Валерий Цуркан – Командировка в таёжный ад (страница 1)
Валерий Цуркан
Командировка в таёжный ад
Глава 1. Посёлок Рассвет
Бескрайность. Это было первое впечатление, выжигающее все мысли. Северная тайга в конце августа казалась морем, застывшим в миге увядания. Жёлто-бурая пожухлая трава, прошитая лёгким багрянцем кустов, растущих под елями и низкорослыми берёзами, колыхалась на ветру.
Небо, низкое и тяжёлое, затянутое свинцовой пеленой, сливалось в конце прямой трассы с горизонтом в безрадостное молочное марево.
По дороге, зажатой с обеих сторон стенами леса, ехал видавший виды ГАЗ-3308. За кабиной возвышался ярко-жёлтый кунг с красной полосой посередине, на которой белой краской крупными буквами было написано «АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ЭЛЕКТРОСЕТИ». Вдоль трассы тянулась ЛЭП, провода натянуты на деревянных столбах, установленных здесь при царе Горохе.
И провода, и разбитая дорога, и машина, попрыгивающая на кочках, казались лишь временным препятствием для дикой тайги. Если бы по этой дороге изредка не ездили, то она заросла бы и исчезла с лица земли. Но пока в отдалённом посёлке на отшибе цивилизации продолжали жить люди – на трассе иногда появлялись грузовики, а по артериям проводов бежал электрический ток, как кровь, питающий вымирающее селение.
Машину вёл Сэвтя Вылка. Его приземистая крепкая фигура словно выточена из северной ели – такая же несгибаемая. Глаза, прищуренные в постоянном напряжении, бегали между бесконечной линией трассы и деревьями с обеих сторон дороги, выискивая знакомые ориентиры в этом однообразном и унылом пейзаже. Пальцы мёртвой хваткой держали руль, чувствуя каждую кочку, каждый просевший участок дороги.
Рядом с водителем сидели два пассажира.
– Чёртова дорога, – выругался Андрей Середин. – Кажется, мои почки сейчас выскочат через горло. Ты уверен, что мы не заблудились, Сев?
– Путь один, – буркнул Сэвтя, не отрывая взгляда от дороги. – Куда ты здесь заблудишься? Ни одного поворота. Тут и слепой проедет.
– Один путь до края света, – ехидно процедил Степан Краснов. Лицо, изрезанное преждевременными морщинами, было спокойным. – Расслабься, Андрюха. Наслаждайся природой. Чистый воздух. Птички щебечут.
– Не слышу я никаких птичек.
– Если перестанешь ныть и прислушаешься, то услышишь.
Андрей хмыкнул и отвернулся к окну. Он не любил, когда старшой начинал шутить и выпендриваться.
Бесконечная равнина, заросшая лесом, утомляла взгляд, навевая тоску. Ещё пара часов тряски в гробовой тишине. Затем Степан посмотрел на часы и выбросил очередной окурок в окно.
– Почти на месте. Скоро должен быть распределительный щит, а за ним поворот.
Он не ошибся. Вскоре показался столб с электрошкафом. За ним действительно находился поворот к посёлку Рассвет, и ещё одна ЛЭП на таких же древних деревянных опорах, уходящая вправо от таёжной трассы.
Степан отдал команду. Сэвтя, не говоря ни слова, свернул и остановил машину на обочине у столба.
Ржавый короб зарос бурьяном. Выцветшая надпись «Не влезай, убьёт!» едва угадывалась. Эта был распределительный электрощит, от которого запитывалась линия электропередач, ведущая к посёлку.
Вдалеке темнел силуэт старой буровой вышки. Ажурная ржавая конструкция одиноко возвышалась над деревьями, как скелет древнего чудища. Сэвтя, заметив вышку, негромко, как бы сам себе, пробормотал что-то на родном языке.
– Что сказал? – переспросил Степан.
– Ничего, – отрезал Сэвтя. – Не люблю такие места.
– Ты же коренной житель, должен любить мать-природу.
– Я не про природу, – ненец кивнул на скелет буровой вышки. – Брошенное, значит нехорошее.
– Ладно, хватит болтать. Работаем!
Молча, слаженно, как и договорились, они принялись за работу. Андрей монтировкой сбил ржавый замок. Степан, щёлкая фонариком, заглянул внутрь, оценивая простейшую схему: ввод, выход на посёлок.
– Элементарно, Ватсон, – усмехнулся он.
Рубильник приржавел и не сразу согласился переключиться, но, недовольно проскрежетав, всё же подчинился воле электрика. Где-то там, впереди, почти заброшенный посёлок Рассвет погрузился в прошлый век.
Сэвтя тронул Степана за плечо и молча указал пальцем на вершину столба. Под изоляторами, на гвоздике висел пучок шерсти, перевитый корешками, и с ним – маленькая, почерневшая лапка песца с цепкими коготками.
– Оберег, – тихо сказал Сэвтя. Лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась тень беспокойства.
– Деревенщина суеверная, – фыркнул Степан, хлопая дверцей электрощита. – От сглаза, чтоб током не шибануло.
Отключив питание, они двинулись к посёлку – свернули с трассы, которая дальше представляла собой грунтовку.
