Валерий Власов – Забытые грезы (страница 1)

Забытые грезы

Глава

Пролог

Мне часто снится один и тот же сон: я командир космического корабля, но происходит авария, все летит в тартарары, паника. Рядом мой экипаж, с которым пройдено столько, что если отбросить нереальное, то невероятное становится возможным. Надо что-то делать. Корабль зависает в космосе – так мне кажется, хотя он несется с немыслимой скоростью, поглощая миллионы километров. Свет выключается, только сенсоры неярко подсвечиваются. Время застывает. Мозг лихорадочно работает, ища новые способы, но все попытки исчерпаны… Поднимается шум среди экипажа. Отключаю звук, на экранах разевающиеся рты, могу даже прочитать по губам. Как хорошо, что они не могут меня видеть, я не смог бы сделать эту… подлость, глядя в глаза любимой. Провожу пальцем по монитору, она понимающе смотрит в камеру. Лучше бы она кричала, прыгала или махала руками, эта неизбежность, эта… я не могу больше думать, закрываю глаза, пальцы на прозрачной кнопке, компьютер уже сверил отпечатки… В следующее мгновение я на полу, из носа течет кровь и звуки пропадают разом… Только вертится, удаляясь, эта часть меня… И наступает темнота.

Глава 1

Я проснулся в холодном поту, сон пропадает из моего сознания по крупицам. Но как же ярко он врезался в память. Пошел на кухню, заглянул в холодильник. Картина одна и та же – лимонад, кусочек сыра и палка колбасы. Не знаю почему, но именно этот вид колбасы я люблю больше всего. Делаю нехитрый выбор – отправляю в рот несколько ломтиков. На автомате делаю глоток холодного кофе. Уснуть уже не удастся. Зато день начнется раньше. Включил новости: там опять мужчина в галстуке и в очках вещает о том, как трудно в этот период времени сохранить цены на бензин. Думаю про себя: «Да и пошли эти автомобили все в одно место, далеко и надолго. Одной катастрофы мало, вторую зовут». Просидел в полной тишине и темноте – еще не рассвело. А ведь как было хорошо восемьдесят лет назад: ни тебе протестов, ни побочных эффектов, никакой шумихи.

Пошел в ванну, умылся, побрился и стал собираться на работу. Транспорт только сейчас оживал. Мне нравится это время суток. Можно почитать книгу, собрать мысли в порядок или просто помечтать. Но сейчас что-то подталкивало и заставляло торопиться.

– Что думаешь по поводу цен на бензин?

Я сидел в кабинете начальника, мы пили чай. Он был на удивление вкусным и заваристым. И где он только такой достает? Начальник был невысокого роста, около шестидесяти лет. Голова полностью лысая, на лице подобие усов – жиденькие, будто нарисованные запятые. Толковый и справедливый, свое дело знает и любит. Мы сидели уже полчаса, он тоже приехал рано, и времени до работы было вдоволь.

– Олег Иванович, я уже давно вам говорил, что дело не в ценах на бензин, а в нашей политике, – осторожно начал я, при этом почему-то помешивая ложечкой чай, хотя сахар и так был размешан дальше некуда. – Если бы правительство уяснило это хотя бы лет шестьдесят назад, то сейчас бы не охали и не вздыхали, не копались бы в свалках мусора и не рожали уродов.

– Сереж, ты это правильно говоришь, я тоже об этом думал, но штука в том, что дело даже не в этих проклятых ценах на бензин, не это меня тревожит…

Он как-то странно посмотрел на меня, в глазах появился его знаменитый прищур, и я понял, что лекции на тему нового вида топлива не избежать.

Понимая, что до работы еще далеко, я смирился и приготовился кивать в знак согласия, хотя и имел другую точку зрения на сей счет – только переработка мусора в топливо может продлить нашу агонию.

Во время перерыва я заскочил к главному инженеру проверить уровень кислорода и поболтать о том, о сем. Главный инженер – девчонка, причем совсем молодая, двадцать два года, симпатичная. Звали ее Верочка, и она обожала шоколад, прямо жить без него не могла. И глядя на ее улыбающееся лицо, я понимал, что наведываюсь к ней каждый день отнюдь не проверить уровень кислорода или просто попить чай с шоколадкой. Но в кабинете ее не оказалось. Узнав, что она в цехе очистки, направился к ней.

– Верунчик, привет! Что новенького? – Спросил я, зная, что сейчас она мне обворожительно улыбнется и я снова, как и в первый раз, забуду обо всем на свете.

– Привет, Сережа! – Радостно подпрыгнула она. – Да вот, проклятый рычаг никак не хочет встать на место! Хоть бы помог хрупкой женщине! – С укоризной глядя на меня, пролепетала она, при этом эротично поправляя свою копну каштановых волос и сверкнув своими глазищами, очень уж у нее это хорошо получалось.

– О чем разговор, Верунь!

Я подошел и надавил со всей силы, рычаг со скрипом вернулся в нужное положение, правда, спина стала мокрой от пота.

– Не надорвался, бедненький? – Она иронично рассмеялась и похлопала меня дружески по плечу.

– Ты же знаешь, я сильный!

