Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 10)
Я плыву с Отто Юльевичем вместе.
И со знаменитыми полярниками.
И мы идем вниз по Северной Двине к Белому морю.
Навстречу льдам и белым медведям.
Но льдов мы не боимся, а белого медведя я рад был бы увидеть, а еще лучше — рядом с ним бы сфотографироваться.
Скоро на катере «Гром» нас догнало кино.
— Поторапливайтесь, там, на трапе. Не задерживайтесь! Время дорого! — кричали мы им, пока они лезли по веревочной лестнице, нагруженные своей аппаратурой.
Потом, через час снова задержка.
Мы встали около баржи с аммоналом.
— Товарищ Динамит Малер, а капсюли не забыл? — спрашивали мы подрывника Малера.
— Капсюли он в каюте запрятал, — отвечал корреспондент Громов, его сосед. — Если кого первым подорвет — так меня.
Мы спешили к выходу в Белое море, а пришли на час раньше.
Из Двины в море большим судам надо выходить как бы по расписанию — только в часы прилива.
Двина нанесла ил, получились большие мели, и в отлив их не проскочишь.
— А мы проскочим, — сказал капитан Воронин и скомандовал: — Полный вперед!
Только мы не проскочили.
Мы коснулись дна, и пароход задрожал, затрясся, а меня толкнуло от борта, и если бы я не зацепился за стоящего рядом фотографа Новицкого, то пролетел бы до другого борта.
— Первая авария, — сказал корреспондент Громов, — пойти к радистам, телеграмму, что ли, отбить.
— Будем ждать прилива, Владимир Иванович? — спросил Шмидт Воронина.
— Не буду я его ждать, некогда, — ответил капитан.
Винт снова заработал.
За кормой бурлила взмутненная, грязная вода. Это мы промывали канал в илистом грунте.
«Неужели зароемся в мель? — думал я. — Вот будет позор, если после таких проводов сразу же запросим помощи!»
Отто Юльевич стоял близко и был спокоен. Он даже пошутил:
— Знаете, что думал пророк Магомет о приливах? Ангел, что сидит над морем, ставит свою ногу в море, и вот наступает прилив; потом он поднимает ее, и вот наступает отлив. Видите, как все просто. И вы не волнуйтесь, Петя. Наш капитан — артист, ему можно верить.
«Сибиряков» еще минут пять противно царапал дном по грунту. Я это даже всем телом чувствовал.
А потом мы слегка закачались на волнах — вышли на чистую воду.
— Белое море? — спросил я Отто Юльевича, хоть и сам это уже понял.
— Белое, Петя. Самое белое.
Первым исследователем холодных морей считается мореход Пифей — уроженец Массалии.
Примерно две тысячи триста лет назад он вышел на своем корабле из Массалии. Это было в марте. Он прошел Средиземное море, Геркулесовы столбы — Гибралтарский пролив и поплыл вдоль берегов Пиренейского полуострова и Галлии. Затем в самой широкой части он пересек Галльский пролив, то есть Ла-Манш, и достиг Великобритании.
Пифей первым в древнем цивилизованном мире назвал этот остров Бретанией.
Он высадился на гористый полуостров Корнуэлл и, вероятно, здесь впервые услышал незнакомое название этой земли — «Альбион». Так в будущие века станут называть Англию многие люди.
Пифей обогнул Бретанию, нанес ее берега, а также и многие острова вокруг на карту.
Затем он шел на север еще шесть дней, не видя берегов, и достиг острова, который находился вблизи замерзшего моря.
Этот остров стали называть «Крайнее Туле», что значит — крайний северный предел обитаемой земли.
Возможно, это была Гренландия. Ученые много веков спорили, где же находился «Крайнее Туле». Знаменитый Нансен в 1911 году доказывал, что Туле — это западный берег Норвегии.
От арктических льдов Пифей повернул на юг, достиг материка, обошел безлюдные острова и доплыл до места, где кончались кельтские области и начинались земли скифов.
В одном дне пути от берега на острове «Абал» Пифей высадился и прожил несколько дней в гостях у скифского племени, которое добывало там янтарь. Люди этого племени называли себя тевтонами.
Рассказам Пифея о далекой, никому не известной земле Туле, о тех местах, где море перемешано со льдом, а туманы такие, что не видно вытянутой руки, где невозможно ни ходить пешком, ни плыть на корабле, не очень-то верили, когда он вернулся на родину.
«Невероятно, что человек честный и притом бедняк… прошел столь большие расстояния, доходил до пределов моря, исследовал всю часть Европы, лежащую на Севере», — писал через двести лет после Пифея знаменитый историк Полибий.
