Валерий Васильев – Время покинуть колыбель! (страница 7)

- … А если зеркало делать таким, ну, типа сетки из маленьких зеркал?

- Ха-ха, знал, что вы это предложите! – Он улыбнулся, щелкнув пальцами - Это уже делают, но в вашей идее это слабо применимо – на стыках зеркал будут кошмарные потери.

- Ну то есть, это не подходит?

- Как вам сказать, юноша… Это всё ещё хорошая идея для освоения космоса. Такую систему очень приятно будет повесить на Луну. Там и пыли поменьше, и мусора, и получится промышленный комплекс. Будет комплекс – можно будет производить эти спутники прямо на орбите, что уберет проблему с их заменой. Но останется проблема доставки спутников на нужную орбиту – в космосе нет нефти, топливо делать не из чего. Основная проблема космического маневрирования, сами понимаете.

Я кивнул. Полковник, наблюдавший за нашим общением, поднялся и хлопнул в ладони.

- Ладно, товарищи. Вижу, сработались. Теперь предлагаю всё же провести вам экскурсию. Наобщаетесь. Прошу за мной.

И большой кучкой мы начали ходить по всем этим комнатам. Если говорить проще, то комплекс разделился на 2 части. Если идти по коридору в конференц-зал, то справа – жилой блок. Там казарма, одиночные комнаты, кафетерий и туалеты. Слева же были лаборатории. Не знаю, что это были конкретно за аппараты, но взрослые дядьки и тётки, профессора наук, бегали вокруг них и чуть ли не прыгали, радуясь, что у них такое есть. Материаловеды чуть не облизывали какие-то особо раритетные аппараты, которых, по их словам, «всего с сотню во всем мире!». Я же… ну, просто ходил. Ничего не понимаю. С другой стороны, забавно – именитые профессора, как дети. Ну а я крутил в руках карты доступа. Пластиковые, белые, с одной строкой: «Kolibelin_M_V_2156589854542_SID_». А после SID стояли цифры, «1» или «2». Видимо, чтобы карты хоть как-то различать. Внутри явно что-то твердое, плата, наверно.

Впрочем, и лаборатории были... Интересные. Белые стены с цветными полосами, четко разделяющие лаборатории как бы по типам. Потолок, сделанный из квадратных металлических панелей, имел множество ламп. Большинство из них включались вместе, но судя по терминалу в каждой стене – каждая лампа может быть настроена отдельно. Кстати, а что за терминал?

Я подошел, и одновременно терминал пикнул: «Здравствуйте, Михаил». Это... Она бейджик прочитала? Это что хоть? Система управления умной лабораторией «Рубикон». Даже такое есть? Зараза, я чую, если бы правительство делало телефоны и все эти системы для обычных людей, а не для корпораций, да мы бы всех заткнули. Но зачем-то прогресс прячется. Зачем?

В Рубиконе было все – каждая лампочка, каждый аппарат, даже каждая розетка и каждый диван в отдельных комнатах. Какие-то умные диваны. По каждому прибору – столько информации, что я читать устал. Какие-то напряжения разных типов, статусы, состояния... Ужас. О, кнопка есть. «Голос». Это что?

Неожиданно мелодично заговорил какой-то из аппаратов - «Я тут!». Все профессора вздрогнули. Полковник поднял руки.

- Спокойно, это команда Рубикона, чтобы вы могли найти каждый из аппаратов. Команда жмется на терминале. Кстати, да, как будет время, подключите свои Авроры к сети – и через них можно будет так же управлять всеми системами. Учтите, сеть тут закрытая.

Один за другим, мы наконец все прошли и вернулись в конференц-зал. Полковник поклонился.

- Что же, на сегодня у меня всё. Приступайте к работе, я вернусь на следующей неделе. Вас заберут в воскресенье, вечером. До свидания.

Все относительно дружно кивнули, в гомоне послышались самые разные прощания. Полковник быстрым шагом ушел. И повисла тишина. Ну да. Нам нужно ближайшие пару суток что-то думать. А что думать?

Профессора тоже выглядели несколько растерянно, но одновременно воодушевленно. Некоторые, как студенты с задней парты (уж мне ли не знать) сидели и переговаривались, обсуждая, чего можно будет наворотить с этими аппаратами. И даже если проект ничего не даст, уже сама работа на этих аппаратах может помочь им на официальной работе. Вдруг кашлянул Чумаков и включил микрофон.

- Ну, господа, позволю себе взять слово. Будем честны, с организацией тут так себе, так что начальника у нас нет.

Хмыкнул Одинцов.

