Валерий Волков – Блатные из тридевятого царства (страница 43)

   Толстые губы Ахтаха растянулись в улыбке, когда он понял, что мы едем в гости.

   -- Вас тоже отведут на алтарь, у каждого будет шанс выиграть.

   Я думал по-другому. Если пленник не врал, что он единственный сын вождя племени, то возможны и другие варианты...

   Следовало торопиться, чует сердце -- на Черном озере хирурги работают без анестезии.

   Опять замелькали поля-перелески, заныл мозоль на заднице. Ахтах на запасной кобылке держался рядом, улучив момент, я поинтересовался:

   -- Твое племя все такое азартное?

   Парень серьезно ответил:

   -- Зару любит победителей, он дарует им вечную жизнь.

   Надо было что-то ответить, умное, разъясняющее. Я собрался с мыслями, но случилась оказия: впередиидущая лошадь подняла хвост и с шумом испортила воздух.

   -- Спорим, я громче могу? -- заорал Ахтах.

   Я воздержался от ответа, ни очень-то хотелось быть победителем, а уж тем более проигравшим.

   Но польза, и несомненная, от Ахтаха была. Здешние места он знал превосходно, протока петляла хлеще пьяного мужика, а мы, срезая углы, ехали напрямки. Очень сомнительно, что Ахтах указывал дорогу исключительно ради гостеприимства, но, тем не менее, уже к вечеру мы были на месте.

   Я выскочил из седла и подошел к воде. На песок накатывает вполне приличная волна. Дальний берег озера еле различим, а местами теряется из виду. Множество островов и островков смотрятся на водной глади, как нарывы на прокаженном теле.

   В сотне метрах от берега в длинной долбленой лодке двое аборигенов проверяют сеть. Заметив соплеменников, Ахтах издал гортанный вопль и замахал руками. Рыбаки ответили взаимностью, через несколько минут нос лодки врезался в песок. Любой тренер по гребле отдал бы пол жизни, чтоб заполучить таких гребцов.

   Согласно разработанному сценарию Васька с Ванькой нежно, по-братски, до хруста в костях прихватили Ахтаха за руки, так, на всякий случай, чтоб родные Палестины голову не вскружили, а то сиганет в воду и лови его, Ихтиандра.

   Очная ставка состоялась, рыбаки опознали сына озерного повелителя и заблеяли на местном наречии. Ждать конца излияния верноподданнических чувств, если такие конечно имелись, я не стал. Может в этот момент Лёнькины кишки на линейку наматывают, в воспитательных целях это полезно, но вот для здоровья крайне вредно. Я взял быка за рога или применительно к местным реалиям -- русалку за жабры.

   -- Если через час я не увижу пленных из последнего набега, то поспорю с Ахтахам, что его сердце находится справа. Обмен будем производить здесь. И передайте вождю -- с ним должно быть не больше трех человек.

   Аборигены оказались на удивление понятливы. Лодка отвалила от берега и с завидной скоростью скрылась за ближайшим островом. Ждать пришлось минут тридцать.

   Вождя узнали сразу, не смотря на то, что нос свернут в другую сторону -- та же прическа, та же челюсть, только зубов больше.

   Хозяин озера важно ступил на берег, на влажном песке отпечатался след босых ног. Из моих условий выполнено лишь одно -- с ним всего три человека. Хотелось верить, что Лёнька с Аркашкой находятся в одной из лодок, десяток которых кружит в отдаление.

   Кореша демонстративно брякнули оружием, Евсей приставил нож к горлу Ахтаха. Вождь оценил серьезность наших намерений и сделал пару шагов навстречу. Из дипломатических соображений пришлось поступить так же.

   -- Я Лакат, чего ты хочешь, слизь озерная? -- рявкнул вождь.

   Правила игры обозначены. Будем соблюдать местный этикет:

   -- Верни моих людей, жабий выкидыш!

   -- Ты туп, как икра карася, на озере нет чужих, последний набег неудачен. Верни сына и убирайся!

   -- Не ври, пожиратель щучьего помета, твои люди забрали большой ящик с моей ладьи.

   -- Ящик брали, -- согласился Лакат и, почесав за ухом, вполне дружелюбно поинтересовался: -- Открыть сможешь? Жалко ломать, где я еще такой возьму.

   Вот это номер! Лёнька с Аркашкой там как шпроты в банке -- жопа к морде лежат. Вторые сутки пошли...

   -- Верни ящик и получишь сына. Тебе сказали, что я сделаю, если не согласишься?

   -- Ты глупее, чем я думал. Ахтах победит, сердце не может быть справа! -- гордо ответил отец.

   Такого я не ожидал. Заботливый папа попался. Со вскрытой грудной клеткой праздновать победу, скажем так, не совсем приятно -- джигу не станцуешь, внутренности вываливаются.

   -- Отдай ящик или...

   -- Что значит отдай, -- перебил вождь. -- Выиграй!

   Спорить бесполезно, в смысле наоборот, нужно только спорить. Иначе Лёньку с Аркашкой не вытащить, замаринуются как сельдь тихоокеанская, причем -- в собственном соку.

