Валерий Ткаченко – Хранитель душ (страница 7)

Лира

Вокруг неё, похаживая с ленивой жестокостью и издавая похабный, гулкий смех, стояли трое бестиаров. Они были ещё более массивными и ободранными, чем те, что напали на них в лесу, их шкуры были покрыты грязью и старыми пятнами крови, а из-под рваных плащей виднелось грубо выделанная броня. Один, самый крупный, со шрамом, тянущимся через мутный, заросший бельмом глаз, тыкал в сеть длинной, заострённой на конце палкой, стараясь попасть в незащищённые участки тела.

«– Ну что, кирин-джин? – рычал он, и его голос был похож на перекатывание булыжников в грязной воде. – Говорила, быстрая, как ветер? От наших сетей не убежишь! Шкурка у тебя ценная, на чёрном рынке в И'клете за неё полмешка терангов дадут, не меньше!»

Пленница, извернувшись в сетях с кошачьей гибкостью, попыталась укусить палку, сверкнув белыми, острыми клыками.

«– Оставьте меня, грязные падальщики! – её голос, даже сквозь ярость, сохранял мелодичность и какую-то внутреннюю силу, словно звон хрустального колокольчика. – Мой клан узнает об этом! Вас найдут и растерзают, как стаю больных шакалов!»

«– Твой клан далеко, девчонка, высоко в своих облачных замках, – усмехнулся другой, низкорослый и коренастый, поглаживая рукоять затупленного топора у пояса. – А мы тут. И шкуру с тебя снимем живьём, пока они свои благородные хвосты на ветру крутят.»

Именно в этот момент Мейсон и Нора вышли на открытую площадку. Бестиары замерли, удивлённые и раздражённые вторжением. Их взгляды, полные презрения, скользнули по Норе, а затем уставились на Мейсона с откровенным, животным недоумением, будто увидели оживший камень.

«– Барсуха? – прошипел вожак, его единственный глаз сузился. – И… что это с ней за диковинка? Лысый гном-переросток? Убирайся прочь, землеройка, со своим питомцем. Не твоё дело.»

Нора, не дрогнув, сделала твёрдый шаг вперёд, её лапы уверенно упёрлись в землю, а хвост приподнялся в боевой готовности.

«– Дело стало моё, как только вы начали охотиться на наших землях, вонючие браконьеры, – её голос был низким и ровным, как гул земли перед обвалом. – Отпустите её. И убирайтесь, пока можете унести ноги. Целиком.»

Пока она говорила, мозг Мейсона лихорадочно работал, оценивая обстановку. Сеть была привязана намертво, узлы выглядели сложными. Пока Нора отвлекает их, он мог бы попробовать… Его взгляд упал на руку вожака, которая незаметно поползла к поясу.

«– Хорошо, – неожиданно сказал вожак, и в его голосе прозвучала фальшивая, масляная уступчивость. Он сделал шаг назад, к своим людям, разводя руки в показном жесте мира. – Не стоит шума из-за одной кошки. Как скажешь, землеройка…»

Это был обман. Мейсон ясно увидел, как его рука не просто опустилась, а потянулась за пояс, где висел не дубина, а короткий, сбалансированный метательный топорик. Времени на раздумья не было.

«– Нора!» – прорезал воздух крик Мейсона, и, не думая, на чистом адреналине, он рванулся вперёд, к сетям.

Его крик стал сигналом, сорвавшим маску. Вожак швырнул топорик, но Мейсон был уже в движении. Оружие со свистом пролетело мимо его головы, с глухим стуком вонзившись в сосну всего в паре дюймов от пленницы. В тот же миг Нора с низким, яростным рыком, в котором звучала вся вековая ненависть её клана, бросилась на ближайшего бестиара, обрушив на него всю мощь своего тела и тяжёлого посоха.

Мейсон, тем временем, схватился за узлы, сковывавшие сеть. Верёвки были толстыми, сыромятными, туго затянутыми в хитрые морские узлы.

«– Держись!» – крикнул он пленнице, с отчаянием дергая узлы и чувствуя, как они не поддаются.

Девушка-гепард внутри сети не паниковала. Увидев его тщетные попытки, её зелёные глаза метнулись к поверженному Норой бестиару. «– Нож! – звонко крикнула она. – Слева, на его поясе! Зубчатый клинок!»

Мейсон метнулся к оглушённому противнику, с силой сорвал с его пояса короткий, зловещего вида зазубренный клинок и в два прыжка вернулся к сетям. Два точных, сильных удара – и верёвки, с треском лопнув, ослабили свою хватку. Кирин-джин, словно сжатая пружина, выскочила из ловушки. Её движения были не просто быстрыми – они были стремительными, плавными и невероятно точными. Она не бежала, а словно летела над землёй, не касаясь её. В два счета она оказалась рядом с третьим бестиаром, который пытался зайти Норе сбоку. Не делая лишних движений, она нанесла короткий, хлёсткий удар ногой – не по телу, а по вооружённой руке. Острые, как бритва, когти, обычно скрытые в подушечках лап, блеснули на солнце, разрезая кожу и мышцы. Бестиар с воплем боли выронил оружие.

