Валерий Увалов – Затерянный мир (страница 56)
Все это произошло так быстро, что никто из жителей города не смог его покинуть, а тех, кто пытался, встречали заградотряды железодеев. Что происходило дальше, я уже не видел, хотя догадаться не трудно.
Спеша к лагерю, мы слышали непрекращающиеся звуки стрельбы и взрывов, и я постоянно успокаивал себя мыслями, что уже ничем не могу помочь тем, кто остался в Тиховодье. Но подсознание — непредсказуемая субстанция, и мне все казалось, что я слышу крики отчаянья и боли, доносящиеся из города, хотя этого не может быть. Мы уже удалились достаточно, чтобы слышать подобное, да и лес — хорошее препятствие для звуковых волн такой частоты, но я все равно слышал.
В голове всплывали картины, как мужчины бросаются на стальных монстров с голыми руками, пытаясь защитить свои семьи. Как люди набиваются в многочисленные храмы в надежде, что их защитит Всевышний, и мучительно погибают в огне пожара. Сцены с детьми, плачущими над телами своих погибших родителей, вгрызались мне в мозг, и, когда мы, наконец, добежали до лагеря, пережитое в прошлом, совесть и чувство долга обработали меня настолько, что я решился на очередную глупейшую авантюру.
Коготь исполнил мой приказ на отлично, и к моменту, когда мы спустились в ущелье, лагерь уже был похож на разворошенный муравейник. Люди паковали свои пожитки, складывали палатки и в отсутствии лошадей и телег грузили все это на спешно сделанные волокуши. А звучащие вдалеке взрывы, эхом расходящиеся по ущелью, служили отличным стимулом поторапливаться. Поэтому стояли крик, ругань и вой женщин, но, слава Богу, не по тем причинам, что в городе.
Особо преуспели в сборах уже бывшие голыши, у которых иерархия ответственности сыграла им на пользу. Они уже почти все собрали, и большинство просто стояло, скучковавшись по подразделениям, глазея по сторонам за царящей анархией.
Я остановился у края лагеря и, согнувшись, уперся руками в колени. Мне казалось, что я сейчас выплюну легкие, забег оказался суровым испытанием для моей физической формы.
— Княже! — услышал я голос Когтя.
Я на мгновение поднял голову, чтобы увидеть рядом стоящего ротного, затем снова ее опустил, продолжая тяжело дышать, и вскинул руку, показывая, чтобы тот подождал. Еще несколько глубоких вдохов-выдохов, и я выпрямился.
— Фух, — с силой выпустил я воздух и спросил Когтя: — Что тут у вас?
— Все сделали, как ты велел, княже.
— Вижу, — буркнул я и сделал еще несколько мощных вдохов-выдохов, восстанавливая дыхание. — А чего стоите? Помогите остальным собраться, — указал я рукой на суетящуюся часть лагеря. — Чем быстрее соберемся, тем быстрее выдвинемся.
— Добро, — кивнул Коготь и уже хотел бежать, когда ему на глаза попался лежащий на земле подручный, которого нес Воледар.
— Не переживай. Ушибся маленько, отлежится на отварах Варани — и все будет хорошо. Пришли пару ребят, Воледар покажет, как сделать носилки. Понесем, пока не встанет на ноги.
Я вопросительно посмотрел на Воледара, и тот кивнул. Коготь вновь хотел бежать, но я его задержал:
— Стой. — И, когда он снова готов был слушать, я продолжил: — Пусть малыши пробегутся по лагерю и скажут, чтобы все мужчины собрались у этого дерева. — Я ткнул пальцем на рядом стоящего исполина и, немного подумав, добавил: — Пусть скажут, что князь будет говорить, а то не придут.
Когда Коготь все же убежал, ко мне приблизился Воледар, встал слева и, так же наблюдая за лагерем, тихо спросил:
— Куда хоть пойдем, княже?
Только сейчас я заметил, что он снова называет меня «княже», и, мельком взглянув на него, ответил:
— На север, подальше отсюда.
— Будет ли то место во всем Беловодье, где мы сможем укрыться? — так же тихо спросил Воледар.
А вот это он практически прочитал мои мысли, но я ничего не ответил, об этом будем думать завтра, а сейчас нужно спасти людей.
Через пятнадцать минут у дерева стояло около семи десятков мужчин, которые переминались с ноги на ногу и негромко переговаривались, частенько произнося слово «князь». Подождав еще минуту, я протиснулся к дереву и, ухватившись за его ствол, встал на корень, торчащий из-под земли, — так я оказался на три головы выше остальных.
— Меня зовут Дамитар, если кто еще не знает, и я буду говорить.
— А где же князь? — раздалось из толпы.
— Да… Да… Да! — прокатилось среди людей.
Неожиданно рядом неведомым способом поднялся над толпой Воледар. Мне стало интересно, как он это сделал, — не взлетел же? Но я оказался недалек от истины, так как он создал чаровый щит горизонтально земле, в полуметре от нее, и просто на него встал. Пока я смотрел на этот изящный способ создать себе трибуну, Воледар сказал:
— Перед вами князь Воеводин. А кто в этом усомнится, — он поднял руку, и в ней тут же проявился чаровый клинок, — тот познакомится с моим сечником.
