Валерий Замулин – Забытое сражение Огненной дуги (страница 12)
первое (главное) направление: из Михайловского плацдарма (полоса 81 гв. сд),
второе – на Корочу (81 гв. и 78 гв. сд),
третье – Волчанск – Волоконовка (36 гв. сд).
С учётом этого, по переднему краю главной полосы были оборудованы 12 дивизионных противотанковых опорных пунктов, а на второй полосе 15 армейских противотанковых районов. Для сравнения, в 6 гв. А было создано всего 28 ПТОПов, в том числе 18 – на главной и 10 – на второй. По замыслу командования артиллерии фронта, с целью достижения наибольшей эффективности ПТОПов они должны были быть максимально «самодостаточны». Хотя основу его мощи составлял огонь орудий и ПТР, узел сопротивления планировалось обязательно прикрывать стрелковыми подразделениями, усилить миномётами и группой подвижного минирования. Это было необходимо, чтобы:
а. его гарнизон самостоятельно мог сорвать попытки вражеских сапёров проделать проходы в минных полях;
б. отсекать пехоту от танков, уничтожать автоматчиков при их просачивании непосредственно к огневым позициям;
в. блокировать попытки неприятеля танковыми группами обходить опорные пункты с флангов (путём выдвижения групп сапёров на вероятные направления прорыва).
Командование 7 гв. А не только поддерживало это предложение, но и настойчиво внедряло его при подготовке своей обороны. Командующий артиллерией генерал-лейтенант А. Н. Петров каждый день выезжал в войска, разъяснял его положительные стороны, решал на месте возникавшие вопросы взаимодействия с каждым командующим артиллерии дивизии и корпуса. В опорных пунктах были назначены коменданты – офицеры-артиллеристы, каждое орудие имело телефонную связь и посыльного. Устанавливались и отрабатывались сигналы вызова артиллерийского огня стрелковыми подразделениями в случае появления танков. Чтобы преждевременно не раскрывать местонахождение огневых точек, были определены конкретные орудия и расчёты, которые имели приказ открывать огонь по небольшим группам бронетехники и пехоты. На правом фланге армии в ПТОПах в качестве неподвижных огневых точек были закопаны тяжёлые танки КВ из 262 ттп. Вместе с тем, все закрытые позиции гаубичной артиллерии (дивизионной и полков усиления) готовились для стрельбы прямой наводкой по бронетехнике, а в случае, если это было невозможно, вблизи оборудовались запасные площадки.
Несмотря на очевидные плюсы новой схемы усиления ПТОПа, она вызвала много споров, непонимание, даже противодействие со стороны пехотных командиров и не только.
Если отвлечься от обтекаемых и очень не конкретных определений из отчёта штаба генерала С. С. Варенцова[33], и кратко сформулировать суть проблемы, то она звучала так – косность и профессиональная малограмотность значительной части офицерского состава. Большую часть и пехотных, и артиллерийских командиров устраивало воевать «по старинке», и мелкие собственные интересы они ставили выше служебных. Но начну всё по порядку. До этого момента старшим начальником, а значит, и ответственным за удержание участка был командир стрелкового батальона, теперь же ответственность за ПТО и инженерное укрепление позиций, по сути, за прочность обороны возлагалась на артиллеристов. У пехотных командиров появлялась ревность (начинались споры «Кто главнее?»), но аргументы были такие: «пушкари» своё дело знают, но слишком «узкопрофильные», фрицев первыми встречаем мы, а решают основные вопросы обороны (что минировать, где копать рвы и эскарпы и т. д.) они, стоя за нашей спиной. Артиллеристам новинка тоже пришлась не по душе – лишняя ответственность, да и хлопот прибавилось в разы больше. Однако все эти дрязги, без которых не обходится ни одно новое дело, улеглись, как только начались бои и выстроенная, скажу прямо, толковая система ПТОПов показала свою надёжность и эффективность.
