Валерий Цуркан – Операция «Странник» (страница 7)

– Вам чего?

Сергей стоял чуть в стороне, и астрофизик не сразу разглядел его. Женя улыбнулся:

– Да нет, вы работайте, работайте, – бросив взгляд на бейджик, капитан прочитал имя, – Илья Юрьевич. Мы вам не помешаем. Мы проверку станции проводим.

Илья Юрьевич фыркнул.

– Здесь инопланетян нет. Но, заходите, раз пришли.

Дверь распахнулась, пропуская особовцев в обсерваторию. Сергей осмотрелся, надеясь увидеть здесь телескопы, но обнаружил лишь электронное управление, сами линзы были выведены наружу.

– Вот здесь я и работаю, – астрофизик широким жестом показал комнату. – А что, вы, собственно, хотели узнать?

Женя махнул рукой.

– Мелочи. Мы проверяем герметичность переборок.

Прошин кивал, как бы подтверждая слова старшего товарища, а сам навострил свои эмпатические ушки и прислушивался к чувствам Ильи Юрьевича. Пока ничего странного не улавливал.

– Да откуда! – воскликнул астрофизик. – Видите, кабель в дверь протянут? В случае чего я не успею убрать этого удава, дверь останется открытой. И мне каюк.

Женя покачал головой с таким видом, будто его на самом деле волновала герметичность переборок. Прошёлся по комнате, потрогал одну стенку, несколько раз стукнул кулаком по второй.

– М-да, – протянул капитан. – Буду вынужден сообщить командиру.

Астрофизик рассмеялся добродушным смехом, всем своим видом показывая, что его это не пугает. Может быть, даже радует, что станцию прикроют за несоблюдение правил техники безопасности.

– И давно здесь такой бардак? – поинтересовался, Женя, оглядывая убогое помещение.

Илье Юрьевичу вдруг стало не смешно. Закашлялся, смутился, будто пожалел, что выдал страшную тайну станции.

– Сколько помню. Внутренняя проводка в этом секторе сгорела уже лет пять назад, бросили кабель от генератора, по коридору. Дверь с тех пор не закрывается.

Паранорм по-прежнему не улавливал в астрофизике ничего странного. Человек как человек. Стеснительный немного, отвык тут в одиночестве от людей, а может, и с детства такой.

Женя продолжал разыгрывать спектакль:

– М-да, ситуация. Тут даже русское авось не поможет, если что случится. Кстати, я тут книжицу нашёл в шкафчике. – Чернов вынул из большого кармана камуфляжа книгу. – Вы не знаете, кому она принадлежит? Неудобно как-то, отдать надо. Тут написано: Чанов Юрий. Где его найти, не знаете?

И тут в голове Сергея завертелась снежная буря, песчаный самум и пылевой дьявол вместе взятые. Голос астрофизика изменился, будто он змею увидел, а не книгу.

– Н-нет! – испуганно воскликнул Илья Юрьевич, выставив перед собой руки. – Нет! Его не найти! Нет его. Он… он погиб.

Перед глазами паранорма мелькали смутные образы, будто картинки в калейдоскопе. Какие-то перепуганные насмерть люди, кто-то с оловянными глазами и серым лицом, груда тряпья – не то куча старой одежды, не то труп человека в рванине.

– Погиб? Как жаль! – произнёс капитан, картинно всплеснув руками. – А что же случилось?

Астрофизика затрясло, как в лихорадке. Он стал сильно заикаться:

– Он… он у-у-у-ушёл… с-с-с-сам… он с-с-с-сам у-у-у-ушёл и… п-п-п-п-проп-п-п-ал!

Прошина пробил пот. Его самого едва не затрясло, виски ломило от сильной боли. И не было никакого желания проверять дальше этих людей. Страшно и мерзко стало на душе.

– Жень, пошли, – еле выдавил из себя эмпат.

Чернов тоже посчитал, что дальше давить на Илью Юрьевича не стоит, и к тому же заметил, в каком состоянии пребывал эмпат.

– Ладно, Илья Юрьевич, не будем вам докучать, – капитан откланялся и зачем-то добавил: – А с кабелем нужно что-то делать. Не дело это.

Астрофизик кивал головой, открывая трясущимися руками дверь и судорожными движениями запахивая полы халата.

***

Через пять минут Чернов и Прошин находились в каюте. Играл лёгкий джаз. Паранорм сидел бледный, как сама смерть. Глотал воду стакан за стаканом (будто только что совершил прыжок сквозь нуль-пространство), истратил дневную норму, и всё не приходил в себя. Даже волосы его будто потускнели, из огненно-рыжих превратились в светло-серые.

– Ну что ты, друг Эмпатий Коловратий, скажешь нам? – спросил капитан, разглядывая товарища.

Сергей отпил ещё полстакана воды, клацая зубами о стекло и ответил:

– Ну, что я могу сказать… Стоило тебе напомнить ему имя Чанова, как в его голове вспыхнул яркий образ. Лицо человека. Молодого, лет двадцати пяти. Я уверен, что это и есть Юрий Чанов. В любом случае, если на фото увижу – узнаю.

