Валерий Васильев – Время покинуть колыбель! (страница 8)

- Не совсем, это прямо очень грубое описание.

- Ну а кто нам мешает сделать эту грубость с нейросетями? Пусть будет главная нейросеть – там, «подсознание», которая работает всегда. А снаружи работает вторая нейросеть, которая вкидывает новые мысли подсознания, и на основании подсознания общается с человеком?

Нейросетевик хмыкнул.

- Неплохо. Вы предлагаете глубокое мышление сделать постоянным. Это потребует очень серьезных вычислительных ресурсов.

- Ну мы вроде государственный сверхсекретный проект.

- И то верно. Что же, попробовать можно.

Одинцов хмыкнул.

- Господа, мы так и не выбрали главного в этой лаборатории!

Все переглянулись. Чумаков качнул головой.

- Профессор, уж простите, но это невозможно. Каждый здесь – лидер в своей сфере. И пытаться сделать лидером среди лидеров – всё равно, что быть гусем, щукой и раком из одной басни. Так что специалисты будут вращаться вокруг проектов. Молодой человек нам помог, у нас есть предположения, что можно делать. Предлагаю, пока наши цифровые специалисты играются с нейросетью, мы попробуем соорудить прототип спутника, и посмотреть, как он будет себя вести в атмосфере.

Его поддержала Черниговская.

- Вот-вот. А социальные науки займутся… м-м-м… Ну, допустим, новыми методами наказаний. А то заключенных много, бюджет едят, а пользы – никакой.

Я фыркнул, вспомнив активную истерику в новостях про повышение демографии.

- Угу, заставить женщин рожать как конвейером.

- … Вы умеете неожиданно раскрыться, Михаил. – Черниговская вздрогнула, медленно осознавая мной сказанное - Но учитывая демографическую ситуацию… Хммм… Звучит как мысль, которую стоит обдумать.

Поднялись с кресел слесарь Зуев, и потянулся.

- Ладно, пойдем. Я уже засиделся, я всё-таки практик. Чё там, спутник надо сварганить?

Вслед за ним поднялись физик Одинцов, космолог Чумаков и технолог Мосиюк. Одинцов суетливо заговорил.

- Да-да, коллега! Насколько я помню, нам нужно поляризационное зеркало, которое можно получить...

И они скрылись. Из лаборатории донесся шум запущенного аппарата. Следом встали Краснов и Крайнов.

- Насколько я помню, вы профессор МГТУ? – уточнил Крайнов.

- Да, всё верно. Что, думаете занять место завкафа? Организуем.

- Нет-нет-нет! Если мы хотим делать нейросеть, ей понадобится базисный сценарий и набор правил. Потом уже будем формировать ей личность. Но вот прописать все варианты нарушения законов Айзека Азимова – это нужно. Займетесь?

- А почему не леди Черниговскую?

- Психология тут не поможет – у нейросети нет психики, мы её только формируем, поэтому стандартная формулировка «не вредить человеку» не пройдет. Нужно широко, вроде «ни единым движением шкива не давить на человеческое тело с усилием 1 ньютон или больше». Ну вы поняли.

- А... Понял. Пойдемте!

Зал заметно опустел. Осталось лишь 4 человека кроме меня. Черниговская, Оганесян, Франчески и... Крупный такой дядюшка, который почти никак не участвовал в обсуждении. На его бейджике было написано «Александр Добровинский». Мы на несколько минут замолчали, неловко переглядываясь. Я вообще уперся глазами в стол. Хм, реальное дерево или всё-таки прессованные опилки?

Вообще, как-то это всё… сумбурно. Будто апокалипсис уже сегодня, и нужно придумать решение вот прямо сейчас. Но зачем? Типа, ну зачем так торопиться? Да и нужно ли торопиться? Вот носятся все с этим импортозамещением, но зачем? Ну делают американцы телефон, и делают. Ну получился у них хороший телефон. Зачем вот эти все сложности? Хотя, где-то там взорвалась куча пейджеров же. Вроде бы как раз от другой страны. Хм.

Добровинский неловко кашлянул, прерывая тишину, и поднял взгляд в пустоту.

- Интересные дела, конечно...

Черниговская пожала плечами.

- Как уж есть, Александр Андреевич. Мне больше интересно, что вы скажите по последнему предложению юноши.

- А что тут говорить? Юриспруденция не физика. В ней возможно всё, и рабство, и благость. Были бы нужные слова. Там лишь пара проблем в расчете того, сколько именно детей должна родить заключенная, и как быть, если произошел перебор. Вы вот можете ответить на этот вопрос, Михаил?

Он внимательно посмотрел на меня. Я наклонил голову.

- Перебор?

- Вы знаете, откуда берутся дети?

- Вполне.

- Прекрасно. Допустим, женщина осуждена на рождение одного ребенка для государства. Так совпало, что она родила близнецов, двойню. Как быть? А тройню? Или, допустим, в результате преступной халатности персонала тюрьмы, оказалась полностью бесплодна?

- Эм... Не знаю.

- Вот и я не знаю. Скажем так – я понимаю полковника, зачем вы здесь. Вы и правда интересный юноша. Но вашей... Любознательности и временами аморальщине не хватает твердой опоры. Знаний.

- Вы это к чему?

- К тому, что вы предложили довольно жесткий и аморальный по современным меркам метод. Да, он будет действенным. Но это лишь деталь механизма. Куда будут уходить дети, как и кто будет их воспитывать. А уж про то, что его нужно как-то подать публике – тоже хороший вопрос.

Он замолчал, задумчиво почесывая подбородок. Черниговская кашлянула, заставив обратить на нее внимание.

- В принципе, соглашусь. Михаил, я думаю, вам не помешает присоединиться к двум другим группам. Практические навыки и знания вам очень помогут.

Добровинский кивнул.

- Да, юноша. Уж поверьте, философия и юриспруденция не помогут вам, когда жена потребует прикрутить полочку.

Я недоуменно посмотрел на него.

- Но у меня нет жены.

- Ну, ты же не станешь это оставлять на всю жизнь?

Я опустил взгляд. И правда, сглупил. Впрочем, в этой лаборатории это, видимо, моя работа. Глупить. Я поднялся и направился к комнатам с аппаратами. Четверо лидеров своей специальности были там. Зуев активно работал за станком, Мосиюк тоже что-то делала с большим прибором. Одинцов с Чумаковым сидели за компьютером, что-то делая. Первым меня заметил Зуев, и добродушно улыбнулся, остановив станок.

- О! Михаил, заходи. Ты так, посмотреть, или ещё идейка появилась?

- Да я подумал, может, помощь нужна?

- Конечно, нужна! Рук-то нет лишних. Чего умеешь?

- Эм…

- Понятно. Тогда на подачках будешь пока, ага? Не обижайся, но без знаний к станкам лучше не подходить. Намотает, не дай бог. И в лучшем случае без пальцев или без руки останешься.

- Понял.

- Вот и отлично. Мотнись на склад, резец принеси, по металлу.

- Эм… Это который?

- Иди сюда.

Я подошел к большому станку. Там была закреплена большая штука. Зуев показал мне на это всё.

- Начнем с простого. Что это за станок?

- Эм… Большой?

- Понятно. Это токарный станок, комбинированный, с наклонной станиной, поддерживающий ЧПУ, с точностью С. Это означает сверх точность, вплоть до микронов. Слышал хоть что-то?

- Ну… токарный станок слышал.

- И что он делает?