Валерий Увалов – Рождение Земной Федерации (страница 22)

«Да где же этот Волков?» — подумал капитан и чуть было не сплюнул, но вовремя вспомнил, что шлем не даст ему это сделать. Остатки его роты уже десять минут как заманили противника в лесополосу, а от подразделения Волкова ни звука. Связь прервалась, когда враг оказался между ротой морпехов и обещанным подкреплением. И поэтому капитан не видел позиции союзников.

Внезапно плотность огня со стороны противника снизилась и послышался пронзительный скрежет металла. А затем в какофонию звуков вклинились звуки земного оружия прямо на позициях противника. Капитан с помощью визора шлема приблизил картинку и удивился. Железки сражались с железками. Прямо в порядках противника бесновались два больших робота, не похожих на тех, что были у противника. Они шустро передвигались и уворачивались от залпов, сами отвечая из гранатомётов. Иногда совершали прыжки, при этом умудрялись приземляться на головы врагов, после чего те уже не вставали. Одна из машин, постановщиков щитов, была перевёрнута и чадила густым чёрным дымом. Чуть в стороне шагали ещё четыре крупных робота, а группка мелких двигалась вместе с армейскими 307-ми. Те, что покрупнее, вели огонь из чего-то крупнокалиберного, а стайка мелких поддерживала их из стрелкового оружия и периодическими залпами неуправляемых ракет. За 307-ми сгрудились около взвода десантников, также периодически постреливая. Всё это капитан разглядел за несколько секунд.

«Может, ударить и нам?» — размышлял Туров, но тут значок на визоре сообщил о восстановлении связи.

— Капитан, здесь Волков. Как слышно?

— Слышу тебя, Волков.

— Твои бойцы ещё способны вести бой?

Капитан оглянулся на потрёпанную роту и не увидел признаков паники или страха. Все крепко держали оружие в руках, а последнее БМД, местами обгоревшее, всё ещё было на ходу.

— Моя рота ещё способна сражаться, только боезапаса хватит минут на 5–7 интенсивного боя.

— Отлично, тогда, капитан, имитируй атаку, твоя задача — не разбить врага, а не дать ему полностью развернуться на меня.

— Понял тебя, Волков. Выполняю.

Когда Туров заманил чужих в зелёнку, мой сводный отряд зашёл неприятелю во фланг. До ближайшего противника оставалось около километра. Конечно, приближаться настолько было очень опасно, но разведка показала, что у противника отсутствуют какие-либо средства разведки. А активное излучение от их сканеров фиксировалось строго по фронту их движения. Почему именно так, решил обдумать после.

Было видно, что отряд морпехов отбивался, но уже более вяло, чем в начале. Поэтому я отдал приказ и, как всегда перед боем, ощутил прилив адреналина. Роботы прорыва дёрнулись так, что полетели комья земли из-под их конечностей, сходу набрали скорость около 60 километров в час и понеслись на неприятеля. А мы под прикрытием 307-х двинулись следом. При этом огня не открывали. Если противник нас не замечает, то, возможно, не увидит и далее, и мы сможем ещё сократить дистанцию незамеченными.

Роботы прорыва, или штурмовые роботы, весили около двух тонн, и вот эти туши преодолели разделяющее нас расстояние чуть больше чем за одну минуту и ворвались в ряды противника, до самого последнего момента не замечавшего угрозу. Один из штурмовиков сходу снёс двух вражеских роботов, так что от них полетели части в разные стороны. А второй, не останавливаясь, протаранил фронтальной бронёй машину постановщика щитов. Она перевернулась и начала дымить. Видимо, удар был очень сильным и что-то повредилось внутри. Я хмыкнул, понимая, что такого приказа не отдавал. Но, по крайней мере, одна заноза была выведена из строя. А далее началось то, что называют слоном в посудной лавке. Штурмовики сильно превосходили массой роботов чужих и поэтому могли их спокойно таранить корпусом, что, в принципе, они и делали. А станковые гранатомёты с термобарическими зарядами отрывали от роботов противника выступающие части и конечности.

Противник быстро пришёл в себя и начал разворачиваться в нашу сторону. Когда мой основной отряд подошёл на расстояние около пятисот метров, я понял, что дальше тянуть нельзя, и приказал открыть огонь. Штурмовые роботы по команде разошлись в стороны. Через звуковые фильтры шлема пробился грохот орудий различного калибра, вперёд улетели неуправляемые ракеты. Миномёты, заранее установленные неподалёку на поляне, начали выпускать снаряд за снарядом. Конечно, миномётный огонь по лесополосе не так эффективен, но я хотел создать максимальную плотность огня.

На месте, где находился противник, брызгами взлетели комья земли, сыпались щепки деревьев, сверху падали перебитые ветви. С первых секунд боя стало ясно, что наше стрелковое оружие не причиняет врагу особого вреда, а вот крупнокалиберные автоматические пушки четырёх моих роботов и 307-х неплохо справлялись с выводом из строя механических бойцов противника. Но как только отряд чужих переключил своё внимание на нас, мы почувствовали то же, что испытывала рота морпехов минуту назад.

