Валерий Ткаченко – Хранитель душ (страница 13)

Нора шла молча, но её молчание было красноречивее любого крика. Она сжимала свой посох с такой силой, что древко вот-вот должно было треснуть, а костяшки на её лапах побелели. Её не преследовали сложные видения чужих эпох – её терзали простые, но оттого выворачивающие душу наизнанку образы: засохшие, потрескавшиеся поля её дома, пустые, холодные норы, в которых не слышно дыхания детей, и лица её семьи – отца, матери, братьев – искажённые немым ужасом, взирающие на неё с немым вопросом и укором.

Наконец, продираясь сквозь частокол каменных игл, они вышли на край обширной, идеально круглой площадки, словно вырезанной в самой скале гигантским резцом. Здесь не было ветра. Воздух стоял неподвижный, густой и тяжёлый, как расплавленное стекло. И в центре этого каменного амфитеатра, на невысоком, грубом постаменте из того же тёмного камня, лежал Камень Воспоминаний.

Он не был ни огромным, ни сияющим, ни украшенным рунами. Это был просто большой кусок минерала неправильной формы, цвета спрессованной ночи и пепла, испещрённый тончайшими серебристыми прожилками. Эти прожилки слабо, но заметно пульсировали в такт медленному, глубокому дыханию спящего великана. Ритмичный, гипнотизирующий свет.

Но от него исходила такая мощная, почти осязаемая аура – коктейль из чистейшей скорби, тлеющей надежды, слепящей ярости и жертвенной любви, – что у Мейсона перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Это был не просто артефакт. Это было Сердце. Сердце, вобравшее в себя всю боль, всю радость и всё отчаяние этого мира. Один большой, открытый нерв вселенной.

«– Итак… – Нора сглотнула, и звук был оглушительно громким в звенящей тишине. – Кто его… активирует?»

Мейсон знал ответ. Он всегда его знал, с того самого момента, как старец Тэл сказал ему о «взгляде со стороны».

«– Я, – сказал он, и его голос прозвучал твёрдо и чётко, без тени сомнений. Он сделал шаг вперёд, к краю площадки.

Лира молча кивнула, её глаза были полны не страха, а суровой решимости и странного предвкушения. Она сделала шаг назад, давая ему пространство, но оставаясь на линии видимости – его стремительный щит.

Нора, не говоря ни слова, подошла и на мгновение сжала его плечо. Это был не нежный жест, а короткое, твёрдое, почти что воинское прикосновение, в котором читалось: «Иди. Мы здесь. Мы с тобой.» Затем она отступила, занимая позицию рядом с Лирой, создавая невидимый защитный периметр.

Он шагнул на площадку.

С первым же его шагом Камень отозвался. Его серебристые жилы вспыхнули ярче, а пульсация участилась, словно сердце, в которое впрыснули адреналин. Воздух, и без того густой, застыл окончательно, превратившись в тягучий, плотный сироп. Мейсону пришлось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы отрывать ноги от земли и двигаться вперёд, как будто он шёл по грудной клетке великана, который не хотел, чтобы его тревожили. Тишина сменилась оглушительным рёвом. Шёпоты тысяч голосов, доносившиеся извне, теперь обрушились на него единым водопадом звука, в котором тонули его собственные мысли, его память, его личность. Это был хаос вселенской памяти, и он грозился смыть его сознание.

Шаг. Ещё шаг. Казалось, прошли часы. Его мышцы горели, виски сдавила стальная тиски, а в ушах стоял неумолчный гул.

Наконец, он оказался перед постаментом. Его рука, будто чужая, медленно поднялась. Пальцы отчаянно дрожали, и он видел их как бы со стороны – бледные, беспомощные на фоне тёмной, пульсирующей массы Камня.

Всего одно прикосновение. Один миг между тем, кто он был, и тем, кем он станет. Он коснулся Камня. И мир взорвался.

Синий всплеск в сердце тьмы

Мира не стало. Снова. Но на этот раз это было не слияние душ, наполненное теплом и взаимопониманием. Это было падение. Стремительное, неудержимое низвержение в бездну, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства – только чистая, нефильтрованная боль.

Он не видел картинок, как в кино. Он чувствовал их, впитывал каждой клеткой своего существа. Агонию целого мира. Он ощутил, как Тьма родилась – не как вторжение извне, а как чудовищный, раковый паразит, выросший из семян страха, проросших в почве взаимного непонимания, взлелеянных водоёмом ненависти и взошедших под солнцем разобщённости самого Терингала. Он был свидетелем того, как первые Хранители, могучие и доблестные, гибли не от меча или когтя, а от собственного отчаяния, не в силах сразиться с врагом, который был зловещим эхом их собственных сердец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.