Валерий Цуркан – Командировка в таёжный ад (страница 2)
– Ну, вы как спец! – засмеялся он. – Нас сюда в командировку отправили. В основном будет замена проводов. Столбы менять не станут. Впрочем, потом приедет инженер-энергетик, оценит состояние, будет смотреть по месту. – Электрик поспешил перевести тему. – А вы… местная? Необычно выглядите для этого посёлка.
– Гостюю у папы, – ответила Яляне. – Я в Москве учусь, скоро уеду, продолжу грызть гранит науки.
– Ого! – уважительно сказал Степан. – Учёной будете!
– Пока рано об этом говорить, я ещё только на втором курсе.
Дед Вавля, присевший на завалинке, стал бормотать несвязные слова.
– Жилы… резать будешь… кровь польётся… всё живое кровью истекает…
Говорил он как во сне. Казалось, жизнь уже почти покинула высохшее тело. Глаза полузакрыты, руки безвольно лежали на коленях. Губы шевелились, выплёвывая зловещие и бессмысленные предостережения.
– Молчи, дед, – обернулся к старику Нойко, и на мгновение в голосе прорвалось нечто вроде стыда или усталости. – Деду вечно всякое мерещится. Не обращайте внимания. Старый он.
Степан, стараясь вернуть инициативу, хлопнул себя по бедру.
– Ладно, разбираться будем. А нам где можно обосноваться? Чтоб вам не мешать. Какой-нибудь свободный домик есть?
Ёнко ткнул пальцем в сторону самой дальней, самой обветшалой избы на отшибе.
– Вон тот. Хозяева того… вымерли давно уж. Там и живите. Только на ночь… – он запнулся, посмотрел на приезжих и махнул рукой. – Да ничего. Живите в этом доме. Работайте…
Он развернулся и скрылся в доме, хлопнув дверью. Остальные жители тоже разошлись, спектакль окончен, зрители остались недовольны. Последним ушёл Ябтунэ. Охотник так и не сказал ни слова, лишь на прощанье бросил на приезжих тяжёлый, оценивающий взгляд, в котором читалось предупреждение: «Я за вами слежу». Чужаков здесь не любили.
Нойко подошёл ближе.
– Тащите свои вещи, я покажу. Дом как дом. Старый.
Он повёл Степана и Андрея к указанной стариком избе, а Сэвтя вернулся к машине и завёл мотор, чтобы подогнать поближе к дому.
Андрей покосился на уходящего Ябтунэ.
– И что это за воин тут у них? – тихо спросил у Степана. – Здоровенный мужик. Да ещё с ружьём.
– Не лезь к нему, и всё будет нормально, – так же тихо ответил Степан, раздражённо хмурясь. – Если не хочешь проблем.
Сэвтя остановил машину у покосившегося забора, штакетины которого давно прогнили, и заглушил двигатель. Товарищи принялись выгружать инструменты и сумки с продуктами.
Рассчитывали пробыть в «командировке» дня три и за это время полностью избавить от проводов посёлок и примыкающую к нему ЛЭП. О том, что они лишили жителей Рассвета последней капли цивилизации, электриков нисколько не расстраивало. На чужие проблемы наплевать.
Глава 2. Цветмет
Степан Краснов был в своей стихии. В работе, в окружении товарищей он чувствовал себя в своей тарелке. Шибко начитанная, разбирающаяся в электрике и других вопросах Яляне едва не выбила почву из-под ног, но теперь он снова обрёл опору, отгородившись от всего мира и от тайги электроинструментами и мыслями о предстоящем деле.
Старшой стоял у подножия первого столба ЛЭП на окраине посёлка, заложив руки за спину, и изучал конструкцию. Взгляд, привычный и острый, выхватывал детали: старые, потрескавшиеся изоляторы, следы ржавчины на металлических траверсах, всё то, с чем им предстоит работать.
– Ну что, коллеги, приступаем, – произнёс с лёгкой деловой ухмылкой, поворачиваясь к напарникам. – Объект, прямо скажем, не ахти. Доживает свой век. Мы ему поможем достойно умереть. Устроим этому раритету пышные похороны с отданием всех почестей.
Андрей, нервно поёживаясь, уже доставал из ящика инструменты: болторезы, кусачки, пассатижи, отвёртки. Движения выверенные, автоматические – годы работы напарниками сказывались, товарищи понимали друг друга с полуслова.
Сэвтя стоял поодаль, прислонившись к борту кунга. Курил, вглядываясь в бескрайнюю тайгу за околицей посёлка. Лицо было невозмутимым, но в уголках глаз залегли напряжённые морщины. Что-то его тревожило.
– Андрей, подавай «кошки», – скомандовал Степан, натягивая перчатки. – Я сам поднимусь. Первый раз – себя проверить надо. А потом и ты.
Ловко, с привычной лёгкостью закрепил на ногах металлические когти-кошки и начал подъём. Металл с глухим стуком впивался в старую, потрескавшуюся лиственницу столба. Скрип, дробный стук, ровное дыхание – больше никаких звуков.
С вершины столба посёлок виден как на ладони и казался ещё более жалким. Крошечные избушки, прижимались к земле, словно пытаясь спрятаться от равнодушного неба. Со всех сторон на селение наступал лес. Деревья стояли плотным кольцом, как солдаты, взявшие противника в окружение.