Плазменные щиты начали формироваться с нашего направления. Раз и другой жахнуло что-то тяжёлое, и один из моих ударных роботов развалился на части, а 307-й словно запнулся и встал, прекратив стрелять. Со стороны врага полетели пули, и сразу же упали семь курсантов. Я тут же перераспределил роботов, чтобы прикрыть людей у подбитого 307-го. Но фактор неожиданности сыграл свою роль. На первых секундах боя мы смогли завалить около десятка роботов врага. А контратака морпехов не позволила всем противникам развернуться в одном направлении, и они оказались под перекрёстным огнём. Плазменные щиты не могли прикрыть боевые единицы со всех сторон. Мы продолжали давить своим напором, и спустя минуту боя я понял, что мы берём верх. Роботы противника валились на землю, где и затихали. Вот задымил второй постановщик щитов, а оставшиеся роботы чужих начали пятиться, пытаясь разорвать дистанцию.

В этот момент в моих мыслях пробежал калейдоскоп событий. Пылающие остатки города, огромная воронка от падения обломка корабля пришельцев, лица знакомых людей, которых больше нет. А затем перед глазами встало самое дорогое лицо.

— Полина, — прошептал я одними губами.

На меня накатила такая ярость. Вот они, виновники всего этого, прямо передо мной. Хотелось собственными руками рвать этих ненавистных роботов. Как будто они лично виновны в том, что случилось. Я с трудом удержался от того, чтобы побежать на врага с криками и воплями. Но внезапно по телу прокатилась волна огня. Я вдруг успокоился и стал мыслить трезво, покрепче сжал свой ШАК-202 и нажал на спуск, а в гарнитуру сказал:

— Вперёд. Огонь не прекращать. Давим этих уродов.

Огневой мешок захлопнулся. Туров перестал имитировать и повёл своих бойцов в настоящую атаку. Благо врагов осталось не так много. У последнего постановщика щитов собрались три типичных робота и один крупный с огромной хреновиной, которой, видимо, он и уничтожал нашу технику. Сконцентрировав огонь на оставшемся противнике, мы всё никак не могли пробить защиту. При уменьшении количества целей формирующихся щитов было достаточно для их прикрытия. Но всё равно было заметно, что надолго их не хватит. И когда плотность нашего огня начала продавливать защиту, крупный робот вдруг отбросил пушку в сторону и помчался на нашу группу, игнорируя моих штурмовиков. Я прекрасно понимал, что произойдёт, когда он добежит до людей, и поэтому молниеносно принял решение.

Получив команду, наперерез бегущему роботу противника бросились оба оставшихся ударных робота. А вдогонку помчались штурмовики. Своих дровосеков я специально не обучал рукопашному бою. Просто не видел ситуаций, где это можно применить. Но то, что продемонстрировали мои подопечные, даже меня заставило открыть рот в изумлении.

Противник набрал скорость. На взгляд он превосходил моих роботов по массе, даже щтурмовиков, поэтому, когда первый ударный робот столкнулся с ним, раздался металлический лязг и моего отбросило в сторону. От удара разлетелся сноп искр. Но столкновение значительно снизило набранную противником скорость, и второй ударный робот бросился ему в пояс, пытаясь свалить чужака на землю. Сразу это сделать не удалось, и оба робота застыли на месте, пытаясь перебороть друг друга. Битва таких механизмов выглядела эпической. Скрежет металла и вой сервоприводов. Борьба долго не продолжилась, противник ударил сверху двумя руками. Удар был чудовищной силы, и конструкция моего робота не выдержала. В поясничном отделе металл разлетелся осколками, а нижние конечности повисли на каких-то ошмётках проводов. Но даже изувеченный, мой робот не отпустил захват, повис на противнике и мешал ему двигаться. Враг занёс руки, чтобы нанести ещё один удар, но в этот момент его сзади за голову схватил второй робот, пришедший в себя после столкновения. Робот пришельцев попытался устранить образовавшуюся проблему, поворачиваясь из стороны в сторону и одновременно пытаясь руками разжать захват. Может, у него и получилось бы что-то, но в этот момент сцепившуюся тройку догнали два моих штурмовика. Они подбежали с боков и одновременно схватили руки чужого робота, всё ещё пытавшегося скинуть свою ношу. Разведя их в стороны, каждый ногой упёрся в корпус неприятеля, и эта группа застыла в шатком равновесии. Но затем послышался скрежет сминаемого металла, полетели искры, и мои роботы с хрустом разорвали врага на части, точнее оторвали голову и верхние конечности. Но, естественно, управляющий вычислитель, мозг робота, или что там у него, не находился в голове, как у человека. В принципе, как и у моих роботов. Голова лишь удобная платформа для размещения различных датчиков. Поэтому раскуроченный робот остался стоять и даже совершал попытки избавиться от груза, висящего у него на поясе. Один из штурмовиков вставил ствол гранатомёта в одну из образовавшихся дыр в корпусе противника и выстрелил. Термобарический заряд творит чудеса в замкнутом пространстве. Торс вражеского робота разлетелся, как арбуз, осыпая всё вокруг обломками.