По толпе прокатились шепотки, в которых звучали: «Воеводин», «княжество Кровень», «князь», сомнения и заверения. А я посмотрел на Воледара и благодарно кивнул. В этот момент кто-то из толпы крикнул:
— Говори, князь, мы слушаем!
И крикнувшего поддержало множество голосов.
— Да, говори!
— Говори, чего хотел!
— Слушайте, люди Беловодья! — начал я, перекрикивая толпу, и, когда возгласы стихли, уже спокойнее продолжил: — Бог уберег нас от неминуемой смерти…
— Всевышний сподобился направить нам тебя, княже, — перебил меня знакомый толстячок на коротких ножках. — Если бы не Его воля через твои деяния, где бы мы сейчас были? Верно, ребяты? — закончил Кирим и с горящими глазами посмотрел на меня.
— Верно!.. Верно!.. — поддержали его в толпе.
Я поднял руку и, дождавшись относительной тишины, продолжил:
— Пусть так! Но сейчас там, — я указал в сторону Тиховодья, — умирают наши братья и сестры.
Лица в толпе тут же посмурнели.
— Жены, дети, старики, они молят Господа нашего о помощи и милосердии. И я спрашиваю вас, — снова повысил я голос, — неужели Господь глух или бессердечен к их страданиям?!
Я медленно прошелся взглядом по лицам в толпе, и люди начали опускать головы и креститься со словами «На все воля Господа!». А рядом нахмурился Воледар, его явно насторожило то, что я говорю. Но у меня и в мыслях не было подрывать веру людей, — наоборот, она сейчас была мне нужна, как никогда, и поэтому я сказал:
— А я вам отвечу! Всевышний слышит их молитвы, а иначе зачем мы здесь? Чтобы сбежать, поджав хвост? — После небольшой паузы добавил, махнув рукой: — Нет! Мы здесь, чтобы исполнить волю Господа нашего и прийти на помощь тем, кто в ней так нуждается.
Люди начали постепенно поднимать головы.
— Пусть сейчас слуги сатаны оказались сильнее! Пусть сейчас они разрушают наши храмы и уничтожают наши реликвии, отнимают дар! — Я еще громче крикнул: — Но им не отнять нашу веру, веру в Господа нашего!
— Верно!.. Верно!.. — поддержали его в толпе.
— А каждый из вас знает, что Он, — указал я пальцем в небо, — всегда откликнется на зов тех, кто в нем нуждается. Поэтому я собираюсь вернуться в город и спасти столько людей, сколько смогу. И спрашиваю у вас: насколько ваша вера крепка и пойдете ли вы со мной?!
— Я с тобой, княже! — первым прокричал Воледар, а через мгновение это же подхватила вся толпа.
А я смотрел на людей с горящими глазами и спрашивал себя: не погублю ли я их из-за своего сострадания?
— Господи, сохрани тоннели под городом еще несколько часов, — прошептал я одними губами.
Эпилог
Ноги гудели, а в голове стоял туман, но не одному мне хотелось упасть прямо здесь, под кронами вековых исполинов, и уснуть хотя бы на пару часов. Только не было у нас этой пары часов, нужно двигаться, уйти как можно дальше от произошедшей трагедии.
Возвращаясь в город через катакомбы, мы обнаружили, что в них уже набились сотни людей. Страх перед тем, что творили железодеи в городе, пересилил религиозный страх перед запретом входить в небесные кузни. Но спустившись через венткиоски, люди дальше не пошли и толпились практически у входа, где мы их и обнаружили.
Выводили людей долго, по моим ощущениям, около десяти часов. За это время Тиховодье превратилось в один сплошной пожар. Сверху продолжали спускаться те, кому все же удалось избежать смерти, хотя ручеек людей таял с каждым часом. Но даже когда вывели последнюю группу, возле каждого спуска еще час стояло по паре из бывших голышей в надежде, что кто-нибудь еще спустится. В этом томительном ожидании я задавался одним вопросом: а сколько людей вот так же пытались спастись в Ручейково и, не найдя выхода, погибли от голода и жажды?
После я поднялся на поверхность, чтобы убедиться, что спас всех, кого мог. Из венткиоска не выходил, а лишь осмотрел окрестности из темноты проема, и картина увиденного напомнила мне города Земли после бомбардировок. Всюду разрушения, пожары и усеянные погибшими людьми улицы.
В тот момент слегка потускневшие воспоминания вновь развернулись перед глазами, в еще более ярких красках. А вкус пепла и запах горелой плоти на мгновение возвратили то отчаянье и ту безысходность, которые я испытал ребенком. Обратно я спускался с повлажневшими глазами и мыслью, что сделал все возможное, по крайней мере я себя так убеждал.
Когда возвращался обратно в лес, то и не думал, что спасители успеют пообщаться со спасенными, и когда я появился на поверхности, то большинство смотрело мне в рот, ожидая моего решения по дальнейшей их судьбе. Честно говоря, такого эффекта от содеянного я никак не ожидал, но польза в этом была однозначно, так как мне не пришлось ничего объяснять. Поэтому я повел людей не по дороге, что было проще, а по лесу, опасаясь авиации железодеев. И люди пошли без всяких пререканий.