Валерий Теоли – Убийца шаманов (страница 36)

Одержимость животных тоже списывается на ее счет. Злые духи слетаются к ней, верно? Верно. Вот и превращают лес в филиал ада на земле, природу поганят.

Остается несколько нерешенных вопросов. Закрадывается подозрение: она не сама выбралась из назначенной ей камеры. Вылезла она оттуда слабенькая, немощная. Лесной дух, не способный навредить в открытую, и тот посильнее будет. И вот, будучи невесомой тенью, наведалась в деревню синекожих: метки на детей поставить. Разумеется, мелкую живность всякую извела возле своего убежища, восстанавливая по капле айгату. Спрашивается, как ее не заметили охранные чары улиточников? Допустим, она имела на момент посещения селения уровень силы приблизительно младшего лоа. Сейчас она до старейших не дотягивает. Итак, каким образом она обманула охранку? Заявилась к синькам, заглянула в каждую хижину, пометила детей и взрослых – и безнаказанно смылась. Да ее простенькие обереги предков, висящие над входом, не пропустили бы, завернули назад! И шаману бы маякнули о чужом.

Вот именно, о чужом. Три варианта, почему сигналки промолчали. Или ведьма до заточения наложила проклятие на народ троллей и улиточники помечены астрально до собственного рождения либо сэкка живет среди них. Каким образом? Да вселилась в какого-нибудь больного ребенка, гулявшего по лесу допоздна. Маловероятно, конечно. Дети синек одни за пределами деревни не бывают. За ними присматривают родители.

Третий вариант мне больше всего не нравится. Ведьме помогает кто-то из Зеленых Улиток. Он-то и пометил троллей. Кто-то предал улиточников. Подозрение падает на любого, прежде всего на верховного. Его сэкка могла забрать с собой, покидая деревню. Делов-то – отнять калеку у обычного воина.

Мотивов помогать ведьме у Гал-Джина предостаточно. Сила, знания, власть всегда прельщают синекожих. В обмен на них шаман способен пожертвовать очень многим, включая жизни соплеменников. В истории троллей подобное случалось не раз. Родные у Говорящих с Духами к тому же если и есть, то они не важны для погруженного в общение с духовными сущностями разумного.

С другой стороны, имея в союзниках ведьму, почему верховный не использовал для жертвоприношений и прочего соседние племена? У Длинных Клыков и Огненого Жала колдунов побольше. Боялся, они сэкке не по зубам? Зачем понадобилось устраивать бойню в родном селении, учениками рисковать? Ученик колдуну роднее сына, он и есть духовный сын шаману.

Ведьма из желания убрать вероятную опасность в лице верховного также вряд ли бы вступила в союз с улиточником. Наврать наврала бы с три короба. Позднее убила бы шамана, он обязан понимать. Союзники ей даром не сдались при мощном покровителе. Сторонники и поклонники – возможно…

Ладно, проверка морлока покажет, врет ли Гал-Джин. Нечего сушить голову впустую, строя догадки о его предательстве.

– Принеся себя в жертву, она переродилась, – говорил верховный. – Плоть и воля женщины соединились с духом нечестивого повелителя в единое целое. Ведьма получила власть над младшими и старшими лоа, научилась изменять тела живых и мертвых, внося в них частицу мощи покровителя.

Теперь-то понимаю, почему в тоне шамана слышится обреченность. Единство плоти и духа свойственно лишь старейшим. Следовательно, с ним ведьме достались мгновенная регенерация, поглощение магической энергии и прочие плюсы сильнейших лоа. Поэтому к ней влечет злых духов. Гал-Джин ей не соперник, да и сборная всех шаманов племени тоже.

А ведь восстанавливалась она, подорванная алхимической гранатой, не молниеносно. Волосы отрастали не моментально. Следовательно, не доросла она до мгновенной регенерации, и у нас неплохие шансы ее уничтожить.

– Ее победили, разделив дух и тело, – рассказывал дальше верховный. – В мертвые останки заключили дух, запечатав все вместе в гробнице-храме. Четверо аллирских колдунов и трое верховных шаманов отдали жизни, передав Силу вождю аллиров для ритуала заточения. Колдовство, дотоле невиданное, скрепило кровавые печати. Они считались нерушимыми, а нынче проклятая ведьма нашла способ вырваться. Ее дух вселился в женщину нашего рода, одну из пропавших в аранье. Опасайся встреченных в лесу женщин, Кан-Джай. Тех, кто ходит поодиночке.

И ребенку известно: по лесу женщины одни не ходят. Наткнулся на троллиху, и с ней никого – значит, или ведьма, или дух, принявший облик синекожей. Вообще к внезапно нашедшимся в данной ситуации пропавшим следует относиться с подозрением. Неведомо, на кого напорешься.

– Она – Мать порчи. Остерегайся ее детей, Кан-Джай, – севшим от перенапряжения голосом предупредил верховный. – Весть о невесте проклятого повелителя злых духов отняла у меня много сил. Уходи, Ловец. Беги на озеро, в селения людей, с Ксарга, ибо тебе не победить. Сегодня ночью она придет за моими учениками. Завтра же я отправлюсь в Страну Мертвых. Забирай своих воинов, рыбоголовых – и бегите! Спасайтесь! Мы обречены. Я и мое племя.