Рассвет оказался не поселением, а его бледным призраком. Горстка покосившихся изб с потемневшими от времени брёвнами и провалившимися кое-где крышами. Окна большей частью были забиты фанерой или завешаны тряпьём. Улицы – вернее, протоптанные в траве тропинки – пусты. Ни собак, ни кур, ни людей. Лишь ветер гулял меж домов, заунывно посвистывая в щелях и покачивая вывеску «Клуб» на здании, похожем на барак. Лет тридцать или сорок назад здесь наверняка было намного оживлённее. Народ под гармонь отжигал в этом клубе, да еще и геологи в гости заезжали на танцы. А теперь ни геологов, ни танцев, ни, собственно, посёлка. Зачем им электричество? Обойдутся!
Сэвтя заглушил двигатель. Стояла звенящая тишина, какая бывает только в абсолютно безлюдных местах. И она, эта тишина, это мертвое безмолвие – сама природа – словно разглядывала непрошеных гостей, приехавших нарушить её многовековой покой.
Посёлок выглядел так, будто время обошло его стороной, оставив медленно умирать в полном одиночестве. Однако всех удивило, что почти каждый двор был оборудован весьма мощным освещением – фонарями и прожекторами.
***
Эту идею с липовой командировкой придумал Степан. Приехать в отдалённый посёлок, сказать жителям: «Ну вот вы и дождались нас, благодетелей!». И не спеша, в рабочем режиме, начать снимать провода со столбов, пообещав, что вскоре прибудет другая бригада и установит новые. Вроде как плановая замена. Никто и не подумает, что на самом деле алюминий уйдёт в пункт приёма цветмета, и никто не привезет новых проводов.
Втроём они – Степан, Андрей и Сэвтя – работали в аварийной службе электросетей, и этот план вынашивали три месяца. Главное – выбрать посёлок где-нибудь в глуши, где мало людей, в основном старики. Выбор пал на Рассвет.
***
Тишину нарушил скрип, открылась дверь крайнего дома. На пороге возникла фигура – высокий худощавый старик с заостренным, почти птичьим лицом, с кожей, имевшей вид потрескавшейся от времени замши. Он стоял, прислонившись к косяку, и тёмные, живые глаза изучали приезжих.
– Кто такие? – голос хриплый, простуженный. Вопрос прозвучал не как любопытство, а как обвинение в еще не совершённых преступлениях.
Степан приблизился к деду, заранее отработанная улыбка застыла на лице. Потянулся за пачкой сигарет – универсальным знаком мира.
– Здравствуйте, дедуля! Аварийная бригада. Электричество, говорят, у вас совсем из строя вышло? Приехали чинить. Будем провода менять. Совсем у вас старые провода, – электрик кивнул на столбы.
Говорил он громко, чётко, как с глухими.
– Слышу я, не оруй. Какая ещё аварийная? – Старик отстранил протянутые сигареты. – Света нет – это нехорошо. Это очень плохо. Ёнко Лапцуй меня звать. А ты кто?
– А я Степан.
К ним подошёл другой житель посёлка, лет тридцати. Молодое, но уставшее лицо, с оттопыренной губой и глазами, в которых читались скука и тоска.
– Дед Ёнко, чего ты к ним привязался? – голос звучал нарочито бравирующе. – Мужики работу делают. А ты сам керосинкой баловаться будешь? Пускай меняют свои провода.
Протянув руку Степану, представился.
– Нойко я. Езынги фамилия.
Пока Нойко говорил, из других домов начали появляться другие люди, будто выползая из нор на непривычный шум. Древний старик, старше Ёнко Лапцуя, и высокий, могучий, лет под сорок мужик с каменным лицом, на котором застыла одна суровая эмоция.
Нойко их представил: его родной дед Вавля Езынги и охотник Ябтунэ Явтысый. В одной руке Ябтунэ держал старое ружьё. Он не смотрел на приезжих прямо, но чувствовалось, что видит насквозь, оценивая как потенциальную угрозу или как объект охоты.
Степан, не смущаясь, продолжал отыгрывать роль.
– Распоряжение сверху, – врал он гладко. – Плановые работы по модернизации сетей в отдалённых поселениях. ЛЭП-то старая, ещё совдеповская. Опасно это. Вот нас и прислали. Менять будем. Сделаем вам новые и красивые провода.
– Не нужна нам твоя красота. Опасно, это ты верно сказал, – в голосе Ёнко прозвучала едкая насмешка. – Без света сейчас опасно.
Дверь соседнего дома открылась, и на крыльцо вышла девушка в современных походных штанах, яркой флисовой кофте и с блокнотом в руках. Городская аккуратность и очки в тонкой оправе казались здесь такими же инородными, как и машина, на которой приехали электрики. Нойко назвал её – дочь охотника Яляне Явтысый.
– Вы из «Ямалэнерго»? – спросила она звонким голосом, спускаясь с крыльца. – У вас есть предписание? Наконец-то кто-то вспомнил про этот медвежий угол. А какие работы конкретно? Замена проводов на самонесущий изолированный провод? Или полная реконструкция линии?
Вопросы оказались настолько точными и профессиональными, что Степан на секунду опешил. Не ожидал он встретить здесь такого знатока! Отрепетированная легенда едва не дала трещину.