранью покинул салон. Естественно, в этот день хозяйка мне уже работать не позволила: «Ты, Валера, погоди, возможно, тебе ещё рановато у нас работать, подучись в той парикмахерской, а уж потом…» С тем я и удалился.

Но через несколько дней Елена Фёдоровна позвонила сама.