Валерий Теоли – Убийца шаманов (страница 39)

Нет, она сейчас дрыхнет. Повесивший заглушку без труда переносит дневное время. А кто у нас на это способен? Правильно, либо старейшие духи, либо колдуны. Участие первых маловероятно: не вижу причин им себя проявлять. Шаман же вполне мог нам устроить пакость. Почему? Напрашивается очевидный ответ. Мы идем за преследователями сэкки, убивать ее идем. Значит, противостоит нам помощник ведьмы. Он следит за араньей и засек сначала группу Улук-Зула, движущуюся к Лысому Холму. О битве прекрасно осведомлен, раз сэкка в сфере его интересов. Она в плачевном состоянии, хорошего боя не выдержит. Поскольку настолько потрепана, противники вполне в силах изгнать ее в Серые Пределы. Следующей схватки с ними она, вероятно, не выдержит, и надо бы девочке помочь. Вот и помогает.

Особенно меня интересует, зачем ему понадобилось создавать заглушку. Дождь вызвал бы – след Улук-Зула мы потеряли бы и прекратили идти за отрядом. Туман же Глухоты хорош для засад и ухода от врагов. Колдуна мы не успели обнаружить, маскируется, гад, отлично, и для отвлечения от своей скромной персоны использовать заклятие ему нет резона.

Заглушка у колдуна знатная. Способности морлока, не последнего в племени менталиста, свела на нет. Наш враг – по силе полноценный шаман, ученику Тумана Глухоты не сотворить, контроля недостанет.

– Алисия, – негромко сказал я, – вооружайся и готовься отразить нападение.

На создание чар нет времени, в любой момент нас могут атаковать.

В корзине зашуршало. Надеюсь, самогоном аэромантка натерлась и спешит одеться и найти кинжал. Я бы не тратил драгоценных секунд на одевание и искал Секущий Ветер. В бою он самое то.

– Может, мне Тюрьму Четырех Ветров поставить? – донеслось из плетеного укрытия девушки.

– Лишнее. Против нас не сэкка. – Я стоял на ветви, сжимая неизменное паладинское копье, и всматривался в серую мглу начинающейся мороси.

Послышался протяжный низкий звук. То ли вой, то ли рев – не разобрать. Он шел, казалось, отовсюду, будто завывания взывающего к духам шамана. Однако шаманы так не ревут. Во всяком случае мне о подобных обрядах неизвестно.

Из сгущающейся полутьмы показалась сутулая фигура, осторожно передвигающаяся под дальними деревьями на границе видимости. Она походила на высокого мощнотелого тролля с длинным копьем в толстой руке. В набедренной повязке и ноговицах, крепящихся к широкому ремню, без рубахи, он шел по колено в воде. С пояса у него свисал пучок кривящихся в последнем приступе боли голов, привязанных за волосы.

Я узнал его, как и синекожие нашего отряда. Спиралевидные белесые татуировки вились по широкой груди и плечам, переплетаясь с узорами шрамов и свежими порезами, недавно переставшими кровоточить. Мускулистую шею охватывали костяные охотничьи ожерелья.

Звук исходил от него. Не вой и не рев. Плач великого охотника Улук-Зула, по щекам которого от глаз пролегли кровавые дорожки.

Пройдя половину расстояния до нас, синекожий умолк, обернулся, точно опасаясь погони, и повалился в воду. Погрузившись в муть с головой, он по-прежнему держался за копье, воткнутое в жижу.

Ловушка или он тот самый тролль, сын вождя улиточников, раненый и нуждающийся в нашей помощи? Проклятье, ни я, ни Акела не можем понять из-за Тумана Глухоты, кто он на самом деле. Принявшая облик Улук-Зула сэкка выглядела бы правдоподобнее без кровавых слез и прочих атрибутов паранормального воздействия. Она к тому же принялась бы звать нас его голосом, мол, помогите да поближе подойдите, дайте о вас опереться ветерану борьбы за независимость племени улиточников. Нет, не оборотень. Грубая для ведьмы подмена, наталкивающая на мысль о полном реализме.

Одержимый? Вероятно. А может, и просто покалеченный вражеской магией и утративший рассудок инвалид. В заглушке не разберешь.

– Алисия, при малейшей угрозе выставляй ветряной барьер. Бал-Ар, гляди в оба. Остальные, следите за местностью.

В заглушке полагаться на магию нельзя, и органы чувств сбоят, однако не так сильно, как средства магического обнаружения.

Ученик шамана кивнул. Высунувшаяся из корзины девушка соглашаться с моим распоряжением не спешила.

– Сандэр, ты куда собрался? – раздалось из плетеного убежища аэромантки. – Зачем?! Почему ты?!

Нет времени объяснять. Пока расскажу почему, сын вождя захлебнется, и с того света его уже не вытащить: нет у нас целителей уровня верховного.

– Тц. – Я спрыгнул на нижнюю ветку, скрипнувшую подо мной, и без плеска спустился на землю.

Вернее, в жижу, засосавшую ноги по щиколотки. Воды до середины бедра, не побегаешь. В руке паладинское копье – главный козырь против одержимых и лоа. Ни у кого из нашей компании такого классного оружия нет, поэтому идти проверять Улук-Зула мне. Ну, и Акеле. Увязался, мой личный пушистый бодигард. То ли плывет, то ли идет по шею в воде, непонятно. Почти бесшумно заплывает к упавшему троллю с другой стороны. Волку объяснять не надо – сам понимает, будто бы у нас с ним ментальная связь.