   По меркам вождя ставки в предстоящей игре были слишком высоки. С одной стороны -- хороший ящик со всем содержимым, на другой чаше весов -- жизнь единственного наследника. Поэтому поединок отложили до утра. Вождь торжественно объявил:

   -- За вами приплывут. Будем состязаться в Выносливости, Силе и Бим-Бом!

   Вот и все, понимай, как хочешь. Лакат отбыл восвояси. К чему готовиться, чего ждать? Сплошные вопросы и не одного ответа. Если "выносливость" и "сила" вызывали хоть какие-то ассоциации, то "бим-бом" сопоставить не с чем, разве что с битьем головы о колокол.

   Место для ночевки выбрали на пригорке подальше от озера. Первым делом примотали Ахтаха к березе, потерпит, Леньке с Аркашкой не слаще. Распределив ночные дежурства, я подсел к пленнику и учинил допрос. Два часа ушло впустую. Ахтах старался, даже на пальцах объяснял -- бестолку. На языке родных болотных кочек -- пожалуйста, на русском -- полная белиберда. С большим трудом я понял одно -- "выносливость", "сила" и "бим-бом" это не просто пари, а спортивные состязания, сродни олимпийским играм. Оле-оле-оле-оле-оле Россия... Утром будем поглядеть.

   Приплыли за нами не слишком рано, часов в десять. Кондрат Силыч и Сорока остались с заложником. Ахтах, единственная гарантия нашей безопасности, охрип от возмущения. Но плевать я хотел на его заверения в дружбе. Олимпийские принципы -- хорошо, а заложник лучше.

   Разместились в двух лодках, кроме оружия взяли еды, кто его знает, сколько продляться испытания. Наши продукты экологически чистые, а вот местные могут быть с такими приправами, что в раз приключится несварение желудка.

   Плавание прошло без происшествий. Нас доставили на большой остров, окруженный зарослями камыша. Народу битком, съехалось все племя, включая детей и стариков со старухами. Тысяча людей, все орут, визжат, размахивают шкурами.

   Наконец появился Лакат. Накал страстей достиг пика. Вождь поднял руку, гул ослаб, и он крикнул:

   -- Выносливость!

   Вперед выдвинулся низкорослый крепыш с маленьким лбом и могучей грудной клеткой, наш первый соперник. Опять визг, свист. В небо летят набедренные повязки. Племя в экстазе.

   Смысл состязания оказался на удивление прост -- кто дольше просидит под водой, тому и медаль. Шансов победить ноль, даже меньше. Островники в воде, как рыбы -- с малолетства, нас любой ребенок обскачет, ну а чемпиона обыграть можно одним способом -- утонуть.

   Смачно плюнув, я снял кроссовки и пошел топиться. Судейская коллегия из пяти стариков подвела нас к обрыву, до воды метра полтора, в руки сунули по валуну, самый трухлявый махнул рукой и мы сиганули. Над головой сомкнулась трехметровая толща воды.

   Теоретически я знал -- надо замереть, любое движение расходует кислород. Щас. Ноги коснулись илистого дна -- камень полетел в сторону, я поплыл. Главное не ошибиться в направлении, видимость нулевая. Через пять метров задавило виски, пара гребков и в груди огонь. Инстинкт толкает наверх, разум заставляет плыть. Легкие готовы лопнуть... Все, надо сдаваться... Правая рука наткнулась на стебель камыша.

   Я достал нож, в глазах цветные круги, еще мгновение и губы сжали перерезанный стебель. Несколько глотков свежего воздуха выветрили из головы туман. Костер в груди хоть и не угас, но стал терпим. Теперь посоревнуемся.

   Досчитав до трехсот, поплыл назад. Если соперник без жабр хватит и этого. Пока искал камень, чуть не утонул вторично. Рывок к поверхности был так селен, что даже пятки появились над водой.

   Прыгают в восторге кореша, рядом плавает грустная морда чемпиона, один ноль в нашу. Лакат удивлен, но марку держит. Без перерыва приступили ко второму состязанию. Толпа мужиков, из числа зрителей, приперла лодку. Двое старичков из судейской бригады прошлись вдоль бортов, поцокали языками и дали добро. Вождь крикнул:

   -- Сила!

   Очередной раунд борьбы за сундук требовал участие двух спортсменов. Из толпы вышла парочка бегемотообразных горилл, из той породы, где спинной мозг является основным. Головы как у креветок -- плоские и маленькие, а вот торс, руки -- сплошные канаты из мышц.

   Толпа болельщиков затаила дыхание. Атлеты разошлись, один к корме, другой к носу лодки. Скрюченные пальцы вцепились в просмоленные доски. Рывок и рыбацкая посудина оторвалась от земли. Взмах и могучие руки швырнули лодку вглубь острова, в воздухе застыл страшный рык, в нос ударил специфический запах, ребята старались на совесть.

   Старички произвели замер, вымеряя расстояние специальной палкой. Заложило уши от визга, судя по всему -- установлен новый рекорд. Ну что ж, нам есть что противопоставить. Васька с Ванькой засучили рукава.