И лишь позже люди убедились в правоте героического мореплавателя Пифея из Массалии.
В августе 1553 года первое европейское судно входило в Белое море. Оно называлось «Эдуард Удалец».
После того как португалец Васко да Гама объявил, что любой смелый капитан может добраться до богатой страны Индии, если поплывет вдоль африканских берегов сначала на юг, а потом на восток и север, в порты Европы стали приходить торговые корабли Португалии, нагруженные драгоценными товарами. А раньше только редкие купцы привозили восточные товары. Много ли товара может привезти купец по суше?
Другой португалец, определившийся на службу к испанскому королю, доказал, что в богатые страны Востока не обязательно плыть вокруг Африки, придерживаясь восточного направления. Можно плыть все время на запад, обогнуть южный мыс Америки, и однажды окажешься в Китае или в Индии.
Испания и Португалия быстро богатели благодаря своим смелым капитанам и лихим торговым людям.
В 1493 году римский папа Александр VI издал указ — буллу, по которой западный путь в Индию и Китай отдал Испании, а восточный — Португалии.
Другим народам тоже хотелось торговать, и они решили найти иную дорогу в богатые восточные страны.
Об этой дороге в Европе ходили странные слухи.
В то время были разные карты Земли. На одних — заледенелый остров Гренландия соединялся со Скандинавией, а из Северной Азии в Америку можно было идти пешком, потому что это была единая земля. Попадались другие карты. На них был нанесен Берингов пролив, он назывался тогда Анианским.
Откуда мог узнать о нем итальянский картограф, напечатавший эту карту?
В 1524 году к великому князю Василию, будущему отцу царя Ивана Грозного, в Москву прибыл посол из Рима от папы Климента VII. Папа римский предлагал великому князю перейти в католическую веру вместе со всей страной и принять из его, папских, рук королевский титул.
Великий князь не собирался менять веру, но, с другой стороны, ему не хотелось ссориться с влиятельным римским папой. И он отправил в Рим своего посла Дмитрия Герасимова.
Дмитрий Герасимов удивил итальянцев образованностью и остроумием. Он знал несколько языков, любил музыку, старательно изучал в Риме исторические памятники. В Риме Герасимов подружился с писателем и историком Пабло Джиовио. Однажды русский посол рассказал другу о Северном морском пути из Европы в Китай. И даже показал ему свои карты севера России.
Джиовио немедленно напечатал рассказы Герасимова. Книга называлась так: «Книга о посольстве Василия, великого государя Московского, к папе Клименту седьмому, в которой с особой достоверностью описано положение страны, неизвестное древним, религии и обычаи народа и причины посольства».
Эту книгу читали повсюду с увлечением. Ее переиздавали не один раз.
Ведь до Дмитрия Герасимова все средневековые географы считали, что в полярные страны человек никогда не сможет добраться, а если и попадет туда, то погибнет от невозможных морозов и страшных морских чудищ.
В 1549 году в Вене, вышло другое знаменитое сочинение: «Записки о московитских делах» Сигизмунда Герберштейна. В нем рассказывалось о путешествии русского человека Григория Истомы. Кораблю, направляющемуся в богатые восточные страны, надо пройти по северным морям только до Оби, говорилось в книге, а дальше он должен плыть вверх по течению могучей реки, перейти в Иртыш, и так он проберется в глубь Китая.
Шведский король Густав Ваза долго искал смелого капитана, чтобы отправить его в такое плавание. Но смелого капитана для этого путешествия в те годы в Швеции не нашлось.
Себастьян Кабот, «Великий штурман Англии», родом итальянец, конечно, знал обе эти книги. Он сожалел, что уже стар и не может лично отправиться в плавание, но снарядил целую эскадру.
Во главе эскадры стал сэр Гуго Виллоуби — не самый хороший мореход, но зато очень знатный дворянин. Сам английский король вручил сэру Виллоуби грамоту о том, что единственной целью путешествия являются открытия и торговля. Король просил все встреченные народы обращаться с экспедицией так, как бы им хотелось, чтобы обращались с ними, если бы им самим случалось прибыть в Англию.
Эскадра состояла из трех судов.
20 мая 1553 года ликующие толпы в Ратклифе провожали экспедицию. Этот день можно считать началом завоевания европейскими мореходами Великого северного морского пути.
Через три месяца шторм разбросал корабли.
«Эдуард Удалец» под командой Ричарда Ченслера вошел в Белое море и достиг устья Северной Двины. На месте Архангельска в то время стоял небольшой монастырь.