Валерий Замулин – Курск-43. Как готовилась битва «титанов». Книга 1 (страница 13)

Попытка улучшить шеститомник была предпринята ещё раз, после смены руководства страны, но уже не путем переписывания всех томов, а подготовкой нового сокращенного издания. Идея была реализована быстро. В 1965 г. вышла книга «Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945. Краткая история»[94]. Хотя руководитель редакции генерал-майор М. М. Миносян и утверждал, что благодаря привлечению широкой базы новых источников исследование является самостоятельным трудом, с этим было трудно согласиться. Во-первых, оно готовилось на базе шеститомника (авторы это не скрывали)[95] и, по существу, явилось его сокращенным вариантом. Во-вторых, авторский коллектив изначально имел основную задачу – исправить выявившиеся в ходе обсуждения недочёты и ошибки, в том числе и о Курской битве, упомянутые мною выше. По мнению руководства страны, исследование удалось. Через два года его вновь переиздали большим, даже по меркам СССР, тиражом в 150 000 экземпляров.

В действительности же книга оказалась довольно противоречивой. Хотя из неё убрали отголоски культа личности Хрущёва и исправили отдельные ошибки, она оказалась выхолощенной, исчезли даже признаки анализа острых вопросов. Вместе с тем её текст вобрал в себя ряд оценок отдельных важных моментов войны, которые в середине 1960-х гг. ещё не обрели твёрдой документальной основы и находились в стадии обсуждения. Так, например, в ней без должного анализа архивных источников утверждалось, что командование Воронежского фронта якобы допустило ошибку при прогнозировании направления главного удара ГА «Юг» и распределении сил фронта на обоянском направлении[96]. По мнению авторского коллектива, это якобы и явилось главной причиной более глубокого вклинивания врага в нашу оборону на юге Курского выступа, чем на севере. Оно основывалось на формальной оценке плотности сил и средств в полосе 40, 6 гв. и 7 гв. армий, а также мнении К. К. Рокоссовского, не раз высказывавшего его в частных беседах и при встречах с офицерами ряда академий.

В то же время следует отметить положительную особенность этой работы. Она стала первой и единственной книгой в СССР, где было приведено хотя и краткое, но максимально приближенное к реальной действительности описание сути контрудара войск Воронежского фронта 12 июля 1943 г. В ней также была приведена и почти точная цифра бронетехники, принявшей участие в боях под Прохоровкой в этот день, которая впервые была опубликована в 8-м томе Исторической Советской энциклопедии, вышедшем в 1965 г.[97]. Вот этот абзац из главы «Враг не прошёл»: «Оценив обстановку, представитель Ставки маршал А. М. Василевский и командование Воронежского фронта приняли решение нанести мощный контрудар. Для этого привлекались прибывавшая 5-я гв. танковая армия генерала П. А. Ротмистрова и 5-я гв. армия генерала А. С. Жадова, а также часть сил 40-й армии, 1-я танковая, 6-я гв. и часть сил 69-й и 7-й гв. армий. 12 июля наши войска перешли в наступление. Борьба разгорелась на всем фронте. С обеих сторон в ней участвовала огромная масса танков. Особенно тяжёлые бои вели войска 5-й гв. общевойсковой и 5-й гв. танковой армий в районе Прохоровки. Они натолкнулись на исключительно упорное сопротивление частей 2-го танкового корпуса СС, которые непрерывно контратаковали. Здесь произошло крупное танковое сражение. В общей сложности в нем участвовало свыше 1100 танков и самоходных орудий. Ожесточенная схватка длилась до позднего вечера… Обе стороны понесли большие потери»[98].

Эта работа отличалась относительно сбалансированным подходом к изложению материала. Однако в ней по-иному, чем прежде, трактовались отдельные острые моменты, в том числе и Прохоровское сражение. Из-за этого она была негативно воспринята сторонниками устоявшихся взглядов на войну, которые по-прежнему имели большое влияние и авторитет. Уже в 1970 г. был выпущен её «отлакированный» вариант, в котором вновь красовалась и «ротмистровская» цифра: 1200 танков.

Источником, существенно расширявшим представление общества и исследователей о событиях на Огненной дуге, стала мемуарная литература, которая в это время начала быстро развиваться. В первую очередь следует упомянуть сборники воспоминаний участников битвы, публиковавшиеся с 1959 г. в областных издательствах. Наиболее интересной и познавательной в этом ряду стала книга «В огне Курской битвы. Из воспоминаний участников боёв», выпущенная к 20-летию победы в битве на Огненной дуге. Наряду с мемуарами известных военачальников в неё вошли и воспоминания офицеров тактического уровня, в которых живым, понятным для широкого круга читателей языком шёл порой очень откровенный рассказ о тяжёлом ратном труде, подвигах и утратах. Так, например, бывший начальник разведотдела 13A подполковник В. М. Дорошенко довольно подробно рассказал о фактах успешной работы советской тактической разведки перед битвой. В издании также были помещены воспоминания Героя Советского Союза Н. В. Будылина. Его рассказ, наполненный трагическими эпизодами об участии 6 гв. сд 13A в неудачном контрударе 6 июля 1943 г., не только не оставлял равнодушным обычного читателя, но и давал ценный материал для исследователей. Вместе с тем авторы – составители сборника не смогли соблюсти чувство меры. В книге по нескольку раз повторялись «панегирики» сражению под Прохоровкой. Оно называлось «небывалым по масштабу», «крупнейшим в истории Второй мировой войны» и обязательно «в нём участвовало более 1500 танков и самоходных артустановок»[99].