Подходя к троллю, прислушиваюсь к ощущениям. Холодно, скользко. Привычного при близости лоа голода не чувствую. Проклятая заглушка мешает сконцентрироваться. Акела, умница, встал в нескольких метрах от синекожего и принюхивается, скаля клыки. Будь Улук-Зул одержимым – волк рычал бы вовсю. Правда, заглушка и на него должна влиять.

Копьем осторожно переворачиваю сына вождя лицом вверх. Тролль признаков жизни не подает, не дышит вроде. Глаза широко распахнуты, в них смесь отчаяния и боли. Покалываю бок охотника наконечником. Слегка так, проверяю реакцию. Реакции ноль. Похоже, готов.

Подойдя вплотную, я положил ладонь на шею синьки. Пульса нет, кожа остывшая. Плоть отвердевшая, точно у мертвеца. Нереально задубеть до такой степени за время, пока я к нему шел. Черное колдовство, чтоб его. Будь Улук-Зул зомбаком – уже накинулся бы на меня, живого и теплого.

Тролльи колдуны любят из мертвяков ловушки делать. То проклятие наложат, то духа вселят, то, наоборот, запрут в теле дух умершего, превратив в астральную мину. Одержимый себя проявил бы с моим появлением, к тому же у одержимых организм исправно работает, они отнюдь не принадлежат к числу ходячих трупов.

Реанимировать тролля поздновато. Мы часа на два опоздали минимум.

Я подал жестом знак нашим, позвав Бал-Ара для консультации. Он колдовству сколько лет учится, знает побольше моего. С кровавыми слезами я не сталкивался и без понятия, почему они у синекожего текли. Дорожки на щеках свежие, кровь недавно свернулась.

Ученик Трон-Ка даже по затопленному лесу передвигался с грациозностью скользящей тени. Он неслышно подошел к трупу, заинтересованно рассматривая алые следы на лице охотника, дотронулся до переносицы покойного, постоял неподвижно с закрытыми глазами. Первичное исследование проводит.

Синекожий выругался, отдернув руку.

– Алархал, – процедил он, отодвигаясь. – Не прикасайся к нему, Кан-Джай.

Бал-Ар достал из-за пояса кожаный мешочек и, высыпав из него немного серого порошка, растер в ладонях.

– Дай руку. – Он поделился со мной содержимым мешочка. – Разотри. Костяная пыль магена снимает след от проклятия.

Ого. Невероятно дорогая штука, о ней большинство шаманов только мечтает. Поймать кошака-гипнотизера далеко не всякому великому охотнику под силу – без амулетов и поддержки колдуна магена не взять. На экипировку магического спецназа наш вождь не скупится.

Алархал, алархал… не припоминаю чар с таким названием. В переводе с тролльего – «Плачущая Смерть». Улук-Зулу подходит.

– Кровавые слезы Плачущей Смерти, – произнес ученик Трон-Ка, неотрывно глядя на труп, точно остерегаясь его. – Проклятие шаманов Черных Трясин. Про́клятые сходят с ума и убивают друг друга. Головы у него на поясе сняты с плеч воинов, ушедших с ним за сэккой. Он убил их.

Никогда не слышал о подобном. Сильнейшие маги разума на программирование убийства товарищей не способны. Вот о Черных Трясинах знаю. Болота южнее Зеркального озера, в пятнадцати дневных переходах. Оттуда вытекает Гиблая река, катящая ядовитые воды к морю на запад. В ней нормальная рыба не водится, сплошь мутанты какие-то. Когда узнал о ней, я подумал, не пережиток ли она химической войны, разразившейся до эпохи людской цивилизации, – больно уж напоминает наши загрязненные водоемы. Между прочим, я к Гиблой реке наведаться планировал. В ней живут страшилища, за которых имперские гильдии магов и алхимиков неплохо платят.

И не думал, что в Черных Трясинах шаманы обитают. Неприветливое местечко, по словам зверомастера. Впрочем, колдуны выбирают для жилья самые мрачные и странные места, где разумным в голову не придет их искать. Конспирация по-тролльи.

– Он пришел с востока. – Я посмотрел туда, откуда приковылял сын Бена-Джака. – Переждем дождь и разведаем, что там. От чего он умер? От проклятия?

Нехорошее у меня предчувствие. Группа Улук-Зула, скорее всего, уничтожена.

– Плачущая Смерть выжигает жизненную силу про́клятого, поселяя в нем безумие. Говорят, про́клятый понимает, что делает, убивая товарищей. Жажда убийства заставляет его отбирать жизни. Оттого он и рыдает кровавыми слезами, Кан-Джай. Он умирает, отправив всех, кто поблизости, в Серые Пределы.

Бал-Ар сплюнул, скривившись.

Кроме власти над лоа шаманы синек зачастую специализируются на проклятиях. Самые распространенные мне известны от Гварда и Кьюзака. И все они названы в честь смерти. К примеру, Неуклюжая Смерть, наводимая на противников в бою, затуманивает сознание и лишает жертву координации. В результате бедняга спотыкается и чуть ли не падает с ног. Ну и, естественно, промахивается по врагу, чем неприятель пользуется.