Степан на миг почувствовал головокружение, но не от высоты, а от осознания авантюры. Они были здесь богами, отняли у этого места последнюю связь с миром. Эта мысль пьянила. Однако если их раскусят, то это маленькое приключение может выйти боком. И, как минимум крупным штрафом, а то и тюремным сроком. Впрочем, это тоже добавляло адреналина, щекотало нервы. Хотя, судя по нервному Андрею, ему это совершенно не нравилось. Не любил он острых ощущений.
Подстраховавшись на верху столба, принялся отсоединять провода от изоляторов. Древние скрутки из стальной проволоки почти намертво припаялись к фарфору, но электрик с ними справился. Теперь главное, чтобы провод не утянул вниз.
– Держись, старина, – Степан снял толстую жилу с изолятора.
Алюминиевый провод, находившийся десятки лет под напряжением и натяжением, загудел, пружинисто дёрнулся и провис почти до земли. Первая кровь была пущена.
Степан перебрался ко второму изолятору на другой стороне траверсы. Здесь раскрутить проволоку не удавалось, но сам изолятор рассыпался почти в прах, освободив электропровод.
Изогнувшись, как змея, провод с силой хлестнул по столбу под ногами. Задел висевшую там с незапамятных времён засушенную лапку песца с клочками шерсти. Интересно, зачем люди эту гадость на столбах развешивают? Неужели верят во всю эту чушь?
Оберег сорвался с гвоздя, описал в воздухе дугу и упал к ногам Сэвти. Тот отпрыгнул, как от гадюки, и замер, глядя на этот тёмный, истлевший символ защиты с суеверным ужасом на лице. Поднял голову и посмотрел на Степана на столбе. Во взгляде – немой укор.
– С такими вещами надо поосторожнее. Как бы беды не было.
– Мусор всякий уберём. Мешать не будет. Не верь в суеверия, Сев!
Степан спустился, снял «кошки» и направился к следующему столбу. Работа кипела. Андрей перекусил болторезом провод и принялся сматывать в аккуратную бухту.
Из-за угла крайней избы появился старик Вавля. Стоял и молча наблюдал за работой электриков, сощурив тёмные глаза. Видел, как падал провод, как свалился на землю оберег, как Сэвтя отпрыгнул от него. Лицо не выражало ни гнева, ни страха, ни даже любопытства.
Старик не сказал ни слова, не сделал ни одного жеста. Постоял с минуту, глядя, как чужаки методично, с профессиональным хладнокровием убивают то, что много лет питало это место жизнью. Развернулся и бесшумно скрылся за углом.
Даже Степан, обычно непробиваемый, почувствовал на себе взгляд Вавли, на некоторое время замер, и продолжил работать, когда дед исчез.
– Чего уставился на эту лапу? – раздраженно спросил Сэвте. – Помоги Андрею. А я на следующий столб полез.
Сэвтя оторвался от созерцания оберега под ногами. Раздражение старшого передалось ему, и он принялся грубо сгребать инструменты в ящик. Движения стали резкими и угловатыми.
Сумерки наступали стремительно, без полутонов. Солнце, выползшее из-за туч на пару часов, скатилось за край тайги, и сиренево-лиловая мгла стала сгущаться, заливая посёлок. Электрики свернули работу и вернулись в дом, в котором им предстояло провести две-три ночи. Комната была необжитой, холодной и казалась мёртвой, отвыкшей от живого тепла. Видно, что здесь давно никто не жил.
Андрей чиркал зажигалкой, пытаясь разжечь найденную на полке керосиновую лампу, но фитиль отсырел и чадил, отказываясь разгораться, а потом оказалось, что бачок керосинки пуст.
– Чёртова дыра, – проворчал он, швыряя на стол зажигалку. – Как тут вообще люди живут?
– Да будет свет! – Степан включил настольный светодиодный фонарь, которым всегда пользовался в таких случаях.
Сэвтя стоял у окна и наблюдал, как по посёлку зажигаются огни. Не электрические лампочки, а трепетные, живые языки пламени – факелы, укреплённые у каждого крыльца. Он увидел, как во дворе появились люди.
В дверь постучали и Степан открыл. На пороге стояли трое. Ёнко, державший в руках два факела – палки с намотанной на конце промасленной тряпицей. За ним – Нойко, со скучающей ухмылкой на лице. И чуть поодаль, в тени, – массивная, молчаливая фигура охотника Ябтунэ.
– Берите, – Ёнко протянул факелы Степану. – На ночь.
Степан взял факелы.
– Спасибо, но у нас есть фонари.
– Батарейки сядут. Огонь не кончится, нет, пока есть чему гореть. Слушайте! – Ёнко сделал шаг вперёд, и фигура показалась не старческой, а командирской, привыкшей отдавать приказы. – Если жизнь дорога, то послушайте меня. Ночные люди очень опасны.
– Что за ночные люди? Беглые преступники?
Ёнко проигнорировал вопрос и продолжал:
– Факелы установите во дворе. Огонь должен гореть до рассвета. К счастью, сейчас ночи короткие. Понимаете? Если огонь погаснет, шумите. Кричите. Бейте во что железное. И главное: не выходите из дома. Ни по какой нужде. Ни по малой, ни по большой. Потерпите до утра. Дверь не открывайте, даже если почудится, что вас зовут. Особенно если зовут.