Ничего себе разговорчики. Куда девалась проклинаемая имперцами троллья воля к жизни?!

– Мы не уйдем на озеро, не избавившись от сэкки, – хмыкнул я. – Она угрожает всем озерникам. Истребив Зеленых Улиток, ведьма начнет охоту на моих соплеменников и родичей. Уйти, не попытавшись победить, – трусость. Потомки Водяной Крысы никогда не были трусами.

– Глупости. – Шаман закашлялся. Видимо, он окончательно решил, что смерть близка. Заявлять открыто, в глаза, о неразумности собеседника – признак неуважения, за это воспитанный тролль череп проломит. – Вы погибнете зря, храбрые сыновья Водяной Крысы. Вам не одолеть ее!

– Сегодняшней ночью мы едва не послали твою непобедимую ведьму в Серые Пределы, – процедил я. Достал меня верховный своим пораженческим нытьем. – Твой брат ушел по ее следам с воинами и твоими учениками, чтобы прикончить. Она ранена и истощена, и я не собираюсь отдавать славу победителя сэкки Улук-Зулу, не сделавшему вчера ничего для ее поражения.

– Глупцы, – сипло протянул шаман. – Не следуй за ними. Все они мертвы. Не хочешь той же доли – уходи, Кан-Джай. Оставь нас умирать. Я заслужил гибель от рук ведьмы. Духи воздадут справедливо за мой грех.

Ну, заладил, блин горелый. «Уходи, уходи!» Не уйдем мы никуда от сэкки. За нами с ребятами озеро и наши близкие, уйти означает подставить их под удар.

– Мы идем за отрядом Улук-Зула, – отрезал я. – Поможем им, если потребуется наша помощь, и убьем ведьму. Прощай, Гал-Джин.

Я вышел из хижины. Слушать сумасшедшего шамана бессмысленно. Сомневаюсь, не навеян ли пережитым ужасом рассказ о событиях древности. С катушек верховный слетел определенно. Хочется надеяться, с выздоровлением физическим улучшится и его психическое состояние.

– Выдвигаемся за Улук-Зулом, – скомандовал я в ответ на вопросительные взгляды собравшихся у обители шамана. – Варк-Дан, сообщи уважаемому вождю о нашем уходе.

– Разрешено ли мне пойти с вами?

О, будущий целитель возжаждал приключений. Вчера не хватило, решил сегодня добавить. Впрочем, он, быть может, просто осознает, какую опасность представляет сэкка, и понимает, что отступать некуда. За нами Москва. Надо атаковать, пока не поздно.

– Варк-Дан, ты устал, вылечив меня.

– Моя Сила полностью восстановилась.

Ученик шамана-целителя продемонстрировал кровожадную ухмылку не хуже полговской. Ух ты, ух ты, сколько энтузиазма. И действительно, судя по довольной физиономии, здоровьем и энергией от него пышет. Откуда?

Взглянув мельком на попавшего в поле моего зрения другого ученика верховного, еле волочащего ноги от истощения и усталости, я понял, где собака зарыта. Оставшиеся в деревне будущие шаманы отдали свою айгату Варк-Дану и договорились отослать его с нами.

Почему у Гал-Джина нет их веры в победу? Они же не сдаются, хотят помочь избавить племя от напасти. Настоящий боевой дух троллей. Вон, старикан Анг-Джин упадническим настроением не страдал в последние минуты сознательной жизни. Дрался до конца.

– Хорошо, – согласился я с парнем. – Готовься – и к воротам. Возьми с собой кого-нибудь из охотников и парочку больших корзин. Быстрее, быстрее!

Проводник в группе не лишний. Знание здешней местности у нас не идеально – не на родной земле ведь.

– Идем по следам Улук-Зула, – знакомил я с планом мою команду. – Полг и Шор-Таз впереди, Крам и Граж замыкающие. Лаклак, ты и Алисия в середине. При нападении до вас труднее добраться врагу. Проверяете окрестности магией, ты – Даром Дагона, ты – сильфами. Бал-Ар – возле Кровавого Ручья и Каменной Башки, Варк-Дан – подле Змеиной Шкуры и Вяленого Быка. Мы с Акелой берем след улиточников и ведем вас. До заката нагоним Улук-Зула.

– Кан-Джай, рыбоголовый и женщина замедлят нас, – резонно заметил Шор-Таз.

Они вправду не выдержат темпа. Лаклак по суше тащится со скоростью черепахи. Но это я предусмотрел.

Из-за хижин показался Варк-Дан, бодро вышагивающий в компании несущего две огромные плетеные корзины синекожего. Габаритами незнакомец уступал Вяленому Быку. Худющий, как смерть, охотник помимо лозовой тары нес копье с костяным наконечником, смахивающее на гарпун, и связку дротиков.

– Граж, одна корзина твоя. Вторая – для того охотника. Понесете в них морлока и дочь Гин-Джина. Лаклак, Алисия, без нужды не высовывайтесь, – прекратил я назревающие протесты девушки. – Вы – наша разведка, глаза и уши, без вас нас застанут врасплох.