- Скорее, начальником у нас выступает тот самый полковник.

- Вот только ни куда работать, ни как работать – команды нет. Что найдете – то и исследуйте. Зачем нас тогда всех тут объединили?

Включила микрофон Мосиюк.

- Насколько я поняла, проект настолько свежий, что его не успели до конца проработать. Мы – опытная группа. Не удивлюсь, если другие группы проекта имеют свои особенности.

Одинцов задрал бровь и явно был полон сарказма.

- И что же, по вашему, на нас тести… – он не договорил, его взгляд уцепился за меня. Он широко раскрыл глаза – А-а-а-а, всё, я понял.

Остальные профессора кивнули, подтвердив его догадку. Во многих взглядах была неприязнь. Я аккуратно нажал на кнопку микрофона.

- Я на место начальника не претендую, если что. Мне и так среди вас капец как страшно.

- Это правильно, юноша – кивнул Одинцов – на то мы и положили жизни на благо науки.

Вмешалась женщина-психолог.

- Но и делать из тебя прислугу никто не будет! Не беспокойся. Полковник явно испытывает нас мозговым штурмом, и ты – наш основной двигатель. Тот, кто предлагает самые безумные идеи, а мы, как профессионалы, разбираемся, насколько сложно это реализовать.

- Или невозможно – не упустил возможности вставить Одинцов.

- Всё возможно, были бы знания и ресурсы – парировал Чумаков.

Постепенно нарастал гвалт. Профессора уходили в философию. Я растерянно смотрел на них, ничего не понимая. Они все пытались доказать свое мнение по поводу «невозможно», потом уходя в теории, что в некой степени невозможное все же возможно, нужны просто другие вводные. После чего я решился. Ну, я же… этот. Как его. «Невежда, что делает открытие». Короче, шут. Могу говорить любой бред, и мне никто ничего не скажет.

- Господа профессора! – я заговорил, но мой голос тонул в гвалте. Однако многократным повторением я смог добиться внимания – О! Получилось. Простите, что прерываю вашу беседу, но для меня она… сложновата. Ожидаемо, да, профессор Одинцов, простите, что читаю ваши мысли. И не думаю, что это то, чего хочет правительство. Нам же нужно найти технологии, которые сильно помогут, да? Может, тогда… почитаем научную фантастику?

Профессора фыркнули.

- Да что там читать, всё уже перечитано. Что «Человек-Амфибия», что остальные.

Я кивнул.

- Может, тогда предложите список того, что там было?

Они задумались, а потом, пожимая плечами, начали вкидывать свои мысли.

- Космические корабли.

- Варп-двигатель.

- Плазменные щиты.

- Человекоподобные роботы.

- Биосенсорный рой существ.

- Импланты, замещающие руки и ноги.

- Искусственный разум.

И в таком порядке они продолжали, будто соревнуясь. Когда все затихли, я кивнул.

- Ну, вот и мысли, куда идти. Например, искусственный разум. Вроде бы нейросети уже близки к этому, нет?

Относительно молодой мужчина, Александр Крайнов, кивнул.

- Ну, примерно. Разве что нейросети отвечают по запросу, формируя ответ на основании контекста. Разумом это не назвать.

- А что вообще можно назвать разумом?

Профессора хмыкнули. Нейросетевик улыбнулся.

- А вот на это я ответить не могу.

Пожала плечами и Черниговская.

- Тут вы, Михаил, попали в самое уязвимое место психологии и философии. Но если брать психологию, то там около десяти пунктов, которые определяют разумное существо. Способность к рефлексии, обучению, адаптации, пониманию, осознанию, использование языка и абстракций, мотивации и цели.

Я нахмурился.

- А… разве они это не то, что они делают?

Крайнов качнул головой.

- Нет. Они просто очень хорошо это имитируют.

- … А мы?

- А мы не имитируем.

- Почему? У нас же мозг тоже там из нейронов, электричество.

Вновь мило улыбнулась Черниговская.

- Не совсем, молодой человек. Я понимаю, у вас были занятия по нейробиологии только в рамках курса биологии в школе, так что попробую объяснить проще. Человеческий мозг разделен на множество отделов, и большая часть из них работают сами по себе, реагируя на множество показателей и изменяя часть из них. Грубо говоря, если нейросети в компьютерах активируют все нейроны разом, просто… с разной силой, то в мозге цепочки нейронов образуют уникальную последовательность активаций. Разумеется, там есть ещё множество параметров, но я упрощаю как могу.

Я кивнул.

- То есть, типа, наша голова – куча нейросетей, часть из которых работают сами по себе?