Вместе они представляли собой странную, но на удивление слаженную команду. Нора – непоколебимый, мощный, как скала, щит, принимающий на себя главные удары. Мейсон – непредсказуемый, отчаянный клинок, решающий тактические задачи. А незнакомка – живая молния, не дающая врагу опомниться, парализующая его точными, болезненными атаками.

Бестиары, видя, что лёгкая добыча ускользнула, а бой превратился в стремительное и болезненное поражение, отступили. Вожак, швырнув в их сторону последнее, полное ненависти проклятие, скрылся за скалами вместе с остальными, подхватив раненого товарища.

На площадке воцарилась резкая, звенящая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием.

Незнакомка первая пришла в себя. Она выпрямилась во весь свой немалый рост, отряхнулась с кошачьей, небрежной грацией, сглаживая взъерошенную шерсть, и повернулась к ним. Её зелёные, как прозрачный янтарь, глаза, горящие изнутри, с нескрываемым, почти научным изумлением скользнули по Норе, а затем надолго, пристально и аналитически остановились на Мейсоне, изучая каждую деталь его странного облика.

«– Барсук из Норного Перевала… и… что ты такое? – её голос дрогнул, но не от страха, а от потрясения и попытки осмыслить невероятное. – Вы… вы спасли мне жизнь. – Она приложила раскрытую ладонь с мягкими подушечками к груди в странном, изящном жесте, явно означавшем благодарность или клятву. – Я – Лира. Дочь клана Быстрого Ветра.»

«– Мейсон, – выдохнул он, всё ещё чувствуя, как дрожат его руки от адреналина и сжатия ножа. – А это Нора.»

«– Из «Норного Перевала», – кивнула та, всё ещё настороженно сжимая посох и не сводя глаз с тропы, по которой скрылись бестиары. Её уши были напряжены.

Лира кивнула, её взгляд стал более собранным и проницательным. Она скрестила руки на груди, и её поза выражала не враждебность, а скорее формальность и требование ответа.

«– Да, я знаю ваше поселение. Мир земледельцев и мастеров. И вы идёте по охотничьим угодьям моего народа. – Она сделала небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание. – Скажите мне честно, чужаки. Что нужно барсуку и… ему, – она кивнула на Мейсона, – так высоко в горах, на краю пропасти?»

Мейсон обменялся быстрым взглядом с Норой. Правда сработала однажды с ней. Почему бы не попробовать снова? Ложь здесь могла оказаться смертельной.

«– Мы ищем руины древнего города Кирин-Джинов. «Камень Воспоминаний», —прямо сказал он, глядя в её зелёные глаза.

Эффект был мгновенным и электризующим. Глаза Лиры расширились, а её изящные уши резко отклонились назад, прижавшись к голове в немом удивлении и тревоге. Вся её поза выразила шок.

«– Камень… – прошептала она. – Зачем он вам? Это… это священное для моего народа место! Место силы и памяти предков! Доступ туда строго запрещён для чужаков. И… оно смертельно опасно, – её голос снова стал твёрдым. – Древние ловушки, забытые заклятья, обвалы… Без проводника, знающего хоть часть тайн, вы сгинете в первый же день, даже не добравшись до Внешних Стен.»

Она замолчала, снова внимательно, почти сканирующий оглядев их. В её взгляде шла напряжённая внутренняя борьба между долгом, традициями и чем-то иным – благодарностью? Долгом чести? Или тем же любопытством, что гнало их?

«– Но… вы спасли меня от судьбы хуже смерти, – она наконец выдохнула, и её поза смягчилась, плечи опустились. – Долг чести, закон гостеприимства к оказавшим помощь… они велит мне ответить тем же. Я проведу вас к руинам. – Её губы тронула чуть заметная, почти неуловимая улыбка, в которой читалась ирония и решимость. – К тому же… мне и самой есть что искать в тех древних камнях. Ответы на вопросы, которые не дают мне спать по ночам. Возможно, наше пути сошлись не просто так.»

Так, на каменистой, продуваемой ветрами тропе у самого подножия Гор Спящего Великана, у них появился третий спутник. Стремительный, загадочный, смертельно опасный и, как выяснится позже, невероятно ценный. Их дуэт стал трио, и дорога к руинам внезапно обрела нового, куда более компетентного поводыря.

Прорыв

С появлением Лиры их маленький, спаянный опасностью отряд преобразился до неузнаваемости. Если раньше они двигались как осторожные, заблудившиеся путники, пробирающиеся на ощупь сквозь незнакомый и враждебный лес, то теперь их путь напоминал стремительный, отточенный марш-бросок. Лира не шла – она порхала по тропе, её пятнистая шкура мелькала между скал, как солнечный зайчик, а длинный хвост служил ей рулём и балансиром для немыслимых виражей на самом краю пропасти. Она знала каждый скрытый проход под нависающими утесами, каждый чистый ручей, каждое укрытое от ветра и чужих глаз место для ночлега.