Валерий Увалов – Затерянный мир (страница 39)

Но и это еще не все. Как оказалось, наша шайка состоит из довольно известных личностей. Вараню и Надею знал каждый, кто жил в Ручейково, так как хотя бы раз заходил в лавку к Васимиру, а это практически все население сельбища. Воледар тоже хорошо запомнился Божьим судом на площади. Ну и я, выкупивший ему жизнь и тоже проживающий на подворье Васимира. Да и торговля шашлыком не предала забвению мое лицо. В общем, когда мы зашли в лагерь беженцев, это оказалось равносильно тому, что мы бы вышли на площадь и прокричали, размахивая руками: «Мы здесь!» И благо, что мы осознали это, будучи еще измазанными сажей.

Дойдя до очередного перекрестка, я увидел отметку, которую оставил. Именно здесь я вчера повернул обратно, а значит, дальше неизведанная территория. Вытащив тряпку, тщательно стер отметку и поочередно посветил в три коридора, ведущие на юг, запад и север.

— Начнем с южного, — прошептал я себе под нос и нарисовал мелком стрелку в нужном коридоре.

Те, кто строил это сооружение, создали целый лабиринт, и очевидный путь не всегда приводил, куда нужно, поэтому я действовал последовательно, но сохраняя общее направление. Снова выставив перед собой ведерко, я не торопясь зашагал по выбранной дороге.

Как бы ни хотели запутать и напугать путников строители этих подземелий, но именно здесь мы нашли убежище. Это первое место, которое мне пришло на ум, когда выяснилось, что спрятаться в городе негде. Большим плюсом было то, что местным запрещено ходить сюда, но, без сомнений, местная голота так же, как и в Ручейково, использует катакомбы для ночевки. Однако Никфор наметанным глазом определил необжитый вход, и под покровом темноты мы спустились в очередную вентиляционную камеру.

Вот и пополнили запасы, лучше бы остались в лесу! Там хоть еда была, а здесь она скоро закончится, по мере иссякания средств. Благо у Варани оказались кое-какие сбережения, да и у меня немного осталось. Это и помогло нам на первых порах обзавестись некоторыми вещами, например деревянными лежаками, ну и не помереть с голоду.

В основном снабжением занимался Никфор, который уходил рано утром и возвращался уже поздно вечером, принося продукты по списку и новости сверху. Мы же могли выйти наверх, только когда становилось совсем темно. Вот так и живем здесь уже месяц и в запасе еще две недели сможем прожить, а дальше начнем есть друг друга. Поэтому и приходится рыскать в этих катакомбах в поисках выхода.

Пройдя около десяти минут по южному коридору, я увидел в метрах ста впереди тусклый свет и сразу же сбавил шаг. Свет был не голубоватым, как от геометрических узоров, а обычным, как от костра или светильника. Пройдя еще два десятка метров, я остановился, так как на границе слышимости до меня донеслись голоса и смех, — похоже, я наткнулся на местных голышей. Недолго думая, сделал пару шагов назад, а затем медленно развернулся и направился в обратном направлении.

— В этом коридоре выхода за пределами стен точно нет, — пробормотал я, вытирая стрелку и рисуя мелком крест.

Прикинув, что у меня еще есть время, решил пойти по западному коридору. И через буквально сто метров пол коридора стал наклонным, а где-то там в конце коридора слабо светилось пятно голубоватого света. Я замер перед самым спуском, не решаясь шагнуть.

Пока исследовал катакомбы, то не раз встречал спуск на нижний ярус, но все они, как я понял, были под охранной системой. О чем намекали светящиеся геометрические узоры на стенах и предупреждения Никфора. Но этот спуск был таким же темным, как и коридоры, по которым я бродил.

Любопытство все же пересилило, и я сделал шаг, затем еще и еще, постоянно прислушиваясь к своим ощущениям, но ничего не происходило. Тогда я зашагал более уверенно, спускаясь все ниже и ниже. Так продолжалось минут двадцать, и, судя по углу спуска, я давно уже должен быть на несколько уровней ниже. Но никаких ответвлений видно не было, спуск продолжался, а свечение становилась все отчетливее.

Спустя минут десять я, наконец, увидел ровный пол, а голубое свечение било откуда-то сбоку, но проем закрывал собой источник. А еще слышался непрерывный оглушительный треск. Тогда я медленно подошел к началу ровной площадки и осторожно выглянул наружу. Но в то же мгновение, позабыв об опасности, вышел из коридора, разинув рот от удивления.

— Охренеть! — медленно проговорил я озираясь.

Я оказался в огромном ангаре, по-другому это не назовешь. Удаленность противоположного края намекала, что до него семьсот — восемьсот метров, а ширина ангара метров триста. Да и высота впечатляла, точно не меньше пятисот метров. Свод арочный и, похоже, раскрывается вдоль, о чем свидетельствует полоса, разделяющая его и что-то типа замков просто невероятных размеров. И все это прямо под городом.