Одной из характерных особенностей всей мемуарной литературы о Курской битве, вышедшей во второй период, как и прежде, оставался перекос в большем освещении событий в её южной части Курского выступа, чем на севере. Тон задавал высший и старший командный состав Воронежского фронта. За эти четырнадцать лет о своём участии в боях написали: его начальник штаба (С. П. Иванов), почти все командующие общевойсковыми, танковыми и воздушной армиями (И. М. Чистяков. М. С. Шумилов, В. Д. Крючёнкин, А. С. Жадов, К. С. Москаленко[100], М. Е. Катуков, П. А. Ротмистров и С. А. Красовский)[101], кроме генерала Н. Е. Чибисова (38A), командиры трёх крупных подвижных соединений (А. Л. Гетман, А. В. Егоров, С. М. Кривошеин), ряд командиров дивизий, офицеров армейских управлений и дивизионных штабов (И. К. Морозов, Д. Г. Макаренко, И. А. Докукин, Н. Д. Себешко) и даже ряд командиров полков и дивизионов (Г. А. Середа, А. Р. Губаревич, Н. Е. Плысюк, М. И. Кирдянов, С. И. Чернышов)[102]. Кроме того, значительный пласт воспоминаний оставили офицеры, занимавшиеся в войсках партийно-политической работой. Хотя их книги, как правило, были на порядок менее информативны и достоверны, чем строевых и штабных командиров.

Попутно отмечу, что ещё несколько крупных военачальников, участвовавших в сражениях Воронежского фронта, хотя и прожили долгую жизнь, но из-за опалы, в которую попали именно в 1960-е гг., не смогли опубликовать свои мемуары. Хотя они, бесспорно, могли внести важный вклад в историографию битвы. В этом ряду в первую очередь следует назвать генералов С. С. Варенцова[103] и М. К. Шапошникова[104].

Из тех, кто сражался на Центральном фронте, свои воспоминания оставили значительно меньше генералов и маршалов. Это К. К. Рокоссовский[105], начальник тыла фронта (Н. А. Антипенко[106]), два командующих армией (Н. П. Пухов и П. И. Батов[107]), два начальника штаба армий (А. В. Петрушевский, В. М. Шарапов), один командир корпуса (И. И. Людников)[108], три командира дивизии и бригады (М. А. Еншин, Г. В. Годин, М. Ф. Иоффе), а также ряд командиров дивизионного и бригадного уровня (Л. В. Грюнвальд-Мухо, Н. М. Лапотышкин, П. Н. Перелыгин). Главная причина этого – война. Значительная часть командиров армейского и корпусного звеньев, сражавшихся на Центральном фронте, не дожили до Победы, погибли на фронте или, получив тяжёлые заболевания, ушли из жизни в первые 10–15 послевоенных лет. Так, погибли заместитель командующего фронтом И. Г. Захаркин (1944) и командующий 60A И. Д. Черняховский (1945), умерли от тяжёлых заболеваний, не оставив воспоминаний, командармы П. Л. Романенко (1949), А. Г. Родин (1955), Н. П. Пухов (1958, начал писать книгу перед смертью), И. В. Галанин (1958), начальник штаба фронта М. С. Малинин (1960).

Тем не менее уже в 1970–1980 гг. мемуарная литература получит мощную поддержку государства и станет ведущим жанром в военно-исторической литературе, тиражи воспоминаний будут исчисляться сотнями тысяч экземпляров и на излете советского времени практически вытеснят научные исследования. Однако именно в конце 1950 – начале 1960-х гг. формировались основные тенденции в её развитии, в том числе и отрицательные. Одна из ключевых – нигилистическое отношение к большой роли и влиянию центральных органов управления Красной армии (Ставки, Генштаба и т. д.) на результаты боевой работы войск действующей армии и подготовку крупных операций. Процитирую отрывок из воспоминаний бывшего начальника Главного артиллерийского управления РККА маршала артиллерии Н. Д. Яковлева, которые были удалены цензурой из его книги «Об артиллерии и немного о себе»[109]: «…В мемуарах многих военачальников ясно видна модернизация истории, вошедшая в обиход с легкой руки Н. С. Хрущева, – противопоставление фронта тылу и, что особенно прискорбно, якобы имевшее место снисходительно-высокомерное отношение к центральным органам руководства войной, в чем мемуаристы задним числом видят свою особую доблесть…Что ж, позиция удобная – собственные, зачастую непростительные, погрешности и промахи, оборачивавшиеся большой кровью, списываются за счёт тыла. В результате непосредственная вооруженная борьба вырывается из контекста всей войны, которую вела вся страна»[110]. Примером подобного отношения может служить утверждение К. К. Рокоссовского о том, что в ходе Курской битвы Генштаб и лично его начальник якобы в силу своей чрезмерной подозрительности и недоверия порой мешали командованию фронта управлять войсками в тяжёлые минуты боя[111].