Большое значение придавалось укреплению полотна железной дороги Белгород – Титовка[34]. Эта ветка пролегала через весь армейский участок – с левого крыла 36 гв. сд до левого фланга 81 гв. сд (разъезд Крейда), шла почти параллельно переднему краю и заходила в такие сёла, превращённые в ПТОПы, как Гатище № 1, Безлюдовка, Маслова Пристань, Разумное. Местами к насыпи примыкала болотистая местность, что ещё больше позволяло усилить оборону этих участков. По сути, насыпь в значительной степени уже являлась подготовленным инженерным сооружением, которое было необходимо лишь правильно «вмонтировать» в общую систему обороны, чем достаточно успешно и занимались гвардейцы в течение всей весны. В результате первые два дня Курской битвы полотно, плотно заминированное, «нафаршированное» «сюрпризами» и огневыми точками, сыграет важную роль в удержании позиций дивизиями первого эшелона обоих корпусов. Оно станет своеобразным буфером, который с ходу не удастся преодолеть ни пехоте ак «Раус», ни бронегруппам 3 тк.
А теперь более подробно рассмотрим то, как шло строительство обороны непосредственно в стрелковых соединениях первой линии. Учитывая весь сложный комплекс задач, стоявших перед армией, и в первую очередь главную – не допустить объединения вспомогательной группировки противника с его главными силами, руководство 7 гв. А стремилось выстроить сбалансированную оборону наличными силами. По решению Г. К. Жукова, который в марте – апреле 1943 г. часто бывал в войсках фронта и вместе с Н. Ф. Ватутиным проводил рекогносцировку местности в полосе 7 гв. А, наиболее прочно укреплялся передний край главной полосы на правом крыле 25 гв. ск (участок 81 гв. сд) и левом 24 гв. ск (36 гв. сд). По предложению М. С. Шумилова в каждом из корпусов третья дивизия должна была занять рубеж во втором эшелоне за стыком двух дивизий первой линии. Однако маршал потребовал эшелонировать силы на флангах в глубину и расположить третью дивизию каждого из двух корпусов за фланговыми дивизиями первой линии. При этом командиры дивизий второго эшелона получили приказ: подготовить позиции по всей второй армейской полосе и разработать планы контрударов в случае прорыва противника и на стыке дивизий первой линии своих корпусов, и на стыке самих корпусов. К началу Курской битвы за 81 гв. сд находилась 73 гв. сд, а за 36 гв. сд располагалась 15 гв. сд. 213 сд, которая перешла к этому времени в резерв М. С. Шумилова, была нацелена на стык корпусов. Командарм также распорядился подготовить маршруты для манёвра силами второго эшелона корпусов: и в район стыка корпусов, и в полосы их фланговых дивизий. Кроме того, фланговые дивизии армии первой линии (81 гв. и 36 гв. сд) должны были получить основную часть резервов артиллерии и танков, которые выделялись фронтом для усиления 7 гв. А. Требование Г. К. Жукова о существенном усилении армейских и фронтовых флангов было продиктовано печальным опытом летних боёв 1942 г., в том числе и в этом районе, когда немцы раскалывали советскую оборону сильными ударами танков именно на стыках крупных соединений и объединений.
81 гв. сд прибыла на Воронежский фронт ещё в первой половине марта. Выгрузившись на ст. Принцевка и совершив 100-км марш, с 15 марта она заняла оборону под Белгородом во втором эшелоне и приступила к инженерным работам. Но уже через месяц в ночь с 4 на 5 мая на правом крыле армии была проведена плановая ротация, и дивизию Морозова вывели в первый эшелон на позиции 73 гв. сд полковника С. А. Козака. Сделано это было не только с целью дать возможность личному составу 73 гв. сд отдохнуть и провести с ним занятия по боевой подготовке. Дело в том, что эта дивизия прикрывала перспективное для неприятеля северо-восточное направление и при этом единственная имела непосредственное соприкосновение с противником: перед центром её боевого порядка располагалась главная «болевая точка» на восточном берегу, удерживаемое немцами село Михайловка. Плацдарм был относительно небольшим, с учётом поймы – около 10,5 квадратного километра (твёрдого грунта около 9). Тем не менее он был связан мостом (автомобильным) с самым крупным населённым пунктом, в котором закрепился противник, г. Белгородом, поэтому на нём противник мог создать сильный ударный кулак, развернув до 40 танков, чего очень опасалась советская сторона. Дивизия Козака, как и все соединения армии, прибыла из Сталинграда ослабленной, и в течение апреля вела тяжёлые, но безуспешные бои за Михайловку. Поэтому к началу мая она оказалась самой малочисленной в 7 гв. А (на 5 мая 1943 г. в ней было всего 6824 человека[35]). Поэтому, получив первое предупреждение разведки о возможном ударе немцев до 10 мая, командование фронта вывело на этот ответственный участок более многочисленное соединение.