— Да тут поместится целый фрегат! — подвел я итог наблюдений.

Но и это еще не все. Я стоял на некоем балконе без перил, проходящем по всему периметру, а по центру была дыра, откуда и бил свет, и сейчас я медленно подбирался к краю, чтобы заглянуть вниз. Как только мне это удалось я тут же закашлялся, так как в лицо ударил воздух, явно пахнущий озоном.

— А это я удачно зашел, — произнес я как только прошел кашель.

Озон сам по себе не токсичный газ, но в больших дозах и в совокупности с кислородом образует множество токсичных свободных радикалов. Интересно то, что здесь на площадке запаха озона слышно не было. Подняв взгляд к своду ангара, я разглядел большие отверстия у основания арочной конструкции. Видимо, озон выбрасывает под крышу, где он всасывается через эти отверстия. А потом распределяется по всем этим многочисленным вентиляционным камерам и выводится через вентиляционные киоски на поверхность.

Набрав воздуха, я задержал дыхание и снова шагнул к краю. Это оказался не ангар, а шахта, дно которой я не мог разглядеть. Через каждые метров тридцать вниз имелись подобные балконы, а где-то с полукилометра ниже уходили вниз по периметру огромные колонны, которые и светились голубым. Из глубин шахты постоянно поднимались бьющие между колоннами электрические разряды толщиной с мое бедро. Разрядов было довольно много, и появлялись они как между соседними колоннами, изгибаясь дугой, так и между противоположными. Вот они-то и издавали этот жуткий треск.

— Вот это мощь! — заметил я, почему-то сразу предположив, что это реактор.

Мне даже дурно стало, когда я представил, какого он размера, если его основание внизу в недосягаемости зрения. И, скорее всего, эта шахта только видимая часть, а сам реактор — километры в поперечнике. Он должен вырабатывать столько энергии, что не только для чар хватит, но и планету двигать можно.

Соседство дремучего средневековья и технологий, которые даже элемийцам недоступны, просто поражало воображение.

Сделав несколько подходов к визуальному осмотру реактора, я заметил по всему периметру балкона такие же входы, как тот, через который я сюда попал. По моим прикидкам, я сейчас нахожусь около стен города, а значит, вон те северные выходы должны вести уже за его пределы. Отведенное время для исследования катакомб уже вышло, но цель была так близко, что я не удержался.

Вдыхая полной грудью свежий воздух уже такого родного леса, я прислушивался к шуму листьев в кронах гигантских деревьев, периодическим крикам диких животных, а бегающие повсюду огоньки тускло освещали окружающее пространство.

Я максимально запрокинул голову назад и любовался здешним небом. И хотя на нем нет звезд, оно по-своему красиво, особенно дуга орбитального кольца. Вот бы попасть туда, там наверняка много чего интересного. Но, к сожалению, летать я не умею, поэтому нужно осуществлять более приземленные хотелки.

Понаблюдав за небом еще несколько секунд, я взглянул на огни города, который находился немного ниже моего местоположения. До стен около километра, который придется преодолеть на обратном пути. С шумом втянув через нос воздух, я обернулся и шагнул в проем вентиляционного киоска.

Как и любой город человеческих земель, Тиховодье отличалось своей особой атмосферой. Близость к границе накладывала свой отпечаток, и в основном по улицам бродили вои из гарнизона. А в последнее время их стало еще больше, и каждый день прибывали все новые. Междоусобица князей прекратилась в одночасье, и Крепосветов нагонял сюда дружину со всего княжества.

Обычные жители, наоборот, покидали свои дома, опасаясь набега железодеев. Каждый день можно было наблюдать, как десяток семей, нагрузив телеги доверху, отправляются через северные ворота в поисках новой жизни.

Но несмотря на это, жизнь в городе продолжала кипеть, особенно в торговых рядах. Отовсюду доносились голоса бродивших между рядами людей. В какофонию звуков периодически вклинивались кричалки торговых зазывал, а в воздухе витала неописуемая смесь запахов всего, что выставлено на продажу.

Торговые ряды — лучшее место для сбора информации. Зная об этом, Никфор путался под ногами покупателей и торговцев, прислушиваясь к их разговорам. И хотя он уже забыл, что значит недоедать, но манера поведения голыша из Ручейково осталась. Это не оставалось незамеченным постороннему наблюдателю. Поэтому охрана из воев иногда пристально провожала его взглядом, пока он не скрывался из виду в толпе. А торговцы не отводили глаз, когда он близко приближался к лавке. Но Никфор не дожил бы до своего возраста, если бы не знал, как с этим справляться.