Мы расхохотались, а через мгновение она вдруг посерьезнела, даже слегка загрустила. Я не мог понять такой перемены настроения.

– Пойдем, чайку попьем, – сказала она со вздохом.

За столом я начал разворачивать ее любимый шоколад, Верочка даже не взглянула на него, отвернулась. Стала напевать какую-то смутно знакомую мелодию. Я подошел к ней сзади и приобнял за плечи – она вздрогнула, но не отодвинулась.

– Вер, что случилось? – Не понимая ее перемены, спросил я. – Тебя кто-то обидел или…?

– Артур, гад, разбередил душу, сказав, что как свиньи жрем отходы, дышим вонью. Понимаешь, я хотела бы жить до Великой Катастрофы.

Тут она повернулась, и в ее глазах стояли слезы. Она никогда не показывала своих чувств, все видели ее улыбающейся и смеющейся. От неожиданности я даже отступил на шаг.

– Бабушка много рассказывала о тех временах, когда люди были счастливее, трава была зеленей и воздух не содержал столько отравы…

Это был внутренний монолог, который прорвался наружу. Казалось, она не замечала, что я стою и смотрю на нее.

– Представляю, будто я маленькая, весело играю в песочнице вместе с другими детишками и дышу чистым воздухом, вокруг зеленая трава, дере…

Тут она замолчала, прислушиваясь. По ее изменившемуся лицу я понял, что случилась беда. Внезапно раздался тревожный вой сирены. И тут земля вздрогнула, раз, другой, больно ударив в пятки. В шкафу что-то упало. Картины на стене мелко тряслись и качались, как маятники.

Я схватил Веру в охапку, и мы присели в дверном проеме. Трещина зазмеилась по стене, Вера сжала мою ладонь, не замечая, как ногти впиваются до крови. Обернувшись на нее, увидел распахнутые от ужаса глаза и совершенно белое лицо. Видимо, ревун в цехе взорвался, перекрывая грохот. Вера метнулась к стенному шкафу, вытащила противогазы, один кинула мне, второй быстро надела. Тут же в сумку от противогаза начала набивать из аптечки все, что попадалось.

Только сейчас я заметил, что пол не дрожит. Веру била крупная дрожь, я сжал ее ладони, такие маленькие и ледяные.

– Что дальше будет? – Спросила Вера приглушенным голосом через противогаз.

– Пойдем посмотрим, – напряженно ответил я. – Фильтров надолго хватит?

– Смотря жив ли могильник.

– Где еще фильтры?

– Внизу возле выхода.

– Побежали! Проверим масштаб бедствия! – Я ухмыльнулся, понимая, что древняя шутка на сей раз оказалась правдой.

Мы выбежали из административного блока, я невольно замер. В стене ангара зияла огромная дыра, в которую просвечивало сиреневое небо. Шаг, другой, тащу за собой Веру.

– Куда? Ты куда? – Казалось, она впала в истерику.

– В столовую, – на ходу бросил я. – Сейчас все должны быть на обеде.

Забежав за угол, с размаху зацепился за что-то ногой, грохнулся на пол. В противогазе не очень видно, что под ногами. Это был Артур. Он еще судорожно цеплялся скрюченными пальцами за окровавленное горло, раздирая его. Приехали…

Я смотрел на него, а Вера пыталась суетиться, что-то делать… Надела запасной противогаз, достала какой-то шприц, копаясь в сумке, нашла пузырек и пыталась вколоть в сгиб руки.

– Вера! – Глухо позвал я, но ответа не было. – Ве-ро-чка! – Протянул я чуть громче, она будто не слышала. – Вера! – Рявкнул я, и она вздрогнула, застыв в полудвижении, непонимающе посмотрела на меня. – Ему не помочь! Только продлишь агонию на полчаса или час.

Вера смотрела на меня с застывшим в глазах страхом. Что-то хотела ответить, но только вяло кивнула головой.

– В столовой сотни людей, скорее к ним!

Вера замерла, ее рука еще была на пульсе Артура и ощущала толчки: тук, тук, тук! Тело его выгнулось в агонии и начало мелко трястись, как недавно тряслись стены. Это было еще более жуткое зрелище. Рядом с Артуром, неподвижно и с распахнутыми глазами лежала лучшая подруга Надя. Пульс у нее не прощупывался. Это было последней каплей, Вера устало опустилась на колени и зарыдала. Я не мог тупо стоять и ждать, когда она очухается. Взял ее за плечи и потянул в сторону. Спокойным голосом начал уговаривать:

– Вера, надо пытаться спасти тех, кому можно помочь… – Это спокойствие давалось мне нелегко. – Мы живы, может еще кто-то выжил. Бежим!

Наконец, Вера поняла смысл моих слов, встала, и мы пошли к столовой, постепенно переходя на бег.

– У нас машины снаружи герметичные, надо найти людей и спасаться в них! – На бегу кричал я.

– А как же Маша? – Вдруг прокричала она, замерев.

– Мы проверим ее, но сначала в столовую!

Я несся, как сквозь туман, зрение подводило. Мы бежали и видели через большой пролом в стене бак могильника, вспухший и распустившийся лепестками лилии разорванной обшивки. Легкий туман и мелкая пыль, припорошившая все вокруг…