Женя закрыл глаза. Значит, яркий образ… Полгода назад пропал человек, а образ в голове звездочёта – яркий. Это показалось ему странным. И поведение Ильи Юрьевича тоже показалось странным. Испугался. И даже не испугался, а пребывал на грани истерики. Что всё это может значить?

Сергей продолжил:

– А когда ты спросил, не убили ли Чанова, то в его голове родился образ лежавшего на полу человека. Знаешь, человек этот неспроста лежал в неудобной позе. У него было страшное лицо с потухшим взглядом, и кожа такая, пергаментная, серая. Ну… мертвец.

Капитан встрепенулся.

– Мертвец, говоришь? То есть это убийство?

Эмпат отрицательно замотал головой, спохватился, сжал руками взорвавшиеся болью виски. Подождав, пока боль уляжется, залпом, как водку, допил воду, и ответил:

– Это смерть. Не скажу, что убийство, не уверен я в этом. И не уверен, что звездочёт к этому причастен. Но знаю, что он видел мёртвого Чанова. Убитого ли, умершего ли. Но никак не пропавшего без вести. Ты понимаешь, о чём я?

Чернов понимал. Чанов погиб. По-крайней мере, один человек видел, как тот умер. Или обнаружил его уже умершего. И при этом не сообщили на Землю всей правды. И об этом наверняка знали только сотрудники МНС-1. Может быть, Лафайет боялся, что станцию закроют, если узнают правду. Или что его уволят за несоблюдение техники безопасности. Нужно до этого докопаться. Пока ясно лишь одно – Чанов не пропал без вести, а погиб, возможно, на глазах кого-то из сотрудников станции. Или его убили.

– Значит, астрофизик – убийца? – спросил капитан.

– Я этого не говорил, я не привык судить так категорично. Видеть, как умирает человек, и убить – это разные вещи. Совсем разные.

Боль постепенно проходила, но грязь, что заливала душу эмпата, отступала медленно. Всё так же играл джаз.

***

Глыба сидел на своей койке, глядя в иллюминатор, за которым буйствовала природа. По ту сторону ничего, кроме, желтовато-серой пелены, не было видно, лишь изредка просматривались очертания недоделанного Железновым бота. Настроение было паршивым. На завтра назначен общий поиск Странника, а людей, способных самостоятельно работать, практически нет.

– У нас одни салабоны, – пожаловался он Жене. – Что я с ними делать буду? Няньку над каждым ставить? Так не хватит нянек. Я, ты, и вон… ещё полбойца.

Полбойца поёжился под недовольным взглядом командира. Он старался не досаждать майору, но тот всё не забывал лунный рейд и всякий раз напоминал эмпату об этом. Паранорма больше всего задевало, что людей в завале нашёл он, но именно за это ему и влетело тогда.

– А что у вас, Шерлоки вы мои, Эркюли недоделанные? – спросил майор.

– Мы узнали, что тут случилось, но пока лишь фрагмент, – ответил эмпат. – Как нарисуется полная картина, мы обязательно её покажем.

Глыба зло рассмеялся:

– Так вы ещё и Рембрандты? Какой весёлый у нас рейд. Полный спектр удовольствий. И детектив посмотрим и в картинную галерею сходим. Ну ладно! Значит так. Вы двое сегодня можете поиграть в детективов, а завтра с утра понадобитесь мне.

Женя попытался отвоевать ещё немного времени, и Андрей согласился выделить им ещё час-другой с утра. В полдень они должны быть готовы – все взводы начнут поиск по заранее обговорённым маршрутам. Капитан вздохнул, вынужденный согласиться. Времени для расследования оставалось крайне мало, но основная задача – найти пришельца, а не узнать, кто угробил Чанова, если его вообще кто-то убивал.

Глыба, довольный тем, что подчинённые задачу уяснили, ушёл готовить взвод к завтрашнему дню. В дверях он остановился и обратился к паранорму:

– А тебя лично, Эмпатий ты наш Коловратий, я предупреждаю – капитан Чернов твой бог, царь, твой папа и твоя мама. И если ты попробуешь что-то сделать по своему почину, даже из высоких побуждений, то всю свою жалкую жизнь проведёшь инструктором на каком-нибудь маленьком и гаденьком астероиде.

Сергей лишь понуро вздохнул и выдавил из себя волшебную фразу «так точно». Когда Андрей оставил их, Сергей и Женя стали гадать, кого теперь протестировать в качестве подозреваемого. Капитану, судя по азартно горящим глазам, игра в Шерлока Холмса пришлась по душе. Сказывалось его полицейское прошлое. А эмпату это совсем не понравилось. Ему приходилось пропускать все чувства через себя, испытывать на своей шкуре боль и страх этих людей. Чуть ли не панический страх астрофизика выбил Прошина из колеи, и он долго приходил в себя.

На этот раз выбор пал на технаря Ивана Строгина. Железнова решили не трогать, он прилетел на станцию после того как Чанова объявили пропавшим без вести, и не мог быть причастен к этому происшествию.

Оба ходили друг за другом, как привязанные, но нужно было выловить младшего техника одного, без свидетелей.

– Может быть, в дуÌше… – предложил капитан. – Не вместе же они будут под воздушно-химическими струями полоскаться? Хотя, кто